СРАЖАЯСЬ В ОДИНОЧКУ
Джейсон ещё не использовал силу призрачного огня, которую получил, на нежити. Теперь он наблюдал, как божественно усиленная версия поглощает нежить, словно лесной пожар, распространяясь от защитников, будто они были святыми поджигателями. Всякий раз, когда оружие, доспехи или часть тела касались нежити, пламя переползало на них, словно их облили горючим. Огонь переходил от одного к другому, пока всё поле битвы не превратилось в белое, эфирное пекло. Даже горя, нежить не реагировала, продолжая сражаться в жуткой тишине, пока их тела не съедало пламя.
Джейсон ослабил подавление энергии нежизни, что было излишним, когда вся нежить в поле зрения страдала под призрачно-белым пламенем. Всё ещё страдая от похмелья после божественного пакта, он был очень рад возможности дать своей ауре отдохнуть. Мириам также позволила себе немного расслабиться, приказав дальнобойщикам сделать перерыв. Они, как правило, расходовали больше всего маны, так как состояли в основном из заклинателей. У них появился шанс восстановить часть этой маны, пока пламя оттесняло нежить за них.
На поле битвы даже бойцы ближнего боя отдыхали. Чудо Смерти принесло передышку на поле боя, хотя никто не питал иллюзий, что работа закончена. Однако на данный момент воцарился мир, пока груды тел нежити сгорали до пепла и радужного дыма. Трупы, из которых была оживлена нежить, поддерживались магией смерти, не давая им раствориться. Призрачное пламя разрушило эту силу.
— Это твоё чудо, — сказала Мириам.
— Чудо Смерти, — поправил он.
— Чем ты пожертвовал ради этого?
— Почти ничем. Смерть искал предлог, чтобы вмешаться, так что это был просто символический жест, на самом деле.
Мириам склонила голову, тихо вознося благодарственную молитву богу смерти.
— Пожалуйста, Мириам Вэнс, — сказала Смерть, появившись рядом с ней.
Джейсон огляделся и заметил, что Смерть снова ограничил круг тех, кто мог чувствовать его присутствие. Его новый облик был обликом эльфа-мужчины, бледного, с острыми чертами лица и тёмными глазами. Он был одет в аккуратную серую одежду в стиле Яреша, менее кричащую, чем наряды тропического Римароса. Его голос был монотонным, холодным и пустым, как пустая гробница.
Мириам опустилась перед ним на колени на скале, с которой наблюдала за обороной. Как и Джейсон, Смерть парил в воздухе рядом с ней.
— Спасибо, Лорд Смерть, — сказала Мириам, склонив голову.
— Встань, Мириам Вэнс, — сказала ей Смерть. — Ты всё ещё командуешь этой битвой.
— Конечно, Лорд Смерть, — сказала Мириам, вставая и переключая внимание обратно на бой. Однако она не могла не бросать косые взгляды на бога. Она видела богов всю свою жизнь, но это было другое. Это не храм или площадь поклонения. То, что она делала, было достаточно важным, чтобы явился бог. Даже если он был здесь в основном ради Асано, он мог бы скрыться от неё так же, как от всех остальных. Вместо этого он явился перед ней и произнёс её имя.
— Думаю, ты её немного отвлекаешь, — сказал Джейсон Смерти.
— Она адаптируется, — сказала Смерть. — Её воля сильна.
— Она многое вынесла в этой экспедиции, — сказал Джейсон. — Включая моё нубское руководство, большую часть времени. А теперь она несёт твои надежды. Могу пообещать тебе, что они в надёжных руках.
— Я знаю, — сказала Смерть.
Мириам резко, испуганно вдохнула, не отводя глаз от битвы. Она стояла неподвижно между Джейсоном и богом, голова шла кругом от их непринуждённой болтовни. Как и каждого ребёнка, её учили, как вести себя во время посещения богом площади поклонения или храма. Никто никогда не говорил ей, что делать сейчас.
— Кстати, спасибо за чудо, — сказал Джейсон.
— Это был равноценный пакт, Джейсон Асано. Нет нужды в благодарности.
— Я всё равно поблагодарю.
— Тогда я снова поблагодарю тебя за то, что ты вернул моё духовенство те годы назад. Позволить им быть похищенными и запертыми в стазисе, вне моей досягаемости, было тяжким провалом с моей стороны. Вдвойне так, поскольку они не могли ни жить своей жизнью, ни достичь своей смерти. За веру в меня они были возвращены в мир, где почти все, кого они знали, были мертвы столетиями. Места, где они жили, часто были неузнаваемы, если не исчезли вовсе.
— Как они реадаптируются? — спросил Джейсон.
— Некоторые лучше других. Они были рады узнать о твоём возвращении из могилы. Несмотря на мои увещевания по поводу этих сантиментов.
Джейсон заметил лёгкую улыбку, дразнящую уголки рта Смерти, даже когда его голос оставался плоским, как надгробие. Он видел любопытство, грызущее выражение лица Мириам, но она не могла заставить себя спросить в присутствии бога.
— Мы, боги, попросили их оставить тебя в покое, на данный момент, — продолжила Смерть. — Многие смотрят на тебя так, как, мы знаем, тебе пока некомфортно. Я бы посоветовал осторожность, если ты столкнёшься с бывшими жрецами Чистоты, однако. Те, кто не нашёл других верований, пострадали. Многие сбиты с толку и потеряны. Некоторые покончили с собой. Другие злы, и часть этой ярости направлена на тебя, как бы иррационально это ни было.
— Гнев не обязан иметь смысл. И они пришли к этому честно. Разве Чистота не санкционировал себя и не был заменён Маскировкой, пока они были заперты?
— Да.
— Вот почему он отверг всех своих жрецов?
— Ты прав, — сказала Смерть. — Маскировка действовал медленно и осторожно, впервые принимая роль Чистоты. Шло время, духовенство менялось со сменой поколений, и он кропотливо двигал его к экстремальным аспектам полномочий Чистоты.
— Но куча людей, знавших оригинальный рецепт, не согласилась бы на новый, более острый вкус.
— Это был риск, который не стоил того, да.
— Тебе не хоть немного стыдно за то, что ты не сказал всем, что Маскировка притворялся столетиями?
— Джейсон! — прошипела Мириам.
— Не беспокойся, Мириам Вэнс, — сказала ей Смерть. — Я не обижаюсь на вопрос Джейсона Асано. Его задают нам по всему миру, даже наши верующие. Особенно наши верующие. Разве ты сама не задавала себе этот вопрос, Мириам Вэнс? Даже в своих мыслях?
— Я… задавала, — призналась Мириам.
— В сомнениях нет стыда, дитя, — сказала ей Смерть, голос стал теплее, чем был. — Мудрость приходит от знания, а не от невежества. Существуют отношения между богами и смертными, и вы были обмануты. Мы были разочарованы, насколько это возможно для нашего рода, но мы ничего не могли поделать. Скрытые боги действуют иначе, чем те из нас, кто работает открыто. В каждом городке, достаточно большом, чтобы поддерживать более одного коллективного храма, есть место поклонения, посвящённое мне. Моё присутствие существует везде в этом мире, где вещи живут и умирают. Моё влияние имеет дом в каждом городе и деревушке, и я использую его каждый день. У богов вроде Нежити, Разрушения и Маскировки есть только скрытые твердыни, на которые постоянно охотятся. Они копят свою силу, приберегая её для своих попыток совершить грандиозные злодеяния. Маскировка под Чистоту был величайшим триумфом Маскировки, и всё, что мы могли делать — это смотреть и ждать.
— Чего? — спросила Мириам.
— Того, что вы выясните правду.
— Я? — спросила Мириам, широко открыв глаза и повысив голос на октаву, когда повернулась, чтобы уставиться на Смерть.
— Смертные, — уточнила Смерть.
Джейсон подавил смешок, когда Мириам покраснела до корней волос.
— Взгляд на битву, Мириам Вэнс, — мягко напомнила ей Смерть.
Мириам издала скулящий звук, поворачивая взгляд обратно к битве. Язык её тела был языком черепахи, которая обнаружила, что ей некуда спрятаться, несмотря на то, что ей очень хотелось.
Несмотря на нервозность, мысли Мириам неслись вскачь. Она сосредоточилась на меняющемся состоянии битвы и реакциях своих сил. Приказы, которые она отдавала через групповой чат, не показывали никаких признаков её беспокойства из-за присутствия бога, которого мог видеть только Асано.
Она взглянула на Джейсона, который не выказывал ничего, кроме полного спокойствия в языке тела и ауре. Казалось, он искренне невозмутим из-за армии нежити, чуда перед ними или присутствия бога, ответственного за него. Он заметил её взгляд и кивнул, рассеянно почесав ухо. Чем бы он ни пожертвовал, чтобы Смерть переломил ход битвы, она была уверена, что это не было так незначительно, как он утверждал. Если он не хотел говорить, то она не будет настаивать; она ограничилась безмолвной благодарностью, переключив внимание обратно на битву.
Свежие волны нежити двигались, чтобы заменить огромные потери, которые они понесли от пламени. Многие элементальные посланники до сих пор не могли сражаться из-за страха, что их сила будет истощена. Исчезновение силы, пожирающей их магию, и успокаивающая сила божественного призрачного огня придали им смелости. Мириам поняла, насколько, только когда они ринулись в атаку, массово пролетая над линией фронта.
— О, боги, прокляните всё это! — прорычала Мириам. — Мы едва можем общаться с этими существами. Как я должна вернуть их на тактические позиции?
— Хорошо, что они теперь действительно имеют значение, — сказал Джейсон.
— Они не будут иметь значения, если их изолируют и перебьют. Мы не можем вечно полагаться на силу Смерти; это наша битва.
Джейсон улыбнулся при лёгком кивке одобрения Смерти, хотя Мириам пропустила это, направляя линии битвы адаптироваться к посланникам, вышедшим из-под контроля.
— Дерево — это ключ к посланникам, — сказал Джейсон. — Не думаю, что у него есть разум, но у него есть воля. Может, я мог бы попытаться передать ему твои намерения?
— Многоступенчатая линия связи с сущностью, у которой есть инстинкты, но, возможно, нет интеллекта? Никакого способа отдать чёткие инструкции, с которыми оно может согласиться или нет? В битве, Оперативный Командир, работает простота. Иногда. Сложность длится ровно столько, сколько нужно для того, чтобы произошло одно событие, и план летит в окно. Я ценю предложение, но отдавать приказы ненадёжному союзнику через игру в «испорченный телефон» с деревом — это не то, на что у меня есть время.
Действия посланников развеяли нервозность Мириам из-за присутствия их божественного наблюдателя, словно она забыла о его присутствии. Пока она объясняла Джейсону, почему разговор с деревом не поможет, она также отдавала приказы по нескольким голосовым каналам. Она сканировала поле, чтобы оценить новую ситуацию и найти оптимальные ответы, перестраивая свои силы соответствующим образом. По крайней мере, те, кто её слушал.
Джейсон возобновил подавление ауры, используя его на самой могущественной нежити. Золотые аберрации были слишком сильны, чтобы он мог полностью их подавить, но даже частичное уменьшение их силы помогало. С их силами, уменьшенными, и более слабой нежитью, очищенной огнём, защитники обрушились на одну аберрацию за другой.
— Что думаешь? — спросил Джейсон, когда Мириам перестала выкрикивать постоянные приказы через голосовой чат. — Этого достаточно? Мы удержим их подальше от камеры естественного массива?
— Да. Я собираюсь приказать нам продвинуться вперёд и вернуть часть земли, которую мы отдали. Они вернутся, но этого будет недостаточно. Мы удержим.
— Тогда всё дело в камере цитадели.
— Да. Сражаться с нежитью — это одно, а этот фиолетовый свет — другое. Как только он заразит стену, им конец. Ты можешь оттеснить этот свет тем, что делаешь с окружающей магией?
— Нет. Я чувствовал, как он растёт, и это не просто что-то в окружающей магии. Это что-то более глубокое. Бог нежити захватывает территорию, просачивая свою силу в землю. Он делает её своим доменом. Я знаю эту силу лучше большинства, и потребуется больше, чем аура, чтобы остановить её.
— Нечестивая земля? — спросила Мириам.
— Да, — сказал Джейсон. — Думаю, он пытается превратить всё это подземное царство в массивный храм.
— Так и есть, — подтвердила Смерть. — Нежить захватывает территорию.
— Тогда что нам делать со стеной? — спросила Мириам. — Остановит ли этот огонь Нежить от расширения его территории над ней?
— Нет, — сказала Смерть. — Вот почему призрачный огонь — это только половина чуда, которое я обещал.
— А что было другой половиной? — спросил Джейсон.
— Нежить щедро тратит своё влияние в этом месте, — сказала Смерть.
— Разве это не его главная фишка? — спросил Джейсон. — Копить свои жетоны «вмешательства в мир смертных», чтобы использовать их все на главный приз? К тому же, ты не ответил на мой вопрос.
— Физическая реальность — это место ограничений, даже если у нас, богов, их нет, — сказала Смерть.
Джейсон закатил глаза, так как его вопрос остался без ответа.
— Эти ограничения, — продолжила Смерть, — неизбежны, если мы хотим оказывать своё влияние на физический мир. Мы, боги, находимся в равновесии — сложной гармонии, которая работает почти так же, как мир природы. Мы, в конце концов, часть естественного порядка. Даже у богов вроде Порчи, Разрушения и Боли есть своё место. Но Нежить — исключение. Порча существует внутри естественного цикла, но концепция нежизни — это порча самого цикла. Его бог, соответственно, стоит особняком, не понимая баланса, который существует между остальными из нас. Он не может понять его, потому что такова его природа — не понимать. Мы должны, следовательно, время от времени обуздывать его.
— Тогда зачем мы вообще сражаемся с его жуткой армией? — спросил Джейсон. — Иди отчитай его. Это и есть другая часть чуда? Отчитать его?
— Да.
— Погоди, правда?
— Я сбросил территорию, которую он захватил, подавив его домен, но это всё, что я могу сделать. Он уже начал строить её снова, и я не могу вмешаться во второй раз, даже если он продолжает действовать. Баланс влияет на меня, так же как и на него. Он долго копил свою силу, чтобы влиять на мир смертных, и теперь он тратит её. Его домен начал расширяться снова, и его жрецы проводят ужасную работу в темноте. Конфликт между Нежитью и мной — это теперь прокси-война, ведущаяся между его жрецами и твоими авантюристами. Надеюсь, вы справитесь хорошо.
Смерть исчез так же внезапно и бесшумно, как появился, не потревожив даже воздух.
— Смерть только что сделал нас своими генералами в священной войне? — спросила Мириам.
— Ага. Я бы сказал, что это заслуживает сэндвича, но воздух здесь довольно вонючий. Наверное, вкус будет странный.
— Как ты можешь быть таким беспечным по поводу этого?
— Ничего не изменилось, — сказал Джейсон. — Мы в любом случае собирались сражаться. Если ты будешь переживать каждый раз, когда какие-то алмазные ранги, боги или великие астральные существа проявляют к тебе интерес, ты никогда ничего не добьёшься.
— Это не кажется даже отдалённо правильным.
Джейсон усмехнулся.
— Я понимаю, — сказал он. — Бог полагается на тебя, и ты чувствуешь это давление. Но я скажу снова: ничего не изменилось. Выбрось это из головы и делай то, что уже собиралась делать.
Мириам нервно кивнула. Она не позволила бы этой неуверенности проявиться перед кем-либо из своих подчинённых в экспедиции, но Джейсон был её командиром. Он был единственным, к кому она могла обратиться за утешением, и он старался изо всех сил.
— Если мы сможем продержаться достаточно долго, чтобы активировать устройства здесь и в камере цитадели, — сказал он, — тогда мы сможем встретить их в зоне трансформации. Там сила Нежити не сможет до них дотянуться. Нежить также будет разделена на зоны, так что жрецы не смогут влиять на них, пока не покорят эти зоны одну за другой. А это значит, что мы можем победить их. Есть путь к победе, Мириам. Нам просто нужно пройти по нему.
Она кивнула, заверяя себя.
— Нам просто нужно продержаться достаточно долго, чтобы устройства активировались, — сказала она, взглянув вниз по туннелю позади них. Этот путь вёл к Клайву и ритуалистам, готовящимся в камере массива.
— Да, — сказал Джейсон. — Если цитадели не придётся иметь дело с тем, что их стена становится фиолетовой и злой, тогда защитникам там просто нужно продержаться против нежити.
— Ты тот, кто разговаривал с ними, — сказала Мириам. — Как думаешь, они смогут?
— Неважно, что я думаю; я больше ничего не могу с этим поделать отсюда. На данный момент всё, что мы можем сделать — это довериться нашим друзьям.
— У меня там нет друзей, — сказала Мириам. — Я только что встретила большинство этих людей.
— Ну, а у меня там есть друзья, — сказал Джейсон. — И поверь мне, друзья лучше, чем союзники.
— Ты не боишься потерять их?
— О, в ужасе. Я уже терял людей. Но если ты попытаешься оставить их позади ради их собственной защиты, они не скажут тебе спасибо. Я потерял брата, любовницу и друга, потому что они решили сражаться рядом со мной. Я винил себя за то, что позволил им пойти, но в конечном итоге принял, что они сделали свой выбор. Они решили стоять и сражаться за свой мир, и у меня не было права отнимать это у них. Мы не можем этого делать. Я уже был здесь, Мириам. Армии нежити, зоны трансформации, всё на кону. После того, как я потерял тех людей, я взял на себя остальное в одиночку. Это помогло мне понять, что больше всего на свете мне нужно иметь людей, которым я доверяю, за своей спиной. В этот раз они у меня есть, и я предпочту это сражению в одиночку в любой раз.