***
Стоило услышать слово «супруги», как Рашик тут же замахала руками.
— Э-это… про супругов была просто ложь.
То ли её больше задело слово «недоучка», то ли что-то другое, но её наставница ответила характерным для стариков хриплым голосом, пока Ёмён прищурился.
— Ложь, говоришь?
— Рыцари внезапно нагрянули… это была ложь, чтобы выкрутиться из ситуации. С чего бы мне становиться женой такого типа…
В этот момент Ёмён мягко вмешался в разговор.
— Пока что нет.
— Пока что?
— Да, в последнее время у меня слишком много дел.
— И то верно. В такие смутные времена маркграфу не до того. Понимаю.
— Благодарю за понимание, госпожа.
— Да не за что, я даже благодарна, что ты забираешь эту недоучку с собой.
Комедия ради того, чтобы подколоть Рашик, продолжалась недолго.
Пока Рашик с разъяренным видом колотила Ёмёна по плечу, тот вежливо представился.
— Позвольте представиться официально. Ёмён.
Старуха медленно повернула голову, глядя на него. Под её глазами, где виднелись следы расплавленной плоти, растянулась длинная улыбка.
— Приятно познакомиться, Герой. Я Иксир, мать «Земляничного джема.»
— …Иксир?
Это было невежливо, но Ёмён повторил её имя про себя. Иначе было нельзя.
Иксир. Так звали придворного алхимика, создавшего эликсир, который принял Сталин.
— Вы… та самая Иксир, личный алхимик императора?
— Не ожидала, что Герой будет знать обо мне. Видимо, слава, заработанная в молодости, ещё не угасла.
Неужели это действительно она? Ёмён в изумлении переводил взгляд с Иксир на Рашик, а затем спросил последнюю:
— Почему ты не сказала?
— О чем?
— О том, что ты ученица придворного алхимика.
— …Ты не спрашивал.
Рашик пробормотала это так тихо, что едва можно было разобрать.
Сразу после этого Ёмён понял, что она что-то скрывает. Она не стала бы утаивать такой опыт только из-за того, что её «не спросили.»
И действительно, услышав их разговор, Иксир добавила:
— Раз ты никому не говорила, что ты моя ученица, значит, тебя всё-таки мучила совесть, что ты сбежала, не закончив обучение.
— А… так вот почему ты «недоучка»?
Прежде чем Рашик успела возразить, что она не сбежала, а завершила обучение, Иксир подхватила:
— Именно так. Взяла только то, что посчитала нужным, и ушла… прихватив деньги из моего сейфа.
Рашик взревела:
— Я не крала, я забрала своё! Ты за всё время, что я работала твоей помощницей, не то что зарплату, даже на карманные расходы не дала!
Иксир, словно ожидая такой реакции, рассмеялась громче прежнего:
— Ну конечно. От Аша до Земли выстраиваются очереди из желающих стать моими учениками, даже если им придется самим платить. Какая зарплата? Рашик, за одни только эликсиры и инструменты, которые ты сожгла, обучаясь алхимии, ты должна была не зарплату получать, а штрафы платить.
— Смешно! Эй! Ты тоже не молчи, скажи хоть что-нибудь! Это же здравый смысл, что любой труд должен быть оплачен!
Рашик обратилась за поддержкой к Ёмёну, но ответ был холодным:
— …Как у тебя язык поворачивается говорить такие «красные» вещи перед наставницей, которая тебя кормила и поила?
— Да пошел ты! Откуда тебе знать, кормила она меня или нет?!
Рашик занесла ногу, словно собираясь пнуть Ёмёна, но, заметив, что рыцари снаружи поглядывают в их сторону, поспешно опустила её.
Иксир, видимо, нашла эту сцену весьма забавной, так как тихонько захихикала.
— Мне спокойнее на душе, зная, что ты с Героем. А то я уж думала, ты начнешь варить и продавать наркотики.
— …
Рашик смутилась, но, к счастью, у наставницы не было глаз, чтобы заметить её выражение лица.
«Тс-с!» — Рашик приложила палец к губам, призывая к тишине, и Ёмён тут же сменил тему:
— Госпожа Иксир, можно задать вам нескромный вопрос?
— Если не слишком нескромный, то можно.
— Как ваше настоящее имя?
Хм? Брови Иксир, от которых остались лишь следы, изогнулись.
— С чего ты взял, что Иксир — это псевдоним?
— Это слово из земного языка. Аль-иксир… арабское слово, означающее эликсир.
Старуха с интересом нахмурилась:
— Верно, оно происходит от греческого «ксерион.» В конце концов, само слово «эликсир» — это перевод названия величайшего зелья Аша на земной язык…
Помолчав, она снова посмотрела на Ёмёна:
— Не ожидала, что у Героя есть способности к лингвистике.
— Моё хобби — документальные фильмы, вот и нахватался всякой всячины.
— Документалки? А… ну да, даже спаситель мира должен иметь хоть какое-то хобби. Предыдущий Герой, например, увлекался кемпингом.
— …
Отец увлекался кемпингом? Пока Ёмён и Рашик впитывали эту неожиданную информацию, старуха продолжила:
— Как ты и сказал, Иксир — всего лишь псевдоним. Имя, созданное ради величия.
— Величия?
— Моё происхождение было низким, поэтому настоящее имя звучит не слишком величественно. Из-за этого меня часто дискриминировали всякие никчемные аристократы.
Сказав это, она выдержала паузу и обратилась уже не к Ёмёну, а к Рашик:
— На земном языке моё настоящее имя… Клубника. Клубника.
Ёмён тут же посмотрел на Рашик. Неужели она была одержима вкусом клубники, чтобы почтить память наставницы?
«А она, оказывается, довольно привязчивая…»
В отличие от мыслей Ёмёна, Рашик, неверно истолковав его взгляд, пробормотала:
— Это всё равно лучше, чем «Навозник» или «Сэмири», ясно?
— …Я что-то сказал?
Ёмён сдержал порыв ущипнуть Рашик за нос. Иксир с улыбкой добавила:
— В любом случае, сейчас я Иксир. Герой, будешь называть меня так?
— Да, госпожа Иксир.
Старуха улыбнулась:
— Тогда… теперь я могу задать вопрос?
— Да, я не против, даже если он будет очень нескромным.
Хи-хи… Иксир издала смешок, чем-то похожий на смех Рашик, и сказала:
— Герой, почему ты направляешься в Имперскую столицу?
— …Меня вызвал император.
— Хм, раз ты не добавляешь «Ваше Величество», значит, не особо-то ему предан… Империя хочет тебя использовать из-за войны. Из-за коммунистов, спускающихся с севера.
— …
— В отличие от слухов, распускаемых аристократами, они не Король демонов и не демоны. Напротив, они выражают волю ашанцев куда искреннее, чем император. Проблема лишь в том, что эта воля выливается в насилие. И главное, даже если ты их победишь… Империя использует тебя и выбросит. Как это было с предыдущим маркграфом.
Ёмён задумался, как ответить.
После короткого раздумья из его уст прозвучал не ответ, а встречный вопрос:
— Госпожа Иксир, а почему вы здесь?
Вместо того чтобы упрекнуть Ёмёна за дерзость, Иксир ответила:
— Сбежала от войны. Если начнется война, мастерская в столице вряд ли останется в безопасности… хотя это лишь предлог, чтобы выбраться оттуда.
— …
— На самом деле я сбежала из-за запаха, который исходит от императорского дворца.
— Запаха?
— Запах эликсира. Ясный, как земля после дождя, и жуткий, как только что пролитая кровь… с какого-то момента этот запах начал исходить из дворца.
Насколько же у неё острое обоняние? Это что, какое-то боевое искусство? Несмотря на возникший вопрос, Ёмён без труда понял, о чем речь.
Сети.
Это был запах эликсира, который он дал ей в Дрейтериале, чтобы спасти жизнь.
Рашик, похоже, подумала о том же, слегка приоткрыв рот. Ёмён кашлянул и спросил снова:
— А запах эликсира во дворце — это проблема?
— Конечно, проблема. За последние 200 лет в мире появилось всего пять флаконов эликсира. Я лучше всех знаю, куда делись три из них. Один достался Кристальному дракону, помогавшему в «Войне братьев», второй — предыдущему императору, а последний…
— …принял Сталин.
— Верно, но важно то, что и Кристальный дракон, и предыдущий император, и Сталин — все они мертвы.
Сказав это, Иксир посмотрела на свою ученицу.
— А из тех, кто знает рецепт эликсира, приготовить его могут только моя недоучка-ученица да главные алхимики фармацевтических гигантов… но среди запахов в столице нет запаха алхимика. Это значит, что мертвец вернулся к жизни.
— …?
Вывод казался странным. Ёмён озадаченно переспросил:
— Три из пяти… разве не реалистичнее предположить, что появился один из оставшихся двух?
Иксир покачала головой:
— Нет, это невозможно. Остальные два флакона находятся в местах, которые не найти никому, кроме тех, у кого есть разрешение.
— …
— Наверное, ты смотришь на меня с вопросом, как я могу быть в этом уверена? Но это правда. Так сказала не кто иная, как предыдущая Святая.
На этот раз вздрогнул Ёмён.
— Предыдущая Святая забрала эликсир?
На этот настойчивый вопрос Иксир не ответила ни да, ни нет:
— Прости, но я не могу ответить. Я поклялась молчать.
— …
Ёмён больше не спрашивал. Он знал, как важны клятвы для жителей Аша, особенно для тех, кто дорожит своей честью.
Не зная, что у него на уме, Иксир снова спросила:
— Вернемся к разговору, ответишь, зачем ты идешь в столицу?
— Я иду перевернуть столицу вверх дном ради человека, от которого пахнет эликсиром.
Прямой ответ. Видимо, они не ожидали такого. Иксир и Рашик почти одновременно спросили:
— Что?
Ёмён невозмутимо продолжил:
— Госпожа Иксир, если у меня сейчас есть почти все ингредиенты для эликсира, а Рашик может его приготовить… вы поможете?
Мало того что он знает человека, от которого пахнет эликсиром, так он еще и ингредиенты собрал? Иксир, не успевая за ходом мыслей, ответила своим характерным старческим голосом:
— Эликсир? И при этом собираешься перевернуть столицу? Шутки у тебя… зашли слишком далеко.
— Это не шутка.
Ёмён откинул волосы назад и, сняв иллюзию, скрывавшую его истинный облик, добавил:
— Если хотите убедиться в моей решимости, я могу доказать это прямо сейчас.
— …
Иксир, не видя его, не поняла, что именно он имел в виду, но отчетливо услышала, как её ученица испуганно ахнула.
Она ответила чуть приглушенным голосом:
— Прости, но я имперец. Как бы я ни любила свою ученицу, я не могу предать верность Империи.
— Юный император — дело другое, но предавать Империю вам не придется.
— …?
Над головой Иксир словно повис вопросительный знак. Ёмён взялся за ручку двери лимузина и спросил:
— Ну так что?
— …Ха, если я помогу только с приготовлением эликсира, этого хватит? Если собираешься использовать меня как заложницу, забудь. Императору на меня плевать, в отличие от фармацевтических компаний Земли.
Это относилось и к Ёмёну, и к Рашик.
Разумеется, Рашик отрезала: «Нет, мне помощь этой старухи не нужна!»
Услышав дерзкий ответ ученицы, Иксир тут же добавила:
— Конечно, если дело только в приготовлении зелья, я помогу.
— Этого достаточно.
Сказав это, Ёмён открыл дверь лимузина и вышел наружу. Взоры ожидавших рыцарей тут же устремились к нему.
Все замолчали.
Тишина, смешанная с ужасом.
Прежде чем тишина затянулась, рыцарь, который пытался угрожать Ёмёну, пробормотал:
— Ма-маркграф?