Требования Намгун У были несколько чрезмерными.
Однако выбора у Мёрин не оставалось. Он ведь не требовал раскрыть боевые искусства секты Цинцзин или передать ему формулы заклинаний, а лишь хотел проверить, какими мистическими техниками она владеет и насколько они сильны.
Отряд Лазурного Неба, каким его знала Мёрин, был объединением вольных мастеров, а при вступлении в подобные группы проверка происхождения и базовая оценка способностей считались совершенно обычным делом.
В конце концов, как говорится, колодец роет тот, кого мучает жажда. Сейчас в отчаянном положении находился вовсе не Намгун У, а сама Мёрин.
— Прямо сейчас?
— Как следует проверим позже. Пока я хочу хотя бы услышать о ваших мистических техниках. Особенно о той, что позволяет пересекать пространство. Как вы способны использовать её несколько раз подряд?
После сражения с Ли Чарёном Намгун У некоторое время оставался в клане Пхэн из Хэбэя, изучая различные мистические техники.
Клан Пхэн из Хэбэя, который ради лечения Пхэн Ерён в своё время серьёзно занимался мистическими искусствами, обладал довольно обширными знаниями в этой области.
Судя по тому, что удалось узнать Намгун У, со стороны заклинания могли показаться всемогущими, но на деле это было далеко не так.
Обычно мистическое искусство состояло из трёх основных частей: произносимого заклинания, материального проводника и ритуального действия, посредством которого техника воплощалась.
Если взять в качестве примера Ли Чарёна, алтарь на горе Ваньсуй являлся материальным проводником, произносимые им слова — заклинанием, а складывание ручных печатей и управление ци ради воплощения техники — ритуальным действием.
Поэтому возможности мистических техник были значительно шире, чем у боевых искусств, однако им недоставало мгновенности последних. Можно было даже сказать, что заклинатели редко использовались непосредственно в боях Мурима именно потому, что скорость применения заклинаний не поспевала за сверхчеловеческими движениями мастеров боевых искусств.
Заклинатели высшего уровня вроде Тонбан Хва или Ли Чарёна могли в некоторой степени компенсировать этот недостаток, однако даже им приходилось изучать боевые искусства, чтобы справляться со скоростью мастеров Мурима.
Но Мёрин, которая, казалось, не достигла их уровня, применяла мистические техники ещё быстрее.
Как?
Если бы тогда Намгун У внимательно наблюдал за ней посредством Чханнён Манан, возможно, уже нашёл бы ответ, но всё его внимание было сосредоточено на Демоническом Императоре Пяти Инь и собственном озарении.
Поняв, что Намгун У обладает хотя бы базовыми знаниями о мистических искусствах, Мёрин объяснила просто:
— Я могу пропускать материальный проводник и ритуальные действия.
С этими словами Мёрин полностью сняла даосское одеяние, которое до этого лишь небрежно накидывала поверх одежды.
— Ч-что...?!
Раздавшийся возглас оборвался, когда Мёрин повернулась к ним спиной, сменившись совершенно иным удивлением.
В верхней части спины Мёрин, вокруг лопаток, находилась татуировка, напоминавшая расправленные крылья феникса.
На её почти призрачно-белой коже рисунок выглядел словно произведение великого художника.
— Это называется «Заклинательным Начертанием». Подобно Киноварной Метке, его наносят на подходящие точки меридианов тела особыми материалами, усиленными мистическими техниками. Благодаря этому вместо материального проводника и ритуальных действий мне достаточно одного заклинания.
Можно было задаться вопросом, почему в таком случае подобным методом не пользуются остальные заклинатели, но Заклинательные Начертания являлись одним из величайших секретов секты Цинцзин, чьё наследие тянулось ещё со времён Южной Сун.
Однако использование собственного тела в качестве материального проводника было чрезвычайно опасным, и даже секта Цинцзин за несколько столетий так и не смогла полностью устранить недостатки Заклинательных Начертаний.
Большинство заклинателей предпочитали вовсе не связываться с настолько рискованным способом, при котором собственное тело превращалось в часть техники.
«Зачем использовать собственное тело, когда вокруг полно других проводников? Ошибёшься один раз — меридианы перекрутит и останешься калекой. Это же безумие!» — примерно так рассуждало большинство заклинателей.
Вместо этого они искали другие способы решить вечную проблему скорости применения мистических техник.
Самым известным примером являлась установка алтарей на драконьих жилах. Ли Чарён продемонстрировал невероятную мощь запредельных мистических техник именно благодаря алтарю, возведённому на драконьей жиле горы Ваньсуй.
Но Заклинательные Начертания секты Цинцзин были особенными. Несмотря на многочисленные побочные последствия, они давали революционную скорость применения и выдающиеся возможности.
Намгун У приблизительно понял их устройство, увидев всего один раз.
— А остальные?
— Простите?
— Это ведь не единственное начертание? Есть ещё три. И все они связаны друг с другом.
— ...Верно. Ещё три... Всего на моём теле четыре Заклинательных Начертания.
Феникс.
Дракон.
Цилинь.
И Духовный Зверь.
Мёрин нанесла на тело Четырёх Божественных Зверей, чтобы использовать свои мистические техники.
Пока Мёрин мучительно размышляла, придётся ли показывать и остальные три, Намгун У кивнул, словно уже увидел достаточно.
— Хватит. В общих чертах я понял. Наденьте обратно одеяние. Боевые искусства проверим позже.
Хотя Намгун У так и сказал, уровень Мёрин он уже приблизительно оценил.
Четыре мистические техники, которые можно мгновенно применять одним лишь заклинанием.
К тому же её внутренняя сила была весьма внушительной.
Она ничуть не выглядела слабее Пхэн Харён, которая выросла в великом клане, приняла немало духовных лекарств и вдобавок получила от Намгун У полностью раскрытые меридианы.
Как минимум она находилась на высшем классе.
Даже полностью отказавшись от мистических техник и полагаясь лишь на боевые искусства, Мёрин вполне могла бы навязать Пхэн Харён серьёзное сражение.
— Значит... меня принимают?
— Да. С этого момента вы член Отряда Лазурного Неба. Но не забывайте: ответственность за то, что произошло в Пекине, никуда не исчезла. Всё, что могу сделать я, — разделить эту тяжесть вместе с вами.
— Этого... мне достаточно.
Она прошла испытание.
Мёрин переживала, что произойдёт, если Пхэн Харён выступит категорически против неё, но в итоге всё завершилось благополучно.
Она успешно взобралась на спину тигра по имени Намгун У.
Осознав, что наконец нашла путь к выживанию, Мёрин расслабилась и прижала ладонь к груди.
Глубокий вздох ясно показывал, какое облегчение она испытывала.
Однако Мёрин ещё не понимала, что всё вовсе не закончилось.
Обычного объединения вольных мастеров, каким она знала Отряд Лазурного Неба, больше не существовало.
Остался Отряд Лазурного Неба, которому предстояло стать фундаментом клана Намгун.
А об этом Мёрин ничего не знала.
Добрый Намгун У лично исправил это недоразумение.
— Позвольте представиться ещё раз. Я Намгун У.
— Мёрин... Что? Намгун... У?
— Да. Намгун У.
Намгун У широко усмехнулся.
А вот светлое выражение лица Мёрин постепенно застыло.
Раскрытие настоящего имени означало, что Намгун У больше не собирается прятаться.
И одновременно — что он готов открыто столкнуться с кланом Токко.
Но если Мёрин расскажет кому-либо о его личности раньше, чем он сам объявит о ней миру, у Намгун У появится вполне законная причина избавиться от неё, а не относиться как к спасительнице собственной жизни.
«Так это меня посадили на поводок?»
Неужели, пытаясь спастись от тигра, она сама забралась в волчье логово?
Императорский двор был столь же страшен, но там хотя бы сохранялась надежда, что её просто не станут искать.
А рядом с человеком рода Намгун ей неизбежно придётся столкнуться с его врагом.
С кланом Токко.
— Не беспокойтесь. Я никогда и ни при каких обстоятельствах не забуду, что вы спасли мне жизнь.
Для Мёрин эти слова прозвучали совершенно иначе.
«Теперь уже слишком поздно отступать.»
§
Тем временем в другой комнате гостиницы царила тишина.
Это была комната Ханви, где ранее находился Намгун У.
Кым Син, всё это время сидевший рядом с погружённым в размышления Ханви с закрытыми глазами, услышал голоса снаружи, поднялся и закрыл окно.
— На улице шумно. Похоже, кто-то устроил поединок.
— ...Кым Син.
— Да, наставник?
— Скоро тебе исполнится тридцать один.
До нового года оставалось совсем немного.
Кым Син, которому вскоре предстояло исполниться тридцать один, молча подтвердил слова Ханви.
Ханви продолжил:
— Как быстро идёт время. Когда я подобрал тебя, ты был совсем маленьким мальчиком, а теперь вырос таким достойным мужчиной...
— Наставник.
— А вот я, похоже, так и остался столь же незрелым, каким был тогда.
Ханви вспомнил недавний разговор с Намгун У.
И собственную наивную мысль о том, что Намгун У станет удобным и безопасным сопровождающим, который позволит запертому в монастыре Хвасон Кым Сину увидеть настоящий Мурим без особого риска.
— Моё суждение помутилось. Я считал, что он ещё плохо знает этот мир. Но оказалось, что всё это время он молча наблюдал за ним.
Ханви горько пробормотал это себе под нос.
И всё же Намгун У до самого конца сохранял уважение.
Он вежливо объяснил Ханви, пытавшемуся им воспользоваться, что вовсе не является тем безопасным защитником, которого старший себе вообразил.
— Возможно, слишком долгое пребывание в монастыре Хвасон ослепило меня. Господину Наму суждено стать оком бури, которая принесёт в Мурим огромное потрясение. Очень скоро весь поток Поднебесной начнёт вращаться вокруг него.
Почему он не понял этого раньше?
За более чем пятьдесят лет жизни Ханви уже неоднократно видел подобное.
— Так происходило всегда. Когда человек в молодом возрасте достигает Непревзойдённого уровня и заявляет о себе миру, вслед за ним начинают дрожать все Девять Провинций, а затем приходит хаос.
Как говорил Мэн-цзы, когда Небо собирается возложить на человека великое предназначение, оно сначала подвергает его испытаниям.
Люди, рождённые с дарованным Небом талантом, способным потрясти весь мир, зачастую приносили с собой свирепые бури.
Бедствие Культа Крови, разразившееся пятьдесят лет назад, когда Безумный Мастер Хонвон Кан только вступал в ряды Непревзойдённых, стало одним из таких событий.
Другим примером была Великая война Праведного и Тёмного путей, которую двадцать лет назад собственными руками развязал Владыка Хаоса Тан Унак.
— У Праведного пути есть Сияющий Мудрец, а у Тёмного — Лунная Владычица. Но их появление не заставило Поднебесную настолько резко измениться.
А Намгун У был другим.
Пекинское восстание, во время которого Намгун У впервые заявил о себе.
А затем последовавшая за ним битва при Уяне.
Сам путь Намгун У напоминал траекторию движения бури.
— Кым Син.
— Да, наставник.
— Если ты действительно хочешь броситься в этот суровый Мурим... следуй за господином Намом.
— Но наставник сам говорил, что тогда даже монастырь Хвасон может оказаться втянут...
Услышав слова Кым Сина, Ханви слабо улыбнулся.
— Твоё сердце уже следует за ним.
Чего желал Кым Син?
Жизни мастера боевых искусств, который сможет сражаться столько, сколько пожелает.
Но происхождение из монастыря Хвасон и положение монаха мешали ему.
Будь Кым Син безрассудным человеком, он давно бросил бы собственную секту и ушёл, как это делали некоторые люди Панъюн.
Но Кым Син не мог так поступить.
Поэтому до сих пор шёл по пути, который дал ему вырастивший его монастырь Хвасон.
— Ты можешь уйти. Разве Владыка Преисподней не отказался становиться Буддой и сам не отправился в преисподнюю? Необязательно всю жизнь оставаться монахом. Даже живя как мастер боевых искусств, достаточно продолжать совершать добрые дела.
От слов Ханви глаза Кым Сина задрожали.
Пусть рядом с Намгун У он провёл совсем немного времени, в одном Кым Син был уверен.
Намгун У не бросал слов на ветер.
Если он что-либо говорил, значит, это либо являлось правдой, либо по меньшей мере сам Намгун У искренне считал это правдой.
Значит, последовав за Намгун У, он действительно мог однажды втянуть монастырь Хвасон в серьёзные события.
— Но монастырь Хвасон...
— Вернись к мирской жизни.
— Что?
— А что такое? Думаешь, если вернёшься в мир, мы, как Шаолинь, разобьём тебе даньтянь и перережем сухожилия?
На растерянный вопрос Кым Сина Ханви ответил шуткой.
— Наш монастырь Хвасон не останавливает приходящих и не удерживает уходящих. Его основал мастер Гёгак, воплощение Владыки Преисподней, пришедший из далёкой восточной Силлы. Если он смог преодолеть такой путь, то и тебе ничего не мешает исследовать этот тесный мир Девяти Провинций, а затем вернуться.
Ханви поднялся со своего места и подошёл к Кым Сину.
— А когда почувствуешь, что уже достаточно насмотрелся на Мурим, возвращайся.