***
«Война приближается…»
Йозеф, торговец оружием при дворе орка-придворного графа, пробормотал это, глядя в ведомость остатков на складе.
Конечно, это было лишь предположение. Он не мог знать абсолютно обо всём оружии, циркулирующем в Аше.
Однако, подобно тому как рыба лучше человека чует перемены в речных течениях, он, промышлявший контрабандой оружия долгие годы, отчетливо ощущал зловещие предзнаменования.
Предзнаменования великой войны.
Даже новости, доносившиеся из Аполло-Сити и Чикаго, были странными.
По идее, город в разгаре восстановительных работ должен был стать «золотой жилой» для контрабандистов.
Это был идеальный момент не только для того, чтобы припрятать часть стройматериалов, но и для того, чтобы беспрепятственно переправлять контрабанду между Землей и Ашей, искусно пряча её среди обычных грузов.
Однако ситуация на черном рынке Чикаго и у контрабандистов была просто катастрофической.
Говорят, они чуть ли не с голоду умирают из-за того, что контроль над порталами стал строже, чем когда-либо.
Ходили слухи, что сквозь портал не способна проскочить даже пуля, а для страны, где патронов больше, чем конфет, подобный жесткий контроль был невозможен без прямого вмешательства правительства.
Иными словами, США перекрывают каналы поставок оружия.
В то же время на другом конце света, в Восточной Европе, поток оружия, поступающего в Ашу, только рос.
Хотя Франция, управлявшая европейскими порталами, пребывала в состоянии «мозговой комы», новый маркграф был в этом совершенно не виноват. В конце концов, основным поставщиком оружия выступала Москва.
Красные снова поднимают голову, а западные державы не в силах этому помешать.
Если посмотреть на то, как Коммунистическая партия Аша одерживает победу за победой в боях с Империей, то падение хваленой крепости Балтуа — лишь вопрос времени.
И если красные окружат имперскую столицу… сможет ли нынешний император её удержать?
Он даже не мечтал о том, чтобы император защищал фронт, как Сталин или Жуков во время битвы за Москву.
Важно было лишь то, сможет ли император хотя бы удержать свой трон.
Йозеф считал, что это невозможно.
У больного императора не было сил даже на то, чтобы сбежать, но в то же время не было сил и сопротивляться, когда принцы и дворяне потащат его за собой.
Сбежавший император станет распродавать имперские привилегии, умоляя о помощи США, Австралию, Канаду и прочие земные державы… а в итоге разразится война, подобная извержению вулкана.
Это будет не просто локальный конфликт между Коммунистическая партия и Империей, а великая война, охватывающая всю Ашу.
«Назвать это Третьей мировой или Первой Ашинской войной?»
После того как эта праздная мысль промелькнула в голове, Йозеф попытался представить будущее более детально.
Империя тоже не была совсем уж глупой: они сделали Чхон Ёмёна новым маркграфом, чтобы использовать его как щит, но это не могло предотвратить катастрофу.
Ёмён, возможно, и сможет убить Бикова и основные силы коммунистов. У него уже был опыт победы в Дрейтериале, так что, возможно, он справится даже легче, чем в прошлый раз.
Но сможет ли он перебить всех коммунистов в этой земле?
Это был вопрос не способностей, а реальности.
Ёмён не может убить всех коммунистов. А накопленные за долгое время гнев и отчаяние не исчезнут даже после смерти Бикова. Напротив, это скорее станет поводом для взрыва.
И в тот момент, когда народный гнев достигнет предела…
«…всевозможные красные, что прятались до поры, поднимут головы.»
Не только такие крупные фигуры, как эльфы, Красная Звезда или Евгений, но и неведомые сверхчеловек и полевые командиры.
О том, что будет дальше, не стоило и гадать. Взаимодействие между обезумевшими революционерами, массами, осознавшими, что насилие эффективнее слов, и уже имеющимся в избытке оружием было предсказуемо.
Наступит ад, где классовая месть заменит справедливость, и никто не будет знать, что правильно, а что нет.
Так же, как это было во время Русской революции и Гражданской войны.
«…Ну, это не моё дело.»
Йозеф отбросил беспокойство о войне. Если в условиях войны ценность торговца оружием только растет, то падать ей не с чего.
Его немного беспокоило, что великие державы, вступившие в войну, могут запретить торговлю оружием, но в таком случае можно было просто вернуться в Маньчжурию или Инчхон.
Ему не о чем было волноваться. С точки зрения контрабандиста, ситуация складывалась неплохо.
Но почему же тогда Йозеф не мог избавиться от ощущения, что-то упускает?
Даже когда заканчивал с бумагами и курил.
Даже после того, как избил австралийца, который принес «промышленный план» под названием «Туризм: охота на зверолюдей.»
Даже когда проверял запасы на подземном складе оружия и отправлял взятки… нет, подарки для корейских политиков и зверолюдей.
Даже когда направлялся на северную станцию Дрейтериала, чтобы встретить гостя вместо придворного графа, его не покидало это чувство.
«Что же я упускаю?»
Раздражение, которое уже подступало к горлу, утихло из-за запаха.
Густой запах табака, доносившийся из погрузочного дока станции, где обычно пахло потом рабочих.
Кто посмел курить в доке? А если запах табака впитается в товар?
Йозеф, сверкая глазами, направился к докам.
Прибыв в док, заставленный огромными грузовыми поездами, он огляделся и увидел, как в углу сгрудились полтора десятка рабочих, дымя сигаретами.
Перерыв? Нет, не похоже. На их одежде не было ни капли пота, ни пылинки, значит, они вообще не работали.
«Вы, сукины дети, как посмели…»
Пусть в последнее время права рабочих и выросли из-за всяких там коммунистов, но тот, кто не работает, не может называться рабочим.
Йозеф раздумывал, сломать ли им пальцы или выбить зубы, прежде чем уволить.
Приближаясь к этим рабочим… нет, будущим инвалидам, Йозеф внезапно заметил трех других рабочих, которые добросовестно грузили товар на той же линии.
Среди них было знакомое лицо. Лесной человек по имени Чханкпэ или как-то так.
Переехавший в Дрейтериал вслед за орками, он вместе с другими лесными людьми грузил товары, и, судя по тому, что они сделали работу и за тех, кто бездельничал, в вагонах было уже довольно много груза.
Лесные люди, вкалывающие до седьмого пота, и бездельничающие коренные жители Дрейтериала…
Йозеф быстро понял ситуацию.
«Свалили всю работу на лесных людей, а сами бездельничали?»
Ну вы и наглецы. Сжав кулаки, Йозеф тут же позвал своих людей, работавших на станции.
Как только вооруженные огнестрельным и холодным оружием бандиты прибежали, Йозеф указал пальцем на курящих рабочих.
«Уволить их всех.»
Бандиты с привычным выражением лица переспросили:
«В этот раз зубы или пальцы?»
«И то, и другое!»
Бандиты немедленно приступили к исполнению приказа. Они решительно направились к рабочим, выхватывая оружие.
— По-подождите! Это недоразумение!
— Мы не бездельничали, а… А-а-а-а-а!!
Среди клубов табачного дыма раздались крики, а Йозеф подошел к Чханкпэ, который стоял в оцепенении.
«Живее грузите. В такие времена время — деньги.»
Чханкпэ вздрогнул, увидев Йозефа. Реакция была естественной: его коллег, которые его игнорировали, избивали, а тут внезапно появился главный босс.
«Да… да! Мы обязательно закончим вовремя.»
Прежде чем склонивший голову Чханкпэ вернулся к работе, Йозеф внезапно спросил:
«Постой, спрошу кое-что. Почему вы не отказались от своей идентичности лесных людей?»
«А?»
«Спрашиваю, потому что странно. Если бы вы скрыли, что вы лесные люди, никто бы и не узнал… почему вы представились именно так?»
«…»
Не только Йозеф, но и другие лесные люди, работавшие с ним, остановились и посмотрели на Чханкпэ. Чханкпэ вытер пот со лба и ответил:
«Потому что я лесной человек.»
«…»
Похоже, это был не тот ответ, который он ожидал, и Йозеф с недовольным видом уставился на Чханкпэ. Чханкпэ с опозданием добавил:
«Как я могу отказаться от идентичности, которую передавали из поколения в поколение?»
«А вот лесные люди, пришедшие с тобой, легко от неё отказались. Был даже один идиот, который представился землянином, не зная, что его преследуют.»
«Откуда вы…»
«Это был приказ придворного графа-орка… не надо так смотреть. Я не собираюсь вас наказывать. В конце концов, несправедливо отвечать за грехи предков, не так ли? Особенно в эпоху, когда коммунисты так сильны.»
Как и сказал Йозеф, лесных людей ненавидели красные и рабочий класс, поддерживающий коммунистов. Говорили, что они — реакционный народ, ставший приспешниками США и напавший на эльфов.
Чханкпэ неловко улыбнулся.
«Грехи предков — это и мои грехи. И… я тоже совершил другие ошибки.»
«Нельзя получить только то наследство, которое хочешь? Хорошие слова. Но я хочу услышать более честную причину.»
«…Почему вам это интересно?»
Йозеф хотел сказать, что из-за раздражения, но передумал. Он сказал это почти одновременно с криками, доносившимися из глубины дока:
«Мне просто любопытно. Из всех людей, которых я видел в этом деле, я встречал только одного человека, который несёт наказание за грехи, которых мог бы избежать.»
И если ты из того же теста, что и тот старик… значит, от тебя будет толк.
Йозеф проглотил остаток фразы и пристально посмотрел на него, Чханкпэ отвел взгляд. Глядя на пятна на полу дока, он сказал:
«Если я откажусь от идентичности лесного человека… нет, если я сбегу, то, кажется, никогда не получу прощения.»
«Прощения? От кого? Только не говори, что от эльфов?»
Чханкпэ кивнул.
«Именно от них. Я хочу получить прощение эльфов.»
«…»
«Думаю, в моем поколении это невозможно. Возможно, не хватит и нескольких поколений. Предательство нашего рода было слишком подлым. Но…»
Чханкпэ замолчал, повернул голову и посмотрел на север, туда, где находился Эльфийский лес.
«…Это единственный способ вернуться к тем временам, когда лесные люди жили вместе с эльфами, когда мы были добрыми соседями. Поэтому я собираюсь продолжать жить как лесной человек.»
Другие лесные люди, стоявшие позади, видимо, чувствовали то же самое и молча пошли грузить товары. Йозеф, глядя на их пропитанные потом спины, достал сигарету и сказал:
«Довольно глупая причина для рода предателей. О возможности реализации я вообще молчу.»
«…»
«Честно говоря, звучит глупо. Но…»
Йозеф протянул сигарету Чханкпэ.
«…У глупцов с принципами есть своя польза. Как насчет того, чтобы вместе с теми двумя друзьями перейти под наше крыло?»
Это было неожиданное предложение. Чханкпэ в замешательстве переспросил:
«Под ваше крыло, вы имеете в виду…?»
«Я устрою вам место под началом придворного графа-орка. Хотя встретиться с ним сейчас будет сложно, так как он в отъезде.»
«Правда? Но почему вы берете таких, как мы, лесных людей…»
«В этом чертовом городе слишком мало людей, которых можно использовать. Дашь им документы — начинают подделывать, скажешь управлять подчиненными — думают только о том, как получить взятку.»
«…»
«Глупец с четкой целью лучше, чем ненадежный ублюдок. Разве нет?»
Не зная, что ответить, Чханкпэ некоторое время шевелил губами, а затем принял сигарету, предложенную Йозефом.
Как только Йозеф достал зажигалку, Чханкпэ сказал:
«Я, это… извините. В доке курить нельзя.»
«Ну и идиот же ты.»
Говоря так, Йозеф улыбнулся и убрал зажигалку.
«Как закончите работу, приходите в замок придворного графа. Я заставлю вас вкалывать до седьмого пота.»
«…Спасибо.»
Йозеф, увидев, как склонивший голову Чханкпэ вернулся к работе, на мгновение забыл о своем раздражении.
Но это чувство длилось недолго, из-за причины, по которой он пришел на станцию… из-за гостя, которого он должен был встретить вместо придворного графа-орка.
Гость, который ждал его в глубине дока, в комнате, подготовленной для тайных встреч.
В обычное время он бы проникся симпатией к гостю, который пришел раньше назначенного времени, но всё менялось, если этот гость с порога заявлял следующее:
«Я пришла по поручению владельца единорога.»
«…?»
Йозеф еще раз присмотрелся к гостье. Это была женщина с фиолетовыми волосами, которые невозможно было забыть, увидев хоть раз.
Коллекционер, о которой хоть раз слышал любой контрабандист, старшая дочь семьи предателей и… спонсор ашинских красных.
Маоран Лерак.
Почему из уст этой знаменитой женщины звучит имя единорога —
«Время дорого, поэтому перейду сразу к делу. Я посланница Красной звезды.»
«…»
Только тогда Йозеф понял, что он упускал.
«Ёмён — это Красная звезда.»
Ха, черт возьми, почему я не догадался об этом раньше?
Словно просветленный монах, Йозеф стер из головы все планы на будущее и возможности, о которых думал до сих пор.
На это нужно ставить.
Торговец оружием придворного графа лучше, чем контрабандист из Инчхона, а домашний пес генерального секретаря явно лучше, чем торговец оружием.
Приняв решение, он тут же сел напротив Маоран.
«Оказывается, вы прибыли из столь важного места. Ну, раз вы любите быстрые разговоры, говорите сразу, что вам нужно. Я могу достать всё, что пожелаете.»
Его голос с дежурной улыбкой был таким же любезным, как при первой встрече с Ёмёном, но ответ Маоран был далек от любезности.
«Всё.»
«?»
«Мне нужно всё, что можно использовать, с этого момента и до самого конца войны.»