Неожиданный глубокий поклон застал всех врасплох. Никто не ожидал, что холодная и высокомерная на вид женщина-даос внезапно прострётся перед ними с таким отчаянием.
Первым самообладание вернул Намгун У. В отличие от остальных троих, для которых эта женщина была совершенно незнакомой, он хотя бы знал о её существовании. К тому же как Глава он нёс ответственность за остальных, а высокий уровень совершенствования давал ему куда более устойчивое сознание.
Так или иначе, Намгун У посмотрел сверху вниз на простёршуюся женщину, размышляя, с чего вообще начать расспросы. В отличие от недавнего разговора с Ханви, помогать ей подняться он не стал. Подозрения в отношении незнакомки всё ещё никуда не исчезли.
— Даже не знаю, с чего начинать спрашивать...
Избегая неловкости от её позы, Намгун У подтащил стул и сел.
— Для начала выслушаю вашу историю. Времени у нас достаточно.
Выживший из клана Намгун в Лояне.
Можно было подумать, что медлить нельзя ни секунды, ведь в любой момент убийцы клана Токко могли добраться до этого человека, но Чжугэ Чхун рассказал Намгун У не только о самом факте его выживания.
«По какой-то причине клан Токко намеренно закрывает глаза именно на этого выжившего.»
Почему — неизвестно.
Однако, по словам Чжугэ Чхуна, этот выживший из клана Намгун вовсе не скрывал своей личности. Позже Союз Мурима ради защиты попытался засекретить сведения, но к тому времени клан Токко уже обо всём узнал.
И всё же Токко так и не предприняли никаких действий.
Даже спустя довольно долгое время.
Поэтому хотя бы сейчас спешить не требовалось.
— Для начала поднимите голову. Я не хочу разговаривать, пока вы лежите в таком положении.
— Да!
Женщина-даос резко вскинула голову с такой силой, что Намгун У даже мельком подумал, не сломает ли она себе шею.
Теперь, когда они наконец оказались лицом к лицу, Намгун У неторопливо осмотрел её внешность.
«Глаза необычные.»
На первый взгляд она мало отличалась от обычного человека, но Чханнён Манан был уже слишком развит, чтобы подобная особенность могла от него скрыться.
Различие было отчётливо заметно.
«Учитывая, что она способна без подготовки перескакивать сквозь пространство, ничего удивительного, что и с глазами у неё что-то особенное.»
Глаза Пхэн Харён тоже были слегка приподняты к уголкам, однако глаза этой женщины куда сильнее напоминали кошачьи.
Острые вытянутые глаза сочетались с прямым носом и чуть тонкими губами.
Красота у неё была совершенно иной, но по привлекательности она ничуть не уступала Пхэн Харён, которая незаметно даже для самого Намгун У уже стала для него своеобразным эталоном женской красоты.
Как раз когда Намгун У закончил оценивать её внешность, женщина раскрыла губы.
— Меня зовут Мёрин.
Представившись, женщина-даос по имени Мёрин начала свой рассказ.
§
Мёрин действительно была даоской, как и позволяла предположить её одежда.
Самой настоящей женщиной-даосом.
Пхэн Харён продолжала с подозрением поглядывать на неё, явно сомневаясь, может ли настолько легкомысленно выглядящая женщина вообще быть настоящей последовательницей Дао, но это действительно было так.
Мёрин являлась законной даоской.
Более того, наследницей древней и ортодоксальной линии с чрезвычайно глубокими корнями.
Чтобы объяснить происхождение её школы, требовалось вернуться ещё к эпохе Южной Сун.
Школа Цюаньчжэнь, основанная Ван Чунъяном, восприняла неоконфуцианство Чжу Си эпохи Южной Сун и объединила идеи конфуцианства, буддизма и даосизма.
Вобрав достоинства всех трёх учений, школа Цюаньчжэнь отказалась от значительной части мистических техник и выстроила полноценную систему совершенствования посредством боевых искусств, благодаря чему стремительно усилилась.
Во времена династии Юань школа Цюаньчжэнь разделилась на семь направлений, основанных семью учениками Ван Чунъяна.
Но после внутренней войны за наследие Цюаньчжэнь эти направления одно за другим пришли в упадок, а само имя школы постепенно исчезло из истории.
За исключением последнего победителя.
Секты Хуашань.
Общеизвестно было, что именно секта Хуашань являлась единственным сохранившимся наследником школы Цюаньчжэнь.
Однако существовала ещё одна уцелевшая ветвь.
— Секта Цинцзин, основанная Сунь Буэр, единственной женщиной среди учеников Ван Чунъяна, полностью лишилась прежней силы. Но её учение продолжили передавать от одного единственного ученика следующему. А нынешняя наследница...
— Это вы?
— Да.
Школу Цюаньчжэнь уничтожила внутренняя борьба между учениками собственного основателя.
Проигравшая секта Цинцзин, опасаясь повторить судьбу родительской школы, выбрала передачу учения лишь одному наследнику, полностью исключив вероятность новых внутренних распрей.
А чтобы выжить, она вновь вернула в наследие мистические техники, от которых когда-то отказался Ван Чунъян.
Так секта Цинцзин переродилась в мистическую школу единственной линии наследования, одновременно передававшую боевые и магические искусства.
— И... мой учитель был связан с Ищущими Путь в Тумане.
— Поэтому вы просили меня сохранить вам жизнь?
— Нет. Будь дело только в этом, я бы не переживала. Ищущие Путь настолько разобщены, что даже их руководители толком не способны контролировать остальных. Скорее всего, они вообще не знали, что я ученица моего учителя.
— Тогда в чём дело?
Впервые за весь разговор Мёрин замешкалась с ответом на вопрос Намгун У, хотя до этого отвечала почти мгновенно.
Причиной был страх.
Тревога и опасение, что стоит произнести следующие слова — и она собственными руками вступит на путь, с которого уже невозможно свернуть, сковали язык.
Но Мёрин уже сама призвала тигра по имени Намгун У.
Теперь заявить, что ничего особенного не произошло, и попросить его уйти уже не получится.
Стоит однажды заинтересовать тигра — и тот просто так не отвернётся.
Если она хотела выбраться из-под могучих лап и острых клыков...
Оставалось лишь оседлать тигра.
Мёрин стиснула зубы и решилась.
Если бездействие всё равно не гарантирует выживания, лучше хотя бы рискнуть и довериться судьбе.
— Я... помогала Ли Чарёну.
Расслабленная атмосфера в комнате мгновенно исчезла.
Мёрин почувствовала, как изменились направленные на неё взгляды.
Возможно, даже сильнее, чем прежде.
Честно говоря, будь здесь только братья Ян и Пхэн Харён, она бы не слишком переживала.
Даже если они выхватят оружие, Мёрин была уверена, что сумеет вырваться и сбежать.
Но Намгун У — совсем другое дело.
Реши он действовать...
И её голова мгновенно объявит независимость от собственного тела.
Мёрин отчётливо осознала, что идёт по натянутой верёвке.
Шаг в сторону означал смерть.
— Подробнее.
Холодный голос Намгун У заполнил комнату.
В нём звучала истинная ци.
Вместе со звуковыми волнами его энергия распространилась по всему помещению.
Это не было демонстрацией силы.
Намгун У перекрывал Мёрин путь к бегству.
В отличие от боевых искусств, использующих внутреннюю энергию, мистические техники могли управлять и внешней энергией мира.
Но если окружающий воздух настолько густо насыщен чужой истинной ци, нормально применить мистическое искусство уже не получится.
После прямых сражений с такими великими заклинателями, как Ли Чарён и Тонбан Хва, Намгун У уже прекрасно понимал, как противодействовать мистическим техникам.
Почувствовав реальную угрозу собственной жизни, Мёрин торопливо продолжила:
— Ли Чарён дал мне заказ. Попросил поместить белый нефритовый камень в указанном им месте... А взамен пообещал передать утраченную тайную книгу, которую наша секта Цинцзин разыскивала уже очень давно.
— Используя ваше искусство перемещения сквозь пространство?
— Да. Именно из-за этой способности Ли Чарён и нашёл меня. Благодаря перемещению сквозь пространство я могла выполнить поручение за невероятно короткое время и так, чтобы никто вообще ничего не заметил.
Мёрин вспомнила, каким образом Ли Чарён когда-то связался с ней.
В отличие от своего учителя она не имела постоянного места жительства и странствовала куда захочет.
И всё же Ли Чарён сумел безошибочно её отыскать.
Он точно знал, каким способом можно вызвать наследницу секты Цинцзин.
— Возможно, Ли Чарён с самого начала присоединился к Ищущим Путь именно из-за моего учителя... С остальными членами он особо близок не был... Может быть, его целью изначально являлась сила, передаваемая в нашей линии... чтобы однажды использовать её во время восстания в Пекине...
Слова Мёрин всё меньше напоминали объяснение и всё больше — размышления вслух, в которых она заново разбирала события прошлого.
Но её рассуждения звучали достаточно убедительно, чтобы и Намгун У постепенно пришёл к похожим выводам.
— ...И всё же это не отменяет того факта, что вы помогали Ли Чарёну.
— Именно! Вы хоть понимаете, что произошло в Пекине? Сколько людей погибло и было ранено... О чём вы вообще думали...?!
— Я не знала!
Мёрин выкрикнула это, перебив яростные обвинения Пхэн Харён.
Её сцепленные на коленях руки заметно дрожали.
— Я не знала, что белый нефритовый камень используют для подобного! Я считала разговоры о призыве Врат Призраков полнейшим бредом! Подобное ведь невозможно! Чтобы люди сами призвали Врата Призраков... Я решила, что камень нужен для подслушивания или наблюдения. Ли Чарён ведь проник в императорский двор, поэтому я предположила, что он собирается искать слабости высокопоставленных сановников...
— Не знала?! После случившегося это не оправдание!
Спор Пхэн Харён и Мёрин продолжился.
Хотя назвать происходящее полноценным спором было сложно, поскольку наступала в основном Пхэн Харён.
Но Мёрин тоже не просто молчала.
Она пыталась оправдаться и возражала на обвинения Харён.
Однако самого Намгун У их перепалка почти не интересовала.
Разумеется, ему тоже было жаль погибших и раненых.
Он испытывал сочувствие к людям, умиравшим у него перед глазами, и обычный человеческий гнев к тем, кто устраивал подобные зверства.
Но заговор ради свержения императорского двора сам по себе не вызывал в нём особых чувств.
Как и страдания совершенно незнакомых ему людей, которых он никогда не видел.
Намного больше Намгун У беспокоили слова о том, что Ли Чарён вступил в Ищущих Путь ради силы секты Цинцзин.
Он вспомнил обрывки воспоминаний Ли Чарёна, которые увидел, когда собственными руками убил его.
Настоящим именем Ли Чарёна было Чжу Цзяньцзи.
Двоюродный брат нынешнего императора Чэнхуа.
Единственный сын предыдущего императора Цзинтая.
Чжу Цзяньцзи, которого все считали умершим ещё в шестилетнем возрасте...
Каким образом он превратился в чудовищного заклинателя по имени Ли Чарён?
Когда выяснилось, что Ли Чарён связан с Ищущими Путь в Тумане, Намгун У естественным образом решил, что именно они его и воспитали.
Но Мёрин утверждала обратное.
Ли Чарён присоединился к Ищущим Путь уже после того, как вырос и стал полноценным заклинателем.
Если даже Ищущие Путь не были теми, кто воспитал Ли Чарёна...
Тогда кто же его создал?