Место, куда я привел девушек, представляло собой монументальное каменное здание с самым величественным и старинным фасадом во всей столице.
Белоснежные мраморные колонны взмывали вверх, словно пытаясь пронзить вечернее небо, а над парадным входом ослепительно сиял роскошный герб, покрытый сусальным золотом. Даже швейцары у дверей щеголяли в безупречно начищенной форме с золотым шитьем.
Это заведение носило гордое имя «Ла Белль Эпок» — лучший ресторан столичной знати.
— Х-и-и-к... Э-Эван? Мы правда пойдем прямо туда? Нас точно не вышвырнут взашей прямо с порога?!
Голос Херы предательски дрожал. Она была напрочь раздавлена одним лишь видом монументального строения. В ее глазах это место походило скорее на загородную резиденцию короля, чем на обычный ресторан.
— Не бойся. Я угощаю.
— Д-да я не про деньги...
Я прекрасно понимал, о чем на самом деле переживала эта испуганная девушка. Она мучилась вопросом, имеет ли право простая простолюдинка вроде нее вообще переступать порог столь элитного заведения.
— Всё нормально, просто иди за мной.
— У-угу...
Слегка подтолкнув колеблющуюся Херу в спину, я направился к парадным дверям.
Шаг.
— ...
Стоило нам приблизиться к входу, как метрдотель во фраке безупречного покроя вежливо, но непреклонно преградил дорогу.
— Кхм...
Это длилось всего долю секунды, но я отчетливо уловил тень, мелькнувшую в глазах распорядителя. Взгляд, полный неприкрытого снобизма и пренебрежения, скользнул по нашей разношерстной компании.
— Сударь. Осмелюсь предположить, вы посещаете наш ресторан впервые?
Елейный, нарочито изысканный тон, чинно сложенные на животе руки в белоснежных перчатках. Внешне он разыгрывал верх учтивости, но так и не сумел скрыть омерзительную спесь, сквозившую во взгляде. В его глазах мы были типичными оборванцами, посмевшими осквернить своим присутствием порог заведения не их сословия.
«Боги, какая банальщина».
Судить о людях исключительно по одежке — этой заразой столица болела ничуть не меньше, чем стены Академии.
— Да. Впервые.
От моего сухого, неформального ответа тонкие брови метрдотеля едва заметно дрогнули.
«Оборванцы».
Эта мысль так и просилась наружу, но он сдержался, процедив сквозь зубы:
— Ах, вот как. К глубочайшему сожалению, наша «Ла Белль Эпок» работает исключительно по предварительной записи. Как изволите видеть, сегодня весь зал полон, и без предварительной брони мы решительно не можем предоставить вам столик.
— Полон, говоришь?
Я слегка наклонил голову и бросил взгляд вглубь зала через плечо распорядителя.
Несмотря на его слова, я прекрасно видел по меньшей мере три-четыре просторных столика у панорамных окон с лучшим видом на столицу, за которыми не было ни единой живой души.
«Ишь как запел».
— ...Мне кажется, или вон там пустует добрая треть зала? У меня со зрением проблемы?
— ...
Метрдотель сухо кашлянул в кулак, скрывая мимолетное замешательство, и надменно поправил пенсне:
— Это зарезервированные места для особо важных особ высшей знати. Мы не имеем права сажать за них гостей, чей статус и родословная вызывают определенные... сомнения.
Проще говоря: безродной швали вроде вас здесь не рады.
— Статус? Да одного статуса моего Хозяина хватит, чтобы купить эту халупу с потрохами!
Разумеется, хватит. Имя старшего сына дома графа Дредноута было не тем титулом, которым в этом королевстве мог пренебречь какой-то ресторанный холуй.
— Старший сын графского дома Дредноут. Эван Дредноут. Полагаю, этого более чем достаточно, чтобы занять один из ваших хваленых столов для знати? Или у вас другое мнение?
— ...Д-Дредноут?!
Лицо метрдотеля в мгновение ока посерело.
Пускай влияние этого рода и было сосредоточено далеко на Севере...
...в столице не сыскалось бы идиота, не слышавшего о грозных «Щитах Севера», державших в железных тисках всю границу.
«Откуда здесь взяться человеку из столь страшного дома?..»
Поначалу он хотел было возмутиться, решив, что это наглая ложь. Но тут в его памяти молнией вспыхнул недавний слух о том, что дети самого графа Дредноута действительно поступили на первый курс Королевской Академии.
— Мои слова похожи на сказку? Или прямой наследник графского дома теперь считается недостаточно родовитым для вашего трактира?
— Ч-что вы, помилуйте! Молодой господин! Прошу простить мою вопиющую, непростительную близорукость!
Глядя на то, как спина метрдотеля сложилась пополам в лакейском поклоне, я лишь усмехнулся.
Даже если бы этот дурак уперся рогом, у меня в кармане лежала золотая печать герцога Ардена, так что попасть внутрь было лишь вопросом пары секунд.
«Хорошо хоть, не пришлось светить эльфийской реликвией».
— Веди.
— С-сюда, прошу вас, молодой господин!
Зал, куда нас повел метрдотель, непрестанно кланяясь через каждые два шага, превзошел все мои ожидания.
— О-го-го...
Мы миновали общий зал на первом этаже и поднялись на второй ярус. За огромными витражными окнами открывался умопомрачительный вид: огни ночной столицы рассыпались внизу мириадами драгоценных звезд.
Хера застыла на пороге с открытым ртом, ослепленная великолепием, а Имир без малейших церемоний с размаху плюхнулась на роскошный кожаный диван и весело заерзала бедрами:
— Хозяин! Тут так мягко, аж задница проваливается!
— Ну и отлично.
— Позвольте предложить фирменное меню от нашего шеф-повара...
Я небрежно остановил руку метрдотеля, услужливо протягивающего позолоченную папку. Мне не нужно было даже смотреть внутрь.
— Забудь. Неси сюда самые дорогие и изысканные блюда, какие только есть на вашей кухне.
— ...Слушаюсь! Сию секунду всё будет исполнено!
Метрдотель отвесил еще один поклон, едва не коснувшись лбом пола, и вихрем унесся выполнять заказ.
Стоило ему исчезнуть, как натянутая как струна Хера судорожно выдохнула воздух и буквально стекла по спинке дивана:
— Х-у-у-у-х... Я-я думала, у меня сердце разорвется от страха...
— В мире полно дураков, которые молятся на тряпки и обложки. Не бери в голову.
Несмотря на мои слова, Хера всё никак не могла успокоиться. Погладив себя по груди, она с благоговением уставилась в панорамное окно:
— Невероятно... Какая красота. В Академии такого и близко не увидишь.
Ее глаза за линзами очков жадно впитывали переливы магических фонарей. Для простой девушки из бедной семьи этот вид с головокружительной высоты казался чудом, превосходящим любую книжную магию.
Имир тоже подперла подбородок кулаком и задумчиво уставилась на мерцающие улицы внизу:
— Южане, конечно, мастера пускать пыль в глаза. У нас в горах после заката солнца наступает сплошная темень, хоть глаз выколи, а тут ночью светлее, чем днем.
— Глупо сравнивать столицу с ледяными пустошами Севера, — кивнул я, соглашаясь с ее словами.
Именно на Севере началась моя новая жизнь, но по уровню комфорта он безнадежно уступал столице.
— ...
В приоткрытую створку окна ворвался прохладный ночной ветерок, шевеля огненные пряди Имир.
— ...Интересно, как там наши?
Ее вопрос, брошенный в пустоту тихим голосом, отдавал непривычной, щемящей тоской по родному дому.
Мой взгляд невольно задержался на ее профиле. Роскошная столичная панорама, отражавшаяся в алых глазах берсеркерши, словно потеряла все краски. Ее мысли витали далеко — там, где над заснеженными пилами хребтов выли яростные метели.
— Небось костерят меня на чем свет стоит, а? Мол, великая воительница и вождь кланов бросила всех и пошла в поломойки к сопливому южанину.
Глядя на ее кривую, горькую усмешку, я сделал глоток ледяной воды из запотевшего бокала:
— Я передал им: если у них есть лишние силы чесать языками, пусть лучше пустят их на тренировки. Так что не забивай себе голову ерундой.
— Хм-м...
Шмыгнув носом, она уронила голову на скрещенные руки. В комнате повисла на удивление мирная тишина. Кажется, даже эта дикая кобылица поддалась чарам столичного покоя. Огненные волосы рассыпались по столу, скрывая половину лица.
— Борин железной рукой держит племена, кланы в надежных руках. Твоя задача сейчас совсем в другом.
— ...В другом? Это в каком же? Выслушивать нотации Хозяина с утра до ночи?
— Нет. Прикрывать мне спину.
От этой мимоходной, спокойной фразы алые зрачки Имир дрогнули. Ее губы шевельнулись, будто она хотела огрызнуться, но вместо этого она резко отвернулась к окну.
Кончик ее острого ушка, ярко вспыхнувший багрянцем, отчетливо выделялся в мягком свете хрустальной люстры.
— Тьфу, вечно ты какую-то пафосную чушь несешь.
Пока она прятала смущение, в зал вкатили сервировочные тележки. Стол начал стремительно заполняться серебряными блюдами под начищенными клошами.
Звание лучшего ресторана столицы «Ла Белль Эпок» носил вполне заслуженно: мясо таяло во рту, соусы поражали воображение, а выпечка заставила Херу едва ли не стонать от гастрономического экстаза.
Когда мы наконец сыто откинулись на спинки диванов, метрдотель на цыпочках подошел к столу и с трепетом протянул счет.
— И-и-и-к!
Сидевшая рядом Хера мельком глянула на итоговую цифру, тихо пискнула и едва не рухнула в обморок, но я, даже глазом не моргнув, выудил из сумки увесистый мешочек с золотом и небрежно бросил его на серебряный поднос.
— Сдачу оставь себе на чай.
— Б-благодарю вас, Ваша Светлость! Смиренно молим осчастливить наше скромное заведение своим визитом вновь!
Под нескончаемые поклоны персонала, готового выстелить перед нами красную дорожку хоть до самой мостовой, мы вышли на ночную улицу.
Холодный воздух приятно освежал разгоряченные лица, но благодаря сытному, богатому ужину мороз совершенно не ощущался.
Проблема заключалась в другом.
— Э-Эван... А нам... нам точно не пора возвращаться?! Уже же совсем поздно!
Взглянув на наручные часики, Хера побледнела пуще прежнего и в панике зачастила на месте.
— Кажется, мы слегка засиделись, Хозяин?
Как они и сказали, стрелки часов перевалили далеко за полночь. Даже если мы со всех ног бросимся назад, ворота будут заперты намертво. А перелезать через стену посреди глухой ночи означало почти со стопроцентной гарантией нарваться на усиленные ночные патрули или сонного коменданта.
Да и сил на эту акробатику у меня уже не оставалось.
— ...Похоже, сегодня придется заночевать в городе.
— Ч-Е-Е-Е-ГО-О-О?! — взвизгнула Хера на всю улицу.
— Чем попадаться дежурным на нарушении комендантского часа, в сотню раз проще и безопаснее утром чинно зайти через парадные ворота со стороны города.
К тому же обход общежитий наверняка уже завершился. Раз уж нас всё равно записали в отсутствующие, куда разумнее было выспаться в тепле и мягкой постели, чем ломать ноги в темноте.
— Я за Хозяина. Ноги гудят, шагу больше не сделаю, — небрежно закинув руку мне на плечо, поддержала меня Имир.
— У-у-у...
Хера лишь обреченно всхлипнула и опустила голову. Поскольку слова «нет» в ее лексиконе отродясь не водилось, выбора у бедняжки попросту не осталось.
Я повел приунывшую компанию к ближайшей приличной гостинице на соседней улице.
Дзинь-дон.
Вместе с мелодичным перезвоном дверного колокольчика нас окутало сухое тепло холла. За стойкой регистрации сонный старик тер заспанные глаза, уставившись на ночных гостей:
— Ночлег ищете?
— Да. Нам две комнаты, пожалуйста.
— Комнаты-то есть, но... — старик неловко почесал затылок.
— Какие-то проблемы?
— Да как сказать... Осталась ровно одна свободная. Брать будете?
— ...
— Сами понимаете, в такой час вы и в других гостиницах ничего лучше не сыщете. Все под завязку.
Едва старик закончил фразу, как в крошечном холле повисла звенящая, гробовая тишина.
«Одна?»
...Всего одна комната?
Я медленно обернулся и посмотрел на девушек.
У Херы было такое выражение лица, словно ее душа окончательно покинула бренное тело, а Имир лишь равнодушно пожала плечами, будто ей было глубоко плевать:
— Хозяин, давай просто спать ляжем. Сил нет.
— К-как это... мужчина и две девушки в одной комнате... это же... это же конец всему!.. — в ужасе запричитала Хера.
На что Имир лишь саркастично хмыкнула:
— Ну иди на мостовой поспи, раз такая нежная.
Против этого неоспоримого северного аргумента у Херы не нашлось ни единого возражения. Ночь на дворе, на улице мороз — выгонять ее никто не собирался.
— Ч-что же делать... Мамочка моя...
Выбирать не приходилось.
Номер оказался куда просторнее и чище, чем я предполагал.
«Если не считать одного крошечного нюанса — здесь была всего одна двуспальная кровать».
— М-мы... мы правда все вместе будем спать здесь?!
Хера буквально вжалась в дверной косяк у самого порога, не решаясь сделать даже шаг внутрь. Ее зрачки за стеклами очков панически метались, а щеки пылали таким пунцовым пламенем, что казалось, кожа вот-вот задымится.
Для целомудренной девушки оказаться наедине с парнем — да еще и делить с ним одно ложе — было катастрофой вселенского масштаба.
— Других вариантов нет. На улице ночь глухая, — бросил я, скидывая сумку с золотом на стол.
Мне эта перспектива тоже не сулила душевного спокойствия, но спать на мягкой перине всяко лучше, чем на каменной мостовой под дождем.
Имир же вела себя так, будто лишние переживания были непозволительной роскошью. Без тени сомнения она подошла к широкой кровати и с размаху плюхнулась на матрас. Несколько раз хлопнув ладонью по пышной перине, воительница удовлетворенно кивнула:
— В горах мы спали вповалку по тридцать человек в одной тесной землянке, грея друг друга боками. Чего вы, южане, вечно раздуваете трагедию на пустом месте?
— Э-это совершенно другое!..
Игнорируя сдавленный писк Херы, Имир скинула тяжелые сапоги и вольготно развалилась прямо посередине постели, раскинув руки и ноги.
Короткая юбка ее платья горничной задралась до неприличия высоко, обнажая кружевное белье, но северянку это ни капли не волновало. Напротив, сверкнув алыми глазами, она нетерпеливо похлопала по свободному месту рядом с собой:
— Хозяин, падай давай. Спать хочу — сил нет.
— Хватит столбом стоять. Залезай, — позвал я Херу.
— У-у-у-у...
Я осторожно подтолкнул застывшую соляным столбом Херу к кровати. Девушка передвигала непослушными ногами с грацией деревянной куклы.
Изначально я благородно намеревался уступить кровать им, а сам устроиться на полу, но обе категорически воспротивились этой идее.
В итоге мы пришли к нелепому компромиссу: спать ложатся все трое.
Имир заняла левый край, Хера вжалась в правый...
...а я, по закону жанра, оказался зажат ровно посередине.
«В какой дурной фарс превратилась моя жизнь?»
Я лежал, вытянувшись в струнку по стойке смирно, и невидящим взором буравил деревянные балки потолка. Свет магической лампы погас, погружая комнату в вязкую темноту.
— ...Ху-у-у.
— Х-ы-ы-ы...
Слева доносилось глубокое, ровное дыхание Имир.
Справа — судорожные, частые всхлипы Херы, чье сердце колотилось с такой бешеной силой, будто собиралось пробить грудную клетку и выскочить наружу.
В то же время обжигающее тепло женских тел, едва прикрытых тонкой тканью, грело меня с обеих сторон.
В обычной ситуации от подобного напряжения рассудок давно бы дал трещину, но дикая усталость безумного дня взяла свое.
Я был на сто процентов уверен, что не смогу сомкнуть глаз до самого утра, но в какой-то момент веки налились свинцом...
— ...Не могу...
— ...Хр-р!
Скрип.
Пружины матраса едва слышно прогнулись под чужим весом.
Даже сквозь затуманенный сон я почувствовал, как на тело навалилась дополнительная приятная тяжесть.
Мерное, сладкое дыхание с двух сторон окончательно утянуло мое сознание на самое дно безмятежного сна, сработав лучше любой колыбельной.