Пока Намгун У глубоко размышлял о Ли Чарёне, спор между Пхэн Харён и Мёрин становился всё ожесточённее.
Даже Ян Квэ, никогда не уступавший другим ни в бесстыдстве, ни в остроте языка, теперь нервно переводил взгляд из стороны в сторону, а Ян Чон, похоже, уже мысленно отгородился от происходящего, рассеянно глядя в пустоту.
«Может, передать Главе голосом?»
Ян Чон всерьёз задумался, не прервать ли размышления Намгун У и не попросить его вмешаться. И сам факт того, что подобный вариант вообще пришёл ему в голову, наконец подтверждал: Ян Чон преодолел преграду первого класса и вступил в высший класс.
Передача голоса — техника, доступная лишь мастерам высшего класса. То, что Ян Чон теперь мог рассматривать её как обычный способ общения, означало, что он наконец стал мастером высшего класса.
После окончания Великой войны Праведного и Тёмного путей наступил долгий период мира. Разумеется, небольшие столкновения между сектами продолжались, но войны, подобной нынешней, в которую оказался втянут практически весь Мурим целого региона, не происходило уже почти десять лет.
Настоящие сражения заставляют мастеров расти, а опыт, полученный в крупномасштабной войне, особенно ценен. Тем, кто сумел подняться на вершину башни, сложенной из чужих жертв, становится легче шагнуть в следующую сферу. Великая война Юньмэна дала возможность вырасти не только Намгун У, но и всем её участникам.
И разумеется, Ян Чон сумел воспользоваться этой возможностью благодаря собственным усилиям.
Но после того как он наконец переступил порог высшего класса, единственным применением нового достижения в нынешней ситуации оказалась возможность передать голос. Ян Чон уже начал испытывать отвращение к себе, думая, неужели именно ради этого так отчаянно тренировался, когда Намгун У наконец нарушил молчание.
— Я понял положение. Но если всё было настолько серьёзно, почему сначала вы нас избегали?
Услышав слова Намгун У, Пхэн Харён непонимающе наклонила голову.
— Что? Избегала вас?
— Вы следовали за нами. Вероятно, ещё с Пекина. После того как мы покинули Нанкин, я уже точно заметил слежку, но до этого вы, скорее всего, просто отслеживали, куда мы направляемся.
— Тогда понятно, почему она решила положиться на вас, Глава. Вы, убив Ли Чарёна, заставили императорский двор задолжать вам, но ничего за это не потребовали. Вот она и решила незаметно пристроить к этому долгу собственное спасение.
Ян Квэ произнёс это с таким выражением, будто хотел добавить: «Ну это уже слишком», и Пхэн Харён рядом с ним энергично закивала.
— Будь всё именно так, разве она не подошла бы к нам раньше? Судя по времени, мне кажется, она почувствовала опасность только после того, как раскрыли Врата Призраков.
— Эй. Тогда зачем она следила за нами ещё с Пекина? Очевидно же, присматривалась к реакции клана Пхэн из Хэбэя.
— Хватит. Давайте послушаем её саму.
Едва Намгун У дал ей возможность заговорить, Мёрин тут же ухватилась за неё словно рыба за наживку.
— Ваш младший прав. Поначалу я следовала за вами исключительно из любопытства. Возможно, вы не знаете, но Ли Чарён называл вас «последней примесью». Я специально ждала, пока вы покинете Пекин.
Как и ожидалось.
Ли Чарён действительно знал о Намгун У.
Но поскольку Намгун У полностью стёр его из этого мира, эта тайна исчезла вместе с ним.
— ...Продолжайте.
— А затем, когда раскрылись Врата Призраков и я услышала, что императорский двор захватил их главную базу, мне стало страшно. Я не ожидала, что они развалятся настолько легко... А в их убежище вполне могли остаться следы того, как Ли Чарён связывался со мной. Вот с этого момента уже прав ваш старший.
Иными словами, сначала Мёрин считала, что Врата Призраков успешно уйдут от преследования императорского двора.
Но когда их главная база была захвачена и положение резко ухудшилось, она решила спрятаться под защитой Намгун У, перед которым императорский двор находился в долгу.
— Хм...
Намгун У начал взвешивать все преимущества и недостатки принятия Мёрин.
Прежде всего, как сообщница Ли Чарёна, она являлась серьёзной преступницей перед императорским двором Мин. Смягчающие обстоятельства существовали — по её словам, она не знала всей картины, — но Мёрин сама признала, что предполагала использование камня для подслушивания и наблюдения, поэтому полностью снять с неё ответственность было бы трудно.
Пхён Чхоёль находился в похожем положении. Он и охранное бюро Ёпхён были виновны в перевозке киноварного камня в Пекин.
Однако охранное бюро всего лишь выполняло обычный заказ и совершенно не собиралось помогать Ли Чарёну. По просьбе Намгун У Пхэн Хусан хорошо договорился с императорским двором, благодаря чему их вычеркнули из списка изменников. Правда, под видом пожертвования им всё равно пришлось выплатить немалую сумму.
«Но Мёрин действительно сотрудничала с Ли Чарёном. Здесь одними пожертвованиями уже не отделаться.»
Скорее всего, придётся проводить полноценные переговоры с императорским двором.
При помощи Пхэн Хусана и с привлечением Хан Геран, Воинственной Наложницы Восточного Моря, решить вопрос, возможно, удастся, но процесс определённо будет хлопотным.
«С другой стороны, она спасла мне жизнь.»
Что произошло бы, если бы Мёрин не принесла ему меч?
Смогли бы монахи Хвасона пробиться сквозь водоворот силы, созданный Абаном и Намгун У?
Даже если бы они выдержали энергетическое давление, Демонический Император Пяти Инь всё равно не позволил бы им спокойно приблизиться.
Без человека вроде Мёрин, способного преодолеть само пространство, в тот момент никто не сумел бы вовремя доставить Намгун У меч.
Вероятно, и сама Мёрин прекрасно это понимала.
Именно поэтому она силой забрала меч у монастыря Хвасон и бросилась доставлять его Намгун У.
Наверняка она была в отчаянии, увидев, что человек, который мог стать её единственной надеждой на спасение, вот-вот погибнет.
Причины не принимать её существовали.
Но существовали и причины, по которым он должен был это сделать.
И Намгун У не мог отрицать, что вторые трогали его куда сильнее.
— Сразу предупрежу об одном. То, что вы присоединитесь ко мне, вовсе не гарантирует вам безопасность.
— Старший брат?!
Услышав слова, явно подразумевавшие согласие, Пхэн Харён потрясённо окликнула Намгун У.
Они ведь только-только начали встречаться.
И он уже собирается принять сторону другой женщины?
Ей хотелось заплакать.
Намгун У было неловко перед Пхэн Харён, но это совершенно другой вопрос.
— Я обязан ей жизнью. Не могу просто сделать вид, будто ничего не произошло.
— Это, конечно, так, но...
Пхэн Харён ледяным взглядом осмотрела Мёрин с головы до ног.
Эти подозрительные, похожие на змеиные глаза с длинными острыми уголками.
И эта соблазнительная, странная облегающая одежда, совершенно бесстыдно подчёркивающая каждую линию женского тела.
Если честно, куда сильнее нежелания принимать в товарищи государственную преступницу Пхэн Харён раздражали именно внешность и одежда Мёрин.
Пхэн Харён крепко зажмурилась и предприняла последнюю попытку убедить Намгун У.
— Если дело лишь в долге за спасённую жизнь, разве недостаточно помочь ей избавиться от обвинения в измене? Но постоянно находиться рядом с такой... с такой распущенной женщиной...
— Р-распущенной женщиной?!
Мёрин, всё это время спокойно сидевшая на коленях и даже не проявлявшая признаков затёкших ног, подскочила словно её дёрнули за ниточку.
С обвинением в государственной измене она ещё могла смириться.
Великий кодекс Мин оценивал прежде всего последствия, а не намерения.
Даже совершенно невиновного человека могли арестовать за измену лишь из-за связи не с теми людьми.
Но последнее оскорбление Мёрин терпеть не собиралась.
— Я-я признаю, что моя одежда несколько необычна, но на то есть причины! И нормальное даосское одеяние у меня тоже имеется!
— Которое ты даже нормально не запахиваешь?
— Угх... И вообще, у меня до сих пор сохранилась Киноварная Метка! Называть меня распущенной... это просто нелепо!
Искренне оскорблённая Мёрин закатала рукав даосского одеяния и показала запястье.
На внутренней стороне стройной, но крепкой белоснежной руки, вполне соответствовавшей телу мастера боевых искусств, находилась маленькая красная точка.
Пока остальные трое удивлённо смотрели на поступок Мёрин, лишь Намгун У совершенно не понимал, что происходит.
Он было подумал спросить через Передачу голоса, но решил, что это может вызвать ещё больше шума, поэтому слегка толкнул Ян Чона локтем.
— Это и есть Киноварная Метка? Что это вообще такое?
— Что? Вы не знаете?
— Я чувствую в ней какую-то необычную энергию, но по одному этому ничего понять не могу.
— Нет, я не об этом...
Ян Чон покраснел и начал запинаться.
Ян Квэ, раздражённый нерешительностью младшего брата, отодвинул его и объяснил сам:
— Проще говоря, это метка для подтверждения девичьей чистоты. Говорят, там используют какую-то странную ящерицу. В общем, смысл примерно такой.
— Я слышал о подобном в легендах, но вживую вижу впервые.
По преданию, Киноварную Метку императору У-ди династии Хань передал Дунфан Шо.
Для неё использовали красную самку ящерицы, смешанную с киноварью, а нанесённая на правую руку девушки метка оставалась там и не исчезала.
Лишь после вступления в брак и первой близости цвет исчезал, поэтому красная точка Киноварной Метки считалась доказательством женской невинности.
Выслушав объяснение братьев Ян, Намгун У неловко усмехнулся.
— Что за древний обычай... Это разве не обычное мошенничество?
— Нет, не мошенничество. Подделки делают шарлатаны среди простолюдинов, ставя метки кому попало, но если её наносит настоящий заклинатель, она действительно работает. У моей наставницы Киноварная Метка оставалась красной всю жизнь. Я слышала, что в секте Эмэй, где особенно ценят целомудрие, её тоже используют.
— Секта Эмэй? Даже там это скорее древний обычай... Я не слышал, чтобы после основания династии Мин кто-то ещё пользовался подобным.
— Не может быть... Наставница совершенно точно... Ну, как бы там ни было, моя невинность доказана.
Мёрин продолжала настаивать на своём, и Пхэн Харён, похоже, наконец немного отступила, уже не находя удобного возражения.
Секта Цинцзин, основанная Сунь Буэр — единственной женщиной среди семи великих учеников Цюаньчжэнь, — принимала в ученицы исключительно женщин. Поскольку наследие веками передавалось лишь от одного человека другому, ради сохранения учения они тщательно берегли даже самые незначительные традиции школы.
Киноварная Метка, вероятно, и была одним из подобных пережитков древности, сумевших сохраниться до наших дней.
Так или иначе, Намгун У решил перейти к оставшимся вопросам.
— Для начала я хочу как следует проверить ваши способности. Мне нужно увидеть ваш уровень в боевых искусствах и, главное, получить подробное объяснение ваших мистических техник.