ВЫПОРОТЫЙ
— Горманстон Байнс, — объяснила Аллайет, — один из самых влиятельных членов мощной политической фракции здесь, в Яреше. Именно его сына, Кальцифера, ты заставил в панике бежать, но настоящий источник угрозы — отец.
Она всё ещё шла от облачного дворца Эмира к дворцу Джейсона вместе с ним и Арабеллой Ремор. Они двигались неспешным шагом, в то время как остальные суетились вокруг них под магическими зонтами, обычными зонтами или просто с тоскливым желанием иметь хоть какой-нибудь зонт. Аура Джейсона отталкивала любой дождь, прежде чем тот успевал добраться до него или его спутников.
— Я впервые столкнулась с Байнсом, когда работала в первом лагере беженцев, — сказала Арабелла. — Это было ещё до нападения, когда мы изо всех сил пытались вывезти выживших из городов в столицу, одновременно не пуская туда червей-мироедов. Ты помнишь ту суматоху с доставкой припасов и логистику, которую пришлось выстраивать, чтобы всё работало эффективно.
— Помню, — ответил Джейсон. Его облачное здание было первоначальным центром сортировки, прежде чем его в итоге перенесли к Эмиру.
— Байнс настаивал на сокращении бюджета, выделенного на этот проект. Он подстрекал людей, раздувая угрозу Посланников, утверждая, что финансирование должно идти на подготовку к битве. На подготовку к контратаке.
— Байнс и его фракция крайне сосредоточены на укреплении и расширении власти аристократии, — пояснила Аллайет. — И они совершенно не стесняются в средствах для достижения своих целей.
— Что обычно означает, что они были бы рады засунуть щенков в дробилку, — сказал Джейсон.
— Могу я предположить, что дробилка — это устройство для превращения больших кусков дерева в очень маленькие? — спросила Аллайет.
— Можешь.
— И я полагаю, что помещение маленьких, очаровательных животных в такое устройство лишило бы их значительной доли невинного обаяния.
— Я бы охарактеризовал это как точное описание, да, — сказал Джейсон.
— Главное, — добавила Арабелла, — в том, что они готовы опуститься до низости.
— Например, забирая деньги у тех, кто занимается беженцами, — сказал Джейсон. — Зачем ему делать такой ход? Это вряд ли прибавит ему популярности.
— О, ты удивишься, — сказала Аллайет. — Есть две вещи, которые нужно знать, чтобы понять Горманстона Байнса. Первая — это его политическая фракция, а вторая — повестка этой фракции. Если вкратце, то это клика торговых баронов и аристократов старых кровей. Всё, чего они хотят, — это вечные деньги и власть.
— Что делает их интересными, — сказала Арабелла, — так это то, что, хотя у них есть люди, ориентированные на бой, они в значительной степени избегают традиционной структуры личной силы. Посмотри на Иколу, обученного бывшего авантюриста, который подчиняется Кальциферу Байнсу, пользователю ядер, который в жизни не встречался с монстром. Тот, кому он на самом деле служит, — это отец, а не сын.
— Чтобы объяснить подробнее, позволь мне начать с контекста, — сказала Аллайет. — В любом крупном населенном пункте политическая власть распределена между тремя силами. Первая сила — это гражданское правительство. В королевстве это королевский двор. В большинстве городов-государств — герцогская администрация. Сюда также часто входят гильдии и ассоциации, не относящиеся к Обществу искателей приключений и Магическому обществу, наряду с дворянскими домами и другими влиятельными семьями. Семья Ремор, к которой принадлежит Арабелла, — хороший пример.
— Строго говоря, я вошла в неё через брак, — сказала Арабелла. — Именно так мне удается продержаться пять минут, не рассказывая людям, что моя семья управляет школой.
Джейсон фыркнул от смеха.
— Два общества, искателей приключений и магическое, составляют ещё один из трёх главных столпов любого города или страны, — продолжила Аллайет. — Третья сила — это объединенные церкви.
— Судя по гораздо более длинному объяснению первой силы, — сказал Джейсон, — рискну предположить, что проблема здесь в местном самоуправлении.
— Да, — сказала Аллайет. — Проблема в балансе. Когда три силы находятся в равновесии, всё работает более или менее так, как должно. Порча нарушает этот баланс, вызывая различные побочные эффекты.
— Я уже видел такое, — сказал Джейсон. — В Гринстоуне, где я обучался на авантюриста, было много гнили. Из-за неё погибли хорошие люди, включая мою подругу Фарру.
— Разве твоя подруга Фарра не приехала недавно в Яреш?
— В следующий раз, когда я вернулся с того света, я привез её с собой.
Аллайет, одна из немногих, кто мог читать ауру Джейсона, остановилась и уставилась на него.
— Ты не лжешь.
— Нет. Ты говорила о гражданской администрации в Яреше?
Она покачала головой и продолжила идти, продолжая объяснение.
— В Яреше гражданская администрация значительно слабее церквей и крупных обществ. Это потому, что в гражданском столпе есть одна группа, которая подрывает власть Герцога ради собственных целей.
— Дай угадаю, — сказал Джейсон. — Кучка богатых придурков.
— Да. Собрание состоятельных аристократов вместе с несколькими очень богатыми торговыми баронами. Они известны как Аристократическая фракция. Им принадлежит большая часть земли в регионе, и они предоставляют большинство рабочих мест. Они используют эту власть и влияние, чтобы склонить своих арендаторов и работников к определенным идеологиям. Играя на упрощенных идеалах и общепринятых предрассудках, они создали базу поддержки из шумных и злых людей, которые яростно поддерживают их политику. Ту самую политику, которая держит их в бедности и невежестве.
— Я уже видел такое, — сказал Джейсон. — Многие страны в моем мире страдали от этого, включая мою собственную.
— То, что я только что описала, неприятно, — сказала Аллайет, — но само по себе не является катастрофичным. Проблема в том, что Аристократическая фракция сделала нечто крайне необычное: они сосредоточились на структурах власти, полностью оторванных от личной силы. Никаких авантюристов, никаких магических исследований. Только деньги и политическое влияние.
— Но политическое влияние в Паллимустусе всегда связано с личной силой, — заметил Джейсон. — Королевские семьи напичканы ядрами монстров, чтобы они могли стоять на вершине пищевой цепочки.
— Но это не неизменное правило, — сказала Арабелла. — Посмотри на гильдию Сапфировая Корона в Римаросе. У них больше личной силы, чем у королевской семьи, но им привили идеалы долга. Служить.
— Да, — сказал Джейсон, — но Римарос — исключение. Они заставляют своих людей проходить через тяжелые испытания. Ты думаешь, Зара — какая-то хилая девица, поедающая ядра монстров?
— Не самый удачный пример, — признала Арабелла. — Я уже упоминала Иколу и то, как он подчинялся Кальциферу Байнсу, несмотря на то, что был лично сильнее.
— Это часть отношения, которое продвигает Аристократическая фракция, — сказала Аллайет. — Они пытаются нормализовать свои сильные стороны — деньги и влияние — как нечто более важное, чем личная сила. Проблема в том, что они готовы подорвать структуру, к которой сами принадлежат. Они не видят себя третьим столпом наряду с городскими властями. Они с радостью подставят эти власти, если это принесет им выгоду, а затем обвинят всех остальных в последствиях. А потом они представят себя единственным решением проблем, которые сами же и создали.
— Зачем? — спросил Джейсон. — Какова их конечная цель?
— Бюрократия, — ответила Аллайет. — Каждая из трех групп привносит свои сильные стороны, будь то магия и охота на монстров или общение с богами. Для гражданских администраций это способность управлять городами и странами. Повседневная логистика управления десятками или сотнями тысяч людей ошеломляюще сложна.
— Понимаю, — сказал Джейсон. — Они подстрекают население, используя это для проведения политики и проталкивания назначений, чтобы расставить своих людей в узловых точках бюрократической власти.
— Да, — подтвердила Аллайет. — Всё, от руководителей департаментов, таких как Байнс, до магистратов и капитанов стражи. Теперь, когда город пал, можно было бы ожидать, что они отступят. Позволят вещам восстановиться, прежде чем возобновят свои амбиции по контролю. Вместо этого они используют это как рычаг. Восстанавливают инфраструктуру с нуля, вплетая свою власть прямо в фундамент. Они хотят отстроить такой Яреш, где их контроль будет в самой ткани города.
Они остановились, чтобы пропустить обоз со строительными материалами, ехавший по дороге, которую им нужно было пересечь. У них у всех была сила перепрыгнуть через дорогу, но они предпочли проявить терпение.
— Вот почему Байнс пробился на ту встречу? — спросил Джейсон. — Потому что влияние на то, будет ли Яреш отстроен здесь или в другом месте, критически важно для их планов?
— Больше того, — сказала Арабелла. — Если Яреш будет спасен от новой катастрофы, люди, стоящие за этим спасением, будут обладать влиянием.
— У тебя оно уже есть, Джейсон, — объяснила Аллайет. — Твои действия во время Битвы за Яреш, наряду с твоими конфликтами со мной и Харистом, сделали твое имя у всех на устах. Тайны, окружающие тебя, делают тебя только интереснее. Я теперь убеждена, что Харистом манипулировали, чтобы он давил на тебя, дабы тебя дискредитировать. Аристократическая фракция — сильный сторонник Хариста, несмотря на то, что его идеология полностью сосредоточена вокруг иерархий личной силы.
— Как это работает? — спросила Арабелла.
— Харисту не нравятся многие обязанности, которые приходят с его уровнем силы, — объяснила Аллайет. — Большинство алмазных рангов — странствующие отшельники. Такие, как Харист и я, Король Зеркал или твой тесть, Арабелла, — исключения. Когда мы постоянно селимся в городе, мы берем на себя обязанности просто в силу нашей силы. Само присутствие этой силы имеет волновой эффект, который остается незамеченным широкой публикой, но те, кто у власти, очень хорошо его осознают. Полагаю, у тебя самого есть некоторый опыт в этом, Джейсон.
— К сожалению, — сказал Джейсон.
— Аристократическая фракция отлично справляется с тем, чтобы избавить Хариста от досадных задач, с которыми ему в противном случае пришлось бы иметь дело. Люди, ищущие его расположения ради одолжений или знаний. Он позволяет Аристократической фракции ограждать его от этого.
— Будет ли Харист действовать от их имени? — спросил Джейсон.
— Не напрямую, — сказала Аллайет. — Харист чрезвычайно увлечен иерархиями личной силы. Он видит то, что они делают для него, как естественное почтение к его рангу, и никогда не окажет им ответную услугу, хотя бы чтобы не создавать прецедент. Но благодаря их службе ему, они могут фильтровать информацию, которую он получает. Я пыталась заставить Хариста более активно участвовать в событиях, но с небольшим успехом.
— Значит, то, как эта фракция выставила меня, заставило Хариста увидеть во мне угрозу городу.
— Да, — сказала Аллайет. — Только когда подход Хариста был эффективно отвергнут, он оставил разборки с тобой мне. Аристократическая фракция, однако, не сдалась так легко.
— Байнс пытался выставить меня предателем, и это обернулось против него, — сказала Арабелла. — Приспешник Байнса, Икола, пытался сделать то же самое с тобой, Джейсон. Они были там специально, чтобы посеять сомнения и уменьшить наше влияние.
— То, что мы сделали с Байнсом, сделает его посмешищем, — сказала Аллайет, — но это лишь один удар в долгой и сложной борьбе против Аристократической фракции. Хороший удар, но далеко не решающий. Нам нужно ограничить их власть, а затем сделать что-то с коррупцией в Магическом обществе. Если мы сможем справиться с обоими, у Яреша есть хороший шанс выйти из этого с функционирующей политической системой, которая действительно поможет его восстановить. Но, как показывают Магическое общество и Байнс, времена кризиса — это отличные возможности для тех, кто готов использовать их за счет всех остальных.
— Ты всё время говоришь «мы», — сказал Джейсон. — Надеюсь, ты не имеешь в виду нас троих.
— Нет, я имею в виду тех из нас, кто борется за душу Яреша, — сказала Аллайет, а затем вздохнула. — Это вызов, который кажется всё более непреодолимым.
Джейсон тоже вздохнул.
— Как оказалось, я не очень хорош во вмешательстве в политические ситуации, — сказал он. — Но я довольно неплохо их читаю. И из этого я делаю вывод, что это междоусобное осиное гнездо, которое я могу только ухудшить, сунув в него свою большую глупую голову. Но вы двое как раз это и сделали за меня.
— Ты не обязан был впускать его в тот портал, — сказала Аллайет.
— Не надо мне этого говорить, — сказал Джейсон. — Арабелла знала, что я это сделаю, как только она предложила. И ты тоже это знала.
Аллайет взглянула на Арабеллу.
— С чего ты взяла, что она была так уверена?
— Потому что она знает меня, — сказал он, а затем также перевел взгляд на Арабеллу. — Разве не так, миссис Ремор? Почему бы тебе не рассказать ей, почему я это сделал?
— Потому что я хотела, чтобы ты это сделал, — сказала Арабелла. — Я не должна была. Ты прав, вовлекать тебя в политику низового уровня было ошибкой. Учитывая, кто ты и что ты, и в каких кругах вращаешься, нам следовало бы относиться к тебе скорее как к алмазному рангу. Если только ты не знаешь местную ситуацию так же хорошо, как Аллайет, тебе не стоит в это вмешиваться.
— Честно говоря, — сказал Джейсон, — на самом деле здорово видеть, как ты совершаешь ошибку. Ты всегда была такой мудрой фигурой, наставляющей меня в каждой глупости, которую я совершал. Приятно видеть, что ты тоже можешь облажаться.
— Полагаю, мне тогда не стоит извиняться, — сказала Арабелла.
— Нет, тебе определенно стоит извиниться. Я теперь втянут в эту чепуху с Байнсом. Его люди, вероятно, придут за мной.
— Возможно, и нет, — сказала Аллайет. — Семья Байнс — не из верных. В зависимости от того, насколько сильно его унижение ударит по репутации отца, он может вычеркнуть сына и двигаться дальше. Не из семьи, но можешь ожидать, что Кальцифер станет «обоями общества»; его будут видеть, но не слышать. Думаю, более вероятно, что Аристократическая фракция оставит тебя в покое. Они знают, что ты теперь не мягкая цель, и вокруг тебя слишком много тайн. Один из них только что получил отпор, а умные политические игроки не противопоставляют себя неизвестности, если она представляет хоть какую-то реальную угрозу. Не если только не вынуждены. Они прощупали и получили укус за свои старания. Скорее всего, они оставят тебя в покое, чем рискнут сделать своим врагом.
— Ну, это звучит неплохо, — сказал Джейсон. — Просто я не уверен, что мне так везет, чтобы плохие парни попробовали, получили по заднице, а потом свернули лавочку.