Незнакомый потолок (2)

— М-мы правда идем? Вот прямо серьезно?

— Да куда мы вообще премся?

Я не стал утруждать себя долгими объяснениями в ответ на их озадаченные расспросы. Вместо этого за меня всё сказал глухой, внушительный перезвон золотых монет в глубине сумки.

— В лучший ресторан города.

К сожалению, выйти через парадные ворота мы не могли — там дежурила бдительная стража. Место, куда я привел девушек, находилось в глубине парка, у глухой каменной стены, огораживающей территорию Академии.

— Э-Эван... Самоволка карается штрафными баллами...

— Не переживай. Времени у нас еще вагон и маленькая тележка.

До глубокой ночи было далеко, и если мы вернемся в общежитие до того, как дежурный комендант отправится на вечерний обход, никаких проблем не возникнет.

Хера побледнела как полотно и запричитала, переминаясь с ноги на ногу, но моя рука уже крепко перехватила ее тонкое запястье.

— Держись крепче.

— А-а-ай!..

— ...

— ...Ты чего так смотришь?

Хера уже испуганно обхватила меня за пояс обеими руками, тихо попискивая, но Имир почему-то сверлила меня подозрительным прищуром алых глаз.

— А мне сказать «держись крепче» ты не хочешь?

То, как она надула пухлые губы, отдавало неприкрытой детской ревностью. Во взгляде сквозило немое, давящее требование.

С чего бы это вдруг? Причина ведь лежала на поверхности.

— Тебе-то помощь зачем? Сама перемахнешь и не заметишь.

Если брать чистую физическую силу, эта варварка даст фору даже мне. Видеть, как столь грозная воительница включает капризного ребенка, было попросту смешно.

— Одно другому не мешает!

Чистой воды бабье упрямство.

Я уставился на нее с нескрываемым изумлением.

— Тьфу, да катись оно. Если Хозяина нет рядом, я тоже не полезу, мне страшно!

— Да ты издеваешься...

Она демонстративно скрестила руки на пышной груди и прислонилась к каменной кладке стены, всем своим видом показывая, что смертельно обиделась. Нести такую откровенную чушь с абсолютно непроницаемым лицом — тут нужен был особый талант.

— ...

Поначалу мелькнула мысль плюнуть на нее и перепрыгнуть через стену одному. Но, взглянув на ее упрямый, обжигающий взгляд, я понял: если сейчас пойти на принцип, мы проторчим под этой стеной до самого утра.

«Ху-у-ух».

С тяжелым вздохом я выставил вперед свободную руку:

— Ладно. Хватайся сюда.

— Ну раз Хозяин так просит.

Словно только этого и дожидаясь, Имир вцепилась в мое предплечье и намертво прижалась всем телом.

С Херой, вцепившейся мне в спину, и прилипшей сбоку Имир эта конструкция напоминала ходячий живой бутерброд. Впрочем, какая разница.

— Пошли. Держитесь.

Та-ак!

Едва мои ноги спружинили от земли, мир стремительно ухнул вниз. На долю секунды в ушах засвистел встречный ветер, принеся сладкое чувство невесомости.

— Х-и-и-и-к!

— Ха-ха-ха-ха!

Истошный, полный первобытного ужаса визг Херы и заливистый, дикий хохот Имир прозвучали в унисон. Нам понадобилось меньше секунды, чтобы коснуться подошвами верхушки каменной кладки и мягко спружинить по ту сторону стены.

Глухой удар.

Едва ноги коснулись брусчатки переулка, реакция повисших на мне девиц оказалась диаметрально противоположной.

— Х-а-а-у-у... Земля... земля из-под ног уходит...

Ноги Херы окончательно подкосились, и она едва не сползла на землю, отчаянно цепляясь за мой поясной ремень. Имир же, напротив, продолжала висеть на руке, плотоядно облизываясь с горящими глазами:

— А это было весело!

— Я рад, но руку-то отпустишь наконец?

— ...Скучный ты.

Отодрав от себя намертво присосавшуюся берсеркершу, я аккуратно ухватил за шкирку полуживую Херу, возвращая ее в вертикальное положение:

— Пошли быстрее. Опоздаем — закроются на ночь.

Центральный проспект королевской столицы гудел, словно растревоженный улей.

Магические фонари заливали мостовую ослепительно ярким, почти полуденным светом, а разодетая публика катилась по тротуарам живой пестрой волной.

— О-го-го... Эван! Т-тут слишком много народу! Нас же сейчас раздавят!

Хера испуганно забилась мне за спину, намертво уцепившись в ткань плаща. Ее глаза за толстыми стеклами очков метались во все стороны с такой паникой, будто она вот-вот упадет в обморок.

— Тьфу, чтоб вас всех разорвало.

Шедшая рядом со мной Имир привлекала к себе внимание совсем по другой причине.

Ее выдающиеся атлетичные ноги и сводящие с ума объемы, едва прикрытые вызывающе короткой юбкой горничной, были выставлены на всеобщее обозрение безо всякого стыда. Стоило какому-нибудь зеваке или франту вытаращить на нее масленые глаза, как ее рыжие брови угрожающе сходились на переносице.

— Эй, че вылупился, кусок дерьма? Глаза на пол выпадут — обратно не вставлю!

В конце концов Имир без малейших колебаний задрала средний палец прямо в лицо стайке молодых аристократов, оглядывавших ее с похотливыми ухмылками.

— Имир.

— Цыц...

Стоило мне опустить ладонь на ее плечо и негромко позвать по имени, как она недовольно надулась и опустила руку, но исправить ситуацию уже было поздно.

Один из хлыщей, чье лицо перекосило от унижения и ярости, подозвал своих дружков и решительно перегородил нам дорогу.

Шелковый камзол, золотые цепочки, пышные кружева. Типичный столичный мажор, кичащийся богатством и влиянием своего рода.

— Да как... как какая-то паршивая дворовая девка смеет показывать мне такие жесты?!

Голос парня срывался от злобы. Заметив, что вокруг начинает собираться любопытная толпа, он еще сильнее задрал подбородок.

«Эх, надо было всё-таки завернуть по пути в какую-нибудь лавку и купить ей нормальное платье».

Но жалеть об упущенном было поздно.

— Моя служанка дурно воспитана. Прошу прощения за ее бестактность.

— Прощения?! Ты правда думаешь, что отделаешься одним жалким «извините»?!

«Ну да, кто бы сомневался».

Щеголь даже слушать не стал мои слова, продолжая пожирать Имир взглядом. Точнее, его гнев стремительно переплавлялся в примитивную похоть. Его липкие глаза бесстыдно скользили от ее рельефных бедер к пышной груди, которая грозилась вот-вот разорвать корсет платья.

Почувствовав этот омерзительный взгляд, Имир хищно оскалилась.

— А девка-то, если приглядеться, высший сорт. Где ты откопал такую породистую кобылку?

— Даже если скажу, тебе такую вовек не заполучить.

Потому что пленить вождя союза Ледяных Гигантов без целой армии было физически невозможно. А теперь, когда она стала в разы сильнее, чем в горах, и подавно.

— Хм-м.

Франт нагло облизнул губы, словно меня здесь вовсе не существовало:

— Эй, рыжая. Я накину сверху приличную сумму. Как насчет пойти ко мне в личные горничные? Грех такому телу пропадать рядом с этим задохликом.

Едва он договорил, как его дружки заржали, поддакивая:

— Кассель, ну ты прямо в лоб!

— За такую кобылицу и сотни золотых не жалко отвалить!

Пока вокруг лились скабрезные шуточки, от стоявшей рядом со мной Имир повеяло могильным холодом первородного ледника.

— Пять твоих нынешних жалований. Нет, я буду платить в десять раз больше! Но с условием: каждую ночь ты будешь оказывать мне особые услуги.

Его взгляд нагло уперся в ее вырез.

— Ах ты, мелкий выродок...

Дрожь.

Кулаки воительницы сжались с такой силой, что побелели костяшки. Она балансировала на тончайшей грани самообладания. Стоило мне кивнуть — и хрупкие шейные позвонки этого павлина обратились бы в костную муку меньше чем за секунду.

Хвать.

Глядя на нее, готовую вот-вот сорваться в кровавое безумие, я спокойно перехватил запястье Имир.

— ...Хозяин, прикажешь и это сглотить? — глухо зарычала она сквозь зубы.

Окружающие, которые в обычной ситуации давно бы в ужасе разбежались от одной ее ауры, то ли спьяну, то ли от беспросветной тупости продолжали молоть языками, не чувствуя дыхания близкой смерти.

— Нет.

Сжатие.

Я сжал ее руку крепче, заставляя умерить пыл. Давать ей волю посреди центральной площади было худшим решением из возможных. Лаять в ответ на каждую шавку — много чести. В таких вопросах куда проще и чище, если хозяин сам захлопнет пасть наглецу.

— Эй.

На мой негромкий окрик щеголь лениво скосил на меня глаза:

— Чего тебе? Не бойся, тебе я тоже отсыплю на чай за беспокойство...

— Из какого ты рода?

Этот короткий вопрос прозвучал прежде, чем он успел закончить фразу.

Дружки аристократа осеклись на полуслове, и вокруг повисла внезапная тишина.

— ...Ты че вякнул?

— Я спросил: чьих кровей ты отпрыск?

От моего абсолютного, почти мертвого спокойствия лицо ублюдка перекосило от бешенства. Словно услышав несусветную глупость, он картинно расправил плечи и омерзительно расхохотался:

— Ха! Вы только поглядите на этого наглеца! Думаешь, не обделаешься, услышав мое имя?

Обделаюсь?

«Скорее уж ты».

Если сюда не заявится сам герцог или наследный принц, здесь не было никого, с кем я не смог бы разобраться.

— Это уже мне решать.

— Кассель, да он просто храбрится перед своей шлюхой!

— Назови ему имя, пусть язык проглотит!

Подзуживаемый дружками, парень по имени Кассель раздулся от спеси еще сильнее. Он снисходительно задрал подбородок, словно делал нам величайшее одолжение:

— Слушай и трепещи.

Красуясь перед глазеющей толпой, он постучал пальцем по золоченому гербу на камзоле:

— Старший сын благородного дома виконта Валентайна, столпа столичной знати! Я — Кассель! Как смеет безродная деревенщина вроде тебя вообще заикаться о титулах?

Кассель осклабился хищной, самодовольной улыбкой, упиваясь своим превосходством:

— Ну что, проняло? Не знаю, из какой навозной ямы ты выполз, бродячий пес, но одного моего имени достаточно, чтобы решить, будешь ты жить или...

— Пф-ф.

Черт побери. Я честно пытался сдержаться, но смешок сам собой вырвался наружу.

А я-то гадал, что за важная птица.

Жалкий виконтишка?

— Т-ты... ты посмел надо мной смеяться?! Ты издеваешься надо мной, Кассель Валентайном?!

— А, извини. Просто это прозвучало настолько убого, что я не удержался.

— ...Что?!

— Ты так пыжился, петух, что я уж грешным делом подумал — передо мной отпрыск герцога.

Лицо так называемого Касселя мгновенно побагровело, наливаясь дурной кровью.

— Д-да ты спятил, ублюдок!

Казалось, его голова вот-вот лопнет от зашкаливающего давления. Позор от публичного унижения на глазах у полусотни зевак напрочь вышиб из него остатки разума.

— Жалкий виконт, говоришь?! Да как ты смеешь оскорблять столичную знать и думать, что уйдешь отсюда на своих двоих?!

— Благородный дом? Щедро же ты разбрасываешься словами.

Я поправил лямку сумки и сделал шаг вперед.

— Если титул захудалого виконта у вас считается столпом знати, то будущее королевства поистине плачевно.

— ...Д-да кто ты вообще такой?!

Только сейчас в его дурную голову закралась мысль, что всё пошло не по плану. Сбив спесь, мажор испуганно заикнулся.

Слишком поздно спохватился.

Я демонстративно и лениво зевнул, после чего отчетливо произнес:

— Эван Дредноут.

Короткое, рубленое имя. Но вес, который оно несло, был неподъемным даже здесь, в самом сердце королевства.

— Старший сын графа Дредноута. Пока что.

Стоило имени дома Дредноут сорваться с моих губ, как на улицу словно выплеснули ушат ледяной воды.

Осеклась не только свита наглеца, но и вся глазеющая толпа.

— Д-Дредноуты? Даже я слышал про Дредноутов!

— Старший сын этой семьи? Тот самый распутник...

— Тс-с! Заткнись, жить надоело?!

Шепотки прокатились по рядам зрителей бурлящей волной. Пускай этот род правил на далеких северных границах, это был грозный клан железных наместников. Род жалкого виконта не имел права даже дышать с ними одним воздухом.

— Д-Дредноут?.. — голос Касселя превратился в жалкий писк.

Гордо задранный нос мгновенно опустился, а руки затряслись мелкой дрожью, как осиновые листья на ветру.

— Ну и? Куда подевалась вся твоя столичная спесь? Ты ведь всего лишь сынок виконта.

— Н-не может быть! Какого черта старший сын Дредноутов забыл в этой части города?! Да еще и с этой... с этой девкой...

— Мне нужно твое драгоценное разрешение даже на выбор служанок?

Я сделал еще шаг вперед, с усмешкой глядя на это жалкое ничтожество. Под гнетом первобытного ужаса щеголь неуклюже попятился назад, едва не спотыкаясь о собственные ноги.

— Проваливай. Если уберешься с моих глаз прямо сейчас, я сделаю вид, что не заметил этой дерзости.

Я небрежно махнул рукой и позвал за собой стоявших рядом Имир и Херу. Тратить драгоценное время на возню с насекомыми не было ни малейшего желания.

— Пошли. Ужин остывает.

Стоило мне сделать шаг мимо опустившего голову ублюдка...

— Стоять! Я еще не закончил!..

Сзади раздался истеричный, полный яда вопль.

Похоже, растоптанная в пыль гордость лишила его последних остатков инстинкта самосохранения. Не зная своего места, Кассель вслепую вытянул руку, пытаясь схватить меня за плечо.

Хрусть!

Даже не оборачиваясь, я выбросил ногу назад в резком реверсивном ударе, с сокрушительной точностью впечатав пятку прямо в голень Касселя.

Под глухой, сочный звук ломающейся кости раздался мерзкий хруст выбитого сустава.

— Кх-а-а-а-к!

Потеряв равновесие, Кассель кубарем взлетел в воздух и с глухим стуком приложился о каменную мостовую.

— К-Кассель!

— Да ты совсем берега попутал?!

— Только дернитесь, — бросил я, когда его дружки в панике схватились за рукояти парадных мечей. — И ни один из вас не уйдет отсюда целым.

— ...

Я не повышал голоса, но даже до этих болванов дошел скрытый смысл моих слов. Видеть, как они застыли в нелепых позах, испуганно переглядываясь, было тем еще зрелищем.

— Если у вас есть претензии, подайте официальную жалобу дому Дредноут.

Я с ледяным презрением посмотрел на визжащего от боли Касселя, катающегося в пыли:

— Они с радостью ее рассмотрят.

По правде говоря, с родом я уже давно порвал все связи. Было бы даже забавно поглядеть на лицо графа, если эти идиоты действительно решат отправить ему весточку.

«Да плевать».

Потом разберусь. Я зверски проголодался, а приходится тратить драгоценные силы на всякий мусор.

— Э-Эван! А разве... разве можно так просто уйти?! — испуганно лепетала следовавшая за мной Хера, бледная как смерть и вцепившаяся в мой рукав.

— Можно, — спокойно бросил я, пожимая плечами. — Такие типы прекрасно знают цену собственной шкуре.

Даже если бы они осмелились напасть, расклад бы не изменился. На худой конец, всегда можно было попросить об одолжении Элисию.

— Н-ну... Эван ведь невероятно сильный...

Хера всё еще с тревогой оглядывалась назад, но моя невозмутимость, похоже, немного вернула ей почву под ногами.

Мы прошли еще немного сквозь расступающуюся толпу.

Хвать.

Внезапно мое запястье стиснула тяжелая хватка.

Обернувшись в недоумении, я увидел молчащую Имир, которая намертво вцепилась в мою руку.

— Ты чего? Всё еще злишься?

На мой вопрос воительница лишь пару раз беззвучно шевельнула губами. Обычно она бы уже орала во всю глотку, но сейчас почему-то упорно прятала лицо, потупившись в брусчатку.

— Хозяин.

Ее голос прозвучал куда глуше и тише обычного.

— Чего?

— ...Это было круто.

— ...Чего?

— Когда ты втоптал этого ублюдка в землю! Х-Хозяин, я говорю: ты был чертовски крут!

Имир опустила голову еще ниже, скрывая пылающее лицо за огненно-рыжими прядями.

Но она не могла скрыть кончики ушей, вспыхнувшие алым пламенем.

Сжатие.

Хватка ее сильных пальцев на моем запястье стала еще крепче.