Чирик-чирик.
— ...
Щебет неизвестных птах за окном разорвал предрассветное безмолвие чужой комнаты.
Сквозь узкую щель между тяжелыми портьерами пробился тусклый утренний свет, окрашивая комнату в холодные серые тона.
С трудом разлепив свинцовые веки...
Первое, что предстало перед моим взором — незнакомый дощатый потолок.
— ...Кх.
Сдавленный стон невольно сорвался с пересохших губ.
Вроде бы я спал мертвецким сном без сновидений, но тело ощущалось тяжелым, будто налитым чугуном.
Нет. Это была не просто усталость.
Все суставы ныли, словно их вывернули наизнанку, а в довершение бед всё тело покрывала липкая испарина. Омерзительное ощущение.
«...Сил нет вообще».
В голове стоял густой туман. Казалось, из меня до капли выкачали всю жизненную энергию. Даже в бесконечных дуэлях с эльфийскими Мастерами я не чувствовал себя настолько опустошенным.
«Проклятие?»
Неужели нас умудрились отравить во сне? Я спешно просканировал внутренние каналы, но мана текла ровно.
Никакого яда. Никакой темной магии. Обыкновенное, доходящее до абсурда физическое истощение.
— ...
Как бы то ни было, для начала нужно было выбраться из этого душного плена простыней.
Я попытался опереться ладонью о матрас, чтобы приподнять корпус.
Но.
Жмяк.
— ...?
Ощущение под пальцами оказалось совершенно чуждым.
Это был ни жесткий матрас, ни льняная ткань простыни.
Нечто невероятно мягкое, пышное, буквально переливающееся через края ладони, и при этом обладающее упругой, бархатистой отдачей.
— А?..
Более того, под кожей отчетливо пульсировало живое, горячее биение чужого сердца.
Мое полусонное сознание моментально включило аварийные сирены, вышибая остатки дремоты.
— У-у-у... мм-м...
Тихий, разомлевший стон донесся справа.
Медленно, с леденящим скрипом в шее, я повернул голову.
В мутном утреннем полумраке моему взору предстало...
Буйное море огненно-рыжих волос, разметавшихся по подушке.
И прямо в эпицентр этого пожара была глубоко погружена моя правая рука.
Пальцы утопали в теплой плоти, которая мерно вздымалась и опускалась в такт чужому дыханию.
— ...
Выражение «мыслительные процессы встали намертво», вероятно, придумали именно для таких ситуаций.
Чудовищно мягкая, упругая и тяжелая округлость полностью заполняла мою пятерню.
Даже не глядя вниз, осязание безжалостно и с пугающей точностью докладывало мозгу, какую именно часть женского тела я столь бессовестно сжимал.
— М-м... ха-а...
То ли от давления, то ли сквозь сладкую утреннюю негу...
Имир лишь плотнее прижала мою кисть к своей пышной груди и свернулась калачиком.
— У-у... больше... не могу...
Я ошарашенно уставился на ее лицо, решительно не понимая, что именно она «больше не может».
Словно насмехаясь над моим шоком, берсеркерша спала с самым умиротворенным и беззащитным выражением лица на свете, приоткрыв рот и пустив тонкую струйку слюны на простыню.
«Чокнуться можно».
Тук-тук! Тук-тук!
Холодный пот градом покатился по спине.
Сердце, не желая успокаиваться, молотом колотило по ребрам.
Остатки разума истерично орали немедленно выдернуть руку, но...
Низменные мужские инстинкты коварно шептали задержаться в этом запретном тепле еще хотя бы на секунду.
Пока я замер, обливаясь потом и не зная, что делать...
С противоположной стороны раздался сонный голосок:
— ...Эван... женись на мне...
Это была Хера.
Умудрившись повернуться во сне на другой бок, она намертво обхватила мой пояс обеими руками и уткнулась лицом прямо мне в грудь.
Ее закрытые глаза без очков доверчиво жались к моей ключице, а нос щекотал тонкий аромат полевых трав.
В правой руке пульсировала сокрушительная плоть Имир, к ребрам сбоку льнуло хрупкое тельце Херы.
Тук-тук! Тук-тук!
Для любого другого мужчины эта картина стала бы вершиной блаженства, но...
Мой рассудок буквально вопил о неминуемой гибели.
Если я задержусь здесь еще хоть на мгновение, последняя нить моего самоконтроля лопнет с оглушительным треском.
— ...Спокойно. Дыши.
Подавив бешеный ритм сердца, я судорожно уцепился за ускользающие крупицы хладнокровия.
У-у-унг.
Заставив себя дышать ровно, я мысленно воззвал к силе Тьмы и зацепился за длинную тень, падающую от шкафа у дальней стены.
Конечно, древний владыка создавал эту власть явно не для побегов из девичьих постелей, но сейчас вопрос стоял о банальном выживании.
«Шаг сквозь тень».
Шу-у-ух.
Тяжесть, сковывавшая тело, и дурманящие ароматы испарились в долю секунды.
Пространство привычно вывернулось черно-белым маревом.
И в следующее мгновение я вывалился не из постели, а прямо из глубокой тени в дальнем углу комнаты, возле платяного шкафа.
— Фу-у-у-х!..
Осознав, что вырвался из объятий, я привалился спиной к стене и шумно выдохнул скопившийся в легких воздух.
Тук-тук! Тук-тук!
Сердце всё еще грозилось пробить грудину, как взбесившийся паровой двигатель.
На подушечках пальцев правой руки фантомное ощущение невероятной мягкости горело несмываемым клеймом.
«Выжил. Пока что».
Такого первобытного ужаса я не испытывал даже во время битвы с тремя эльфийскими Мастерами подряд.
Лишь окончательно убедившись, что опасная зона позади, я позволил себе перевести дух.
Успокоив хриплое дыхание, я бросил осторожный взгляд на кровать.
— ...
Там царил первозданный хаос.
— Хнык...
Хера, сонно шаря руками по внезапно опустевшему месту, свернулась клубочком и, ощутив пустоту, обняла руку Имир.
— Хозяин... — пробормотала рыжая воительница и недовольно лягнула пустоту ногой.
После чего сгребла голову Херы и уткнула ее в собственную пышную грудь, сладко захрапев дальше.
— Ха.
Я яростно мотнул головой, отгоняя наваждение.
Картина двух прекрасных девушек, переплетенных в объятиях, была более чем зрелищной, но...
Поскольку от собственного тела исходил странный терпкий запах, а кожа была неприятно липкой, первоочередной задачей стало добраться до воды. Всё остальное отошло на второй план.
— С утра пораньше все соки выжали.
Подхватив валявшуюся на полу рубашку и накинув ее на плечо, я двинулся к ванной комнате.
Если не остудить кипящую голову ледяной водой, этот день рискует закончиться катастрофой.
— ...А?
Игнорируя мерное сопение за спиной, я уже взялся за дверную ручку, как вдруг...
В голове запоздало мелькнула странная мысль: «Я что, спал без одежды?»
— ...Наверное, ночью жарко стало, вот и скинул спросонья.
Я яростно тряхнул головой, выметая дурные подозрения.
Сейчас главное — смыть с себя эту липкую духоту.
Щёлк.
На обратном пути в Академию.
Мы проснулись раньше обычного, и я предложил было позавтракать в таверне гостиницы, но...
«А, н-нет! Давайте вернемся... быстрее!»
«Имир. А ты как?»
«Я сыта... в смысле, аппетита нет. Хочу в комнату. Спать».
Поскольку обе барышни выглядели так, будто хотели сбежать отсюда со всех ног...
В итоге мы молча собрали вещи и спешно покинули постоялый двор.
Улицы в столь ранний предрассветный час были абсолютно пусты. Ни единой живой души на мостовой.
Фонари гасли один за другим, и на брусчатке вытягивались лишь три длинные тени.
Топ. Топ.
В тишине еще не проснувшегося города...
Лишь мерный стук наших шагов отбивал странный, сбивчивый ритм.
— ...
— ...
Всю дорогу до Академии никто не проронил ни слова.
Хера нервно теребила оправу очков, не отрывая взгляда от собственных ботинок.
Ее тонкая шейка пламенела густым румянцем, несмотря на прохладный утренний ветер.
Имир выглядела ничуть не лучше.
Ее обычно дерзкие губы были сжаты в узкую полоску, а пальцы комкали подол платья горничной.
— ...Кх-х.
Более того, ее явно что-то беспокоило.
Она то и дело кривилась, прижимая ладонь к пояснице.
Я уже начал было думать, что она потянула спину во сне, и собирался спросить о самочувствии, как вдруг...
— Э-Эван!..
Тонкий, напряженный голосок разорвал тишину.
Мы с Имир одновременно повернули головы на звук.
Хера замерла посреди пустой улицы, словно решилась на самый отчаянный шаг в своей жизни.
— ...Что такое?
Стекла очков Херы отражали бледный рассветный свет, скрывая глаза, но...
Дрожь ее алых, припухших губ скрыть было невозможно.
— Э-Эван. Э-э... я хотела кое-что спросить!
— Спрашивай.
О чем таком важном можно было запинаться с подобным трагизмом?
Глядя на то, как она вся сжалась в комок, я невольно напрягся сам.
Глоток.
В горле у нее, видимо, пересохло: Хера судорожно сглотнула.
Я завороженно наблюдал за тем, как дернулся ее кадык.
Наконец она с трудом выдавила из себя слова:
— Т-ты... случайно... ты помнишь, что было вчера ночью?!
— ...
Стоило вопросу прозвучать, как шедшая рядом Имир заметно окаменела всем телом.
Ее алые зрачки хищно блеснули, впиваясь в мое лицо.
«Помню ли я?»
Я мысленно перебрал события вчерашнего вечера.
Как легли в постель — помню кристально четко. Я ведь еще не спал.
А вот после?..
— ...
Да как я мог помнить?
Я вырубился замертво в ту же секунду, как голова коснулась подушки.
А когда открыл глаза — за окном уже брезжил рассвет.
— Нет. Вообще ничего, — я озадаченно почесал в затылке. — Отрубился и проснулся только утром. А что, что-то случилось?
Едва эти слова слетели с моих губ, как висевшее в воздухе чудовищное напряжение лопнуло мыльным пузырем.
— С-слава всем богам...
— ...Эй, пигалица. Чего ты несешь чушь и панику разводишь?
— Н-но ведь!..
«...Да что там, черт возьми, произошло-то?»
Их гипертрофированная реакция лишь распалила мое любопытство.
Я нахмурился, заподозрив неладное:
— Я что, во сне что-то натворил?
Хера испуганно подпрыгнула на месте и замахала руками, словно мельница:
— Н-нет-нет-нет! Ничегошеньки! Ты правда... честное слово, просто тихонечко спал! В-верно ведь?!
— ...Да. Хозяин только храпел малость. Больше ничего не делал.
Я с подозрением сощурился, переводя взгляд с одной на другую.
Словно сговорившись, обе девушки синхронно отвели глаза.
В их позах читался один и тот же кричащий посыл:
«Больше ни о чем не спрашивай».
От этого немого давления, которое было красноречивее любых слов, мне пришлось прикусить язык.
Внутреннее чутье настойчиво подсказывало: начни я копать глубже, рискую столкнуться с правдой, к которой моя психика сейчас совершенно не готова.
— ...Ладно. Идем в общежитие.
Проглотив вздох, я зашагал дальше к воротам кампуса.