ЦИТАДЕЛЬ
Ощущение смерти из предыдущей камеры исчезло в тот момент, когда экспедиция прошла через двойные двери, установленные в гигантских воротах. Всепроникающее элементальное влияние на окружающую магию вернулось на место так резко, что Джейсон усомнился, что это было естественно. Его подозрения усилились лишь от того, что элементальная сила казалась намного стабильнее, чем в шахте. Он связался с Клайвом через голосовой чат с идеей.
— Не могу сказать, — ответил Клайв. — Есть много переменных, которые мне пришлось бы проверить. Определенно не с обычным порталом, но твой портал души… возможно.
Прибытие объединенных сил авантюристов и культа Строителя, что неудивительно, не осталось незамеченным. Оборонительная эскадрилья поднялась, чтобы встретить их, в основном путешествуя на плоских парящих камнях. Пока Бофорт работал над тем, чтобы успокоить явно взволнованного командира обороны, Джейсон и другие члены экспедиции осматривали последний бастион светлосердых тлеющих.
Хотя камера была не такой огромной, как та, которую они только что покинули, она все еще была невероятно большой и, по мнению Джейсона, более впечатляющей. Здания снова были вырезаны в стенах, но не в потолке и полу, за значительным исключением. Массивные колонны поднимались с пола и спускались с потолка, чтобы подвесить массивную цитадель в самом центре камеры.
Сами колонны были одними из самых больших башен, которые когда-либо видел Джейсон, но они не были просто твердыми опорными столбами. Окна и балконы показывали, что колонны были обитаемыми пространствами. Поскольку они не были твердыми, Джейсон сомневался, что они могли удержать вес массивной цитадели без какой-то магии. Это могло быть зачарование, но он подозревал, что вся камера была вырезана из какого-то магического камня высокого ранга. Обычно это вызвало бы пинг его магических чувств, но окружающая элементальная магия покрывала все.
Сама цитадель была запутанной мешаниной различных элементов дизайна. Это выглядело так, как будто кто-то взял скульптуры, фрески и здания в дюжине конфликтующих архитектурных стилей и попытался объединить их с помощью магии. Плохо. Там были готические статуи, изношенные временем зубцы стен и разбросанные фрески без связной темы. Некоторые выглядели как оборонительные меры, которые бесполезно висели в воздухе, в то время как другие части были художественными и без практической цели.
— Ты можешь понять этот дизайн? — спросил Джейсон Мириам. Они стояли в передней части экспедиции на панцире Онслоу, окруженные своими командами.
— Я узнаю элементы архитектурных дизайнов, которые знаю, — сказал Хамфри. — Хотя старые. Исторические здания больше, чем что-либо современное.
— Валетта, ты архитектор, — сказала Мириам. — Что ты думаешь об этом?
— Мастер Геллер прав, — сказала подруга по команде Мириам. — Это амальгама дизайнерских элементов с поверхности, но все они веками вышли из моды. Посмотри на колонны. Они отражают здания, которые мы видели в предыдущей камере, и, вероятно, являются отражением архитектурного стиля людей, которые здесь живут. Архитектурное уродство посередине почти наверняка является результатом катастрофы при измерении сборных конструкций.
— Что это, собственно, такое? — спросила Мириам.
— Пространственная авария, — сказал Клайв. — Я никогда не видел такого здания вживую, но видел записи. Всегда в экстремальных условиях.
— Думаю, можно смело назвать эту массивную подземную камеру, полную элементальной энергии, экстремальными условиями, — сказал Нил.
— Существует техника строительства, — объяснила Валетта, — для создания зданий в экстремальных условиях. Под водой — самая распространенная.
— Как та деревня под озером Небесного Шрама, рядом с Гринстоуном, — сказал Клайв. — Это было скромно по сравнению с этим массивным зданием, но они все равно, вероятно, переносили материалы порталом, а не тащили их вниз через воду.
— Для более сложных построек и более экстремальных условий, — продолжила Валетта, — секции зданий изготавливаются заранее для быстрой сборки. Затем их доставляют на место в пространственных карманах или через порталы.
— Но некоторые экстремальные условия, — сказала Белинда, указывая на пространство вокруг них, — недружелюбны к магии измерений.
— Именно, — сказала Валетта. — Если магия измерений идет не так именно нужным образом, вы получаете что-то вроде этого.
— Скорее всего, то, что принесли с собой первые тлеющие, прибывшие сюда, — сказала Мириам.
Разговор закончился, когда вернулся Бофорт.
— Мы направляемся внутрь, — сказал он. — Большинство членов наших групп будут размещены в одной из зон готовности, используемых для быстрой мобилизации. Я немедленно отведу ваше руководство на встречу с руководством светлосердых тлеющих.
Группа приземлилась на набор из трех кластерных балконов, ни один из которых индивидуально не был достаточно большим для всей группы. Экспедиция направилась к одному, а культ — ко второму. Бофорт и руководство экспедиции, Мириам, Джейсон и Клайв, приземлились на третий. Большие группы были сопровождены в цитадель настороженными стражниками, в то время как лидеров вела только одна, тлеющая по имени Марла.
Джейсон получил возможность вблизи рассмотреть больше светлосердых тлеющих, когда они двигались к верхним уровням цитадели. Обычные тлеющие все были огненного аспекта, их глаза и часто волосы отражали это. Их кожные отметины обычно оставались приглушенными. Все это было склонно меняться с эссенциями и расовыми дарами, и светлосердые все демонстрировали это в той или иной степени.
Кожа светлосердых оставалась традиционно обсидианово-черной, в то время как их другие черты менялись с элементальным сродством. Железо и пепел обычно были оттенками тускло-серого, в то время как огонь и магма ярко светились. Огненные аспекты были наиболее распространенными, хотя они также были наиболее склонны к тому, чтобы их кожные отметины светились.
Марла, казалось, имела менее распространенное сродство, ее аура излучала сильную металлическую энергию, в то время как ее характерные черты светились красно-оранжевым. Это было достаточно поразительно на ее глазах и кожных отметинах, но эффект на ее волосах был ошеломляющим. В мире, где магия делала всех красивыми, она была одной из тех, кто действительно выделялся, как Софи, Руфус и Зара.
Марла повела Джейсона и остальных к верхним пределам цитадели. Их маршрут был далек от прямого, но Джейсон не думал, что их водят кругами. Проблема была в том, что интерьер цитадели был таким же причудливым, как и снаружи, если не больше. Коридоры зигзагами, полы неловко волнистые вместо того, чтобы оставаться плоскими. Лестничные клетки вели вверх и снова вниз без доступа к другим уровням.
Двери были эклектичными по дизайну, некоторые дверные проемы были просто пустыми, открывая то, что было с другой стороны. Большинство комнат были относительно обычными, хотя многие имели слегка искаженные измерения, придавая им нервирующее качество оптической иллюзии. Одна комната была просто наклонной шахтой с рельсом для какого-то транспорта, установленным в стене.
— У вас должно быть полно камнеформовщиков внизу, — сказал Клайв. — Почему вы не исправили это искаженное здание?
— Это подземное царство называется Кардинас, — объяснила Марла, пока они шли. — Эта цитадель была сформирована случайно, когда наши предки впервые спустились к природной матрице. Она была памятником их ранних усилий, служа музеем и школой. Мы также проводим правительство на верхних уровнях, куда мы и направляемся. До этого кризиса она не служила резиденцией веками.
— Какое у вас правительство? — спросил Джейсон.
— У нас был правящий совет из девяти, — сказала Марла. — Трое были избраны из золотых рангов, трое из нормальных рангов и трое из гильдий. Теперь осталась только Лоренн, остальные пожертвовали всем, чтобы сохранить жизнь остальным из нас. Она последняя, и бремя лежит тяжело. Я прошу вас обращаться к ней как к Советнице Лоренн или просто Советнице.
— Мне жаль задавать такой мрачный вопрос, — сказала Мириам, — но сколько ваших людей осталось?
— Меньше десяти тысяч сейчас. Меньше одного из двадцати от того, что у нас было до прихода посланников, но даже этих немногих мы с трудом кормим. Помимо камеры цитадели, у нас осталось только два зала роста. Залы роста — это места, где мы выращиваем пищу и очищаем воздух. Большинство наших оставшихся граждан продвинулись до железного ранга и могут поддерживать себя элементами, отличными от воздуха. Большинство остальных погибли, так как наши оставшиеся залы роста были перегружены, а воздух стал слишком разреженным. Дети и пожилые были первыми, кто…
— Не надо, — сказала Мириам почти всхлипывая. — Мне жаль, что я спросила о таком.
Джейсон побледнел при мысли о том, как тысячи умирают, когда воздух становится слишком разреженным, большинство населения отчаянно хватая ртом воздух в свои последние моменты. Несмотря на все ужасы, через которые прошел Джейсон, он понял, что эти люди переживают худшее. Общество без детей — это общество без надежды.
— Многие из детей все еще живы, — сказала Марла. — Мы перевели их в камеры роста, где воздух самый сильный.
Непригодный для дыхания воздух не был препятствием для членов экспедиции, которые все были серебряного ранга и выше. Воздух под землей убил бы их задолго до того, как они достигли бы дна шахты в противном случае.
— Если бы большинство наших людей не погибло, — продолжила Марла, — мы бы уже умерли с голоду. Мы сильно нормируем, но мы уже видели первые смерти от голода. Мы не можем поддерживать себя монетами духа, как вы, люди поверхности, да и они не могут быть созданы из магии здесь в любом случае. Мы выращиваем мох, грибок и другие растения, которые процветают на тепле магматических жерл. Они принимают элементальные свойства, которые поддерживают нас очень хорошо. Или поддерживали, когда у нас было достаточно залов роста для всех. Но это были места, которые первыми захватило дерево посланников.
У Джейсона было больше вопросов о дереве, но он не мог заставить себя спросить. У всех трех авантюристов были болезненные выражения лиц, плечи напрягались, а кулаки сжимались. Бофорт был в порядке. Это напомнило Джейсону, что у культиста было то же имя, что и у отца Тадвика Мерсера. Бофорт Мерсер не был злодеем, как его тезка или его сын, хотя трио действительно разделяло значительный дефицит эмпатии.
Марла привела их в большую комнату, где конференц-стол в форме подковы изгибался вокруг модели, которая плавала в воздухе. Она, казалось, была сделана из цветного песка, который, как понял Джейсон, должен изображать полное подземное царство. Это была удивительно обширная сеть камер и туннелей, хотя большая часть карты была скрыта зеленым свечением. Самая большая камера, которая показывала шахту, ведущую наружу через верх, была окутана тьмой. Одна маленькая камера выделялась, имея сдвигающееся свечение теплых цветов, красных, оранжевых и желтых. Единственные области карты, не скрытые, были на одном конце. Одна камера имела очень четкое изображение цитадели, в то время как две камеры ответвлялись от нее.
Группу ждал выглядящий утомленным светлосердый с выцветшими отметинами пепельного типа. Приблизившись достаточно, чтобы почувствовать нескольких тлеющих, Джейсон мог отличить их своими магическими чувствами. Различия были во многом такими же, как между элементальными посланниками, хотя сравнение заходило лишь до определенного момента. Элементальные посланники чувствовались испорченными и искаженными, в то время как в светлосердых эта сила чувствовалась естественной и сбалансированной. Женщина встала из-за стола, где она сидела, просматривая списки, разложенные перед ней.
— Я Лоренн, — сказала она, когда она обошла длинный стол, чтобы поприветствовать их. — Вы, как я понимаю, враги Бофорта.
Она сделала паузу, почувствовав что-то, и сузила враждебные глаза на Джейсоне.
— Вы как они, — обвинила она.
— В некотором смысле, — сказал Джейсон, понимая, что она имела в виду, что он разделяет гештальт-природу посланников. — Но, в некотором смысле, так же и вы.
Лоренн долго смотрела на него, их глаза встретились, пока никто ничего не говорил. Наконец, она кивнула.
— Они — насмешка над тем, что мы есть, — сказала она. — Я полагаю, они — насмешка над тем, что вы есть тоже. Я не ожидала, что руководство группы, которую Бофорт так настаивал вернуть, будет иметь больше серебряных рангов, чем золотых. Хотя он уверяет нас, что вы опасны, я надеюсь, вы понимаете, что я надеялась на большее.
— Я не буду утруждать себя попытками убедить вас словами, — сказал ей Джейсон. — Вы скоро увидите наши действия. Меня зовут Джейсон Асано, оперативный командир этой экспедиции. Это мой тактический командир, Мириам Вэнс, и наш магический эксперт, Клайв Стэндиш.
— Не недооценивайте Асано или Стэндиша, — сказал ей Бофорт. — Они могут быть серебряного ранга, но они ставили Строителю синяки под глаза на железном и бронзовом ранге. Посланники поверхности пометили их обоих как личные угрозы тоже.
— Погоди, что? — спросил Клайв. — С каких это пор посланники знают меня по имени?
— Клайв, ты парень по уши в магии посланников с тем трофеем исследований, — отметил Джейсон. — Ты знаешь больше об устройстве посланников, чем им бы хотелось, и мы не очистили всех шпионов, пока не ушли.
— О, отлично, — сказал Клайв.
— Пока вы можете сделать что-то с элементальными посланниками, — сказала Лоренн, — мне все равно, кто вы.
— Разборки с ними — это то, почему мы здесь, — сказала Мириам.
— Нет, — не согласился Клайв. — Это не так. Мы пришли сюда, потому что природная матрица стала нестабильной. Советница Лоренн, я полагаю, вы осознаете, что основной аспект затруднительного положения вашего народа — это нарушение природной матрицы посланниками.
— Да, — сказала она. — Эта камера цитадели — место эхо-матрицы, мощного артефакта, который позволяет нам влиять на матрицу. Мы использовали эхо-матрицу для борьбы с порчей природной матрицы посланниками и их деревом, но мы смогли только замедлить ее, а не остановить.
— Мы мало что знаем, — продолжил Клайв. — Большая часть нашей информации о вашем народе — это просто догадки. Одна из этих догадок заключается в том, что природная матрица является центральной для вашей цивилизации и силой, которая трансформировала ваших предков.
— Это точная оценка, — сказала ему Лоренн.
— Рискуя быть нечувствительным, — сказал ей Клайв, — вы осознаете, что природная матрица, скорее всего, не подлежит спасению?
— Было бы странно оправиться от того, что произошло, — сказала Лоренн. — Мы приняли это нашим разумом, но сделать это сердцем сложнее. Матрица была центром нашего общества с самого начала. Кардинас, наша цивилизация, возможен только благодаря ей. Она ответственна не только за то, кто мы есть, но и за то, что мы есть. Для многих наших людей принятие ее потери будет одним источником отчаяния слишком много. Но правда в том, что она потеряна, принимаем мы это или нет.
— Скорее всего, — сказал Клайв.
— Чтобы быть открытым и честным, — сказал Джейсон, — мы здесь, чтобы нейтрализовать угрозу природной матрицы. Шансы сделать это, восстановив ее до исходного состояния, близки к нулю настолько, что это не имеет значения. Мы выковали некое подобие беспокойного союза с посланниками — обычными на поверхности, а не теми, что у вас здесь. Как и культ Строителя, они наши враги. Мы надеемся, что культисты более честны в своих сделках, хотя мы знаем, что посланники работают против нас ради своих собственных целей.
— Посланники хотят превратить вашу матрицу в нечто, называемое кузницей душ, — сказал Клайв. — Они не могут сделать это в одиночку, так как это место портит их.
— Поэтому они заключили с нами ложную сделку, — сказал Джейсон. — Отправить нас сюда с устройством, которое, как они утверждают, стабилизирует матрицу. Мы считаем, что оно закончит работу, которую посланники начали, когда впервые пришли сюда, и превратит матрицу в кузницу душ.
— Или это намерение, — сказал Клайв. — Они могли сделать эту попытку такой же неправильной, как первую.
— Но если это сработает, они намерены забрать ее как-то, — сказал Джейсон. — Затем убить меня и, вероятно, оставить остальных из вас на произвол судьбы.
— Почему вас? — спросила Лоренн.
— Давайте сядем, — сказал Джейсон. — Мы можем представиться и объяснить все с самого начала. А затем мы хотели бы услышать о вещах с вашей стороны.
Он взглянул на Бофорта.
— С обеих ваших сторон.