ВЕРА — ПОГИБЕЛЬ РАЗУМА
Джейсон присоединился к своей команде, когда они проходили мимо площади поклонения. Окружавшие её храмы сохранились лучше, чем большинство зданий в городе, но вовсе не из уважения к богам. Посланники не испытывали никаких угрызений совести, оскверняя храмы, но их целью были массовые жертвы, поэтому они прорывались в бункеры, где укрывалось население города. Бункеры не располагались рядом с площадями поклонения, поэтому последние остались относительно целыми, хотя ни одна часть города не уцелела полностью.
На всех храмах были видны следы повреждений, но это не мешало богам являться во всей красе, чтобы предложить утешение и вдохновение. Их поддерживало духовенство, которое помогало в восстановительных работах по всему городу. Площадь была заполнена людьми, и там присутствовало полдюжины богов, чья аура была величественной, но приглушенной, чтобы не причинить вреда.
Из множества случаев повреждения души, с которыми сталкивался Джейсон, первый значительный произошел, когда группа богов навязала ему свое присутствие без подобной осторожности. После того как он оправился, результатом стало укрепление его души и эхо божественности, которое помогло сделать его ауру более устрашающей. Осознание того, что именно это было их намерением, не сделало пережитое приятнее, а ведь он был магическим существом. Обычных ранговых неконтролируемая аура золотого ранга могла убить, не говоря уже об ауре бога.
Когда они прошли мимо площади поклонения, не заходя внутрь, Мелоди, всё еще находившаяся под присмотром Софи, начала бессвязно бормотать себе под нос. Это происходило всё чаще, по мере того как диссонанс между её магически внушенными убеждениями и очевидной ложностью этих убеждений влиял на её психическую стабильность.
Джейсон и его спутники продолжили путь через город, впитывая в себя страдания разрушения и оптимизм единства. Старые соперничества и обиды были отложены в сторону, по крайней мере на данный момент, в почти всеобщем проявлении солидарности. Дойдя до городских стен, группа прошла тщательную проверку безопасности у ворот. Их пленница, Мелоди, вызвала вопросы, но их статус искателей приключений и тот факт, что они покидали город, а не входили в него, быстро сгладили ситуацию. Проверки при их прибытии по воздуху были гораздо более строгими.
За городом они быстро нашли лагерь других искателей приключений. Наряду с искателями приключений, чуждыми Ярешу, многие местные также разбили лагерь. Там был временный аванпост Общества искателей приключений, поскольку в нынешних условиях было гораздо проще развертываться за пределами города.
Огромная территория тропического леса была расчищена и вымощена плиткой с помощью магии, по сути, воссоздав парковку для гигантских передвижных домов, которая теперь служила логистическим центром города. Эта версия была намного лучше, будучи полностью вымощенной плиткой, а не каменными плитами, утопающими в грязи. Остались и участки тропического леса, которые были нетронутыми и даже культивировались, превращая всё это в приятный парк с вымощенными плитками дорожками, петляющими между массивными парковочными местами и тропическими садами. Это заставило Джейсона подумать о парке трейлеров для сверхбогатых, с людьми, владеющими многомиллионными домами на колесах.
Невозможно было не заметить жилище Эмира — его облачный дворец во всей красе. Пять его куполообразных башен возвышались над всеми остальными транспортными средствами в великолепных цветах заката. Группа пробиралась через парк, кивая в знак приветствия многим искателям приключений, мимо которых они проходили.
* * * Софи, Джейсон, Арабель и Карлос сидели в креслах, сделанных из облаков, на террасе, высоко на одной из башен дворца Эмира. Несмотря на прекрасный вид на тропический лес, их выражения лиц были мрачными, когда они обсуждали Мелоди.
— Моё беспокойство заключается в том, что мои попытки вернуть первоначальную личность Мелоди принесли больше вреда, чем пользы, — сказала Арабель. — Мой успех лишь послужил тому, чтобы настроить разум Мелоди против самого себя.
— Никакое количество терапии не сможет сломить магически навязанную индоктринацию, — сказал Джейсон. — Нам нужно разобраться с этим, прежде чем мы сможем двигаться дальше.
— Для постоянного лечения — да, — сказала Арабель. — Но в данный момент нам нужно устранить диссонанс, прежде чем он нанесет непоправимый вред.
— То, с чем мы имеем дело, сложно, — сказал Карлос, — но эта диссоциация между базовой ментальностью и внушенной вполне может быть важным шагом. Я подозреваю, что это будет стандартный этап в окончательной методике лечения.
— Вы думаете, что изоляция внушенной ментальности поможет устранить это влияние? — спросила Арабель.
— Да, — твердо кивнул Карлос. — Особенно учитывая, что наш первоначальный режим лечения почти наверняка будет полагаться на Джейсона как на кратчайший путь. Судя по тому, что описал Джейсон, его сила почти бесконечна внутри его домена души. Но чтобы внести изменения, которые сохранятся за пределами его домена, ему требуется определенный объем знаний для деликатных процессов.
— С неорганикой всё просто, — сказал Джейсон. — Я уже некоторое время штампую металлы, чтобы Гэри мог с ними играть. С живыми существами сложнее. Я проводил эксперименты с горшечными растениями и тому подобным… вышло не очень. С тех пор я много учился, но вы оба — Целители. Вы знаете, сколько труда потребуется, чтобы правильно усвоить даже основы.
— Я дал ему материал для изучения, — сказал Карлос. — Тем временем я работал над изоляцией физических аспектов манипуляции разумом, так же, как вы изолировали ментальные, Арабель. Я верю, что все наши усилия потребуются, чтобы довести это до конца.
— Но пока, — сказал Джейсон, — мы хотим забрать Мелоди в пространство моей души. Я полагаю, что смогу подавить последствия промывки мозгов без вреда, по крайней мере, пока она там.
— Это всё хорошо, — сказала Софи, — но как нам доставить её в пространство твоей души? Старые ограничения на вход в портал, может, и исчезли, но это всё еще портал. Нельзя заставить кого-то пройти через него силой.
— Немаловажное опасение, — согласилась Арабель. — Могу сказать вам сейчас, что Мелоди, скорее всего, будет сопротивляться любой активной попытке преодолеть её…
Она взглянула на Джейсона.
— …мне всё еще не нравится термин «промывка мозгов».
— Он неточен, поскольку у неё её больше нет, — отметил Карлос. — Как и у любого хорошо обученного серебряного ранга, её тело удалило его и взяло на себя его функции более целостно, чтобы устранить критическую слабость.
— Если у вас есть термин получше, валяйте, — сказал Джейсон. — Я просто думаю, что «влияние» — это слишком расплывчато, а «физиологические и ментальные эффекты Пламени Искупления» — слишком длинно.
— Отсюда и моё использование вашего неточного, но наглядного термина, — сказала Арабель. — Как я и говорила, любая попытка Мелоди активно преодолеть свою промывку мозгов вызывает нечто вроде защитной реакции со стороны влияния Пламени Искупления. Это провоцирует эпизоды, свидетелями которых мы все были.
Софи подошла к балюстраде террасы и оперлась на неё обеими руками, глядя вдаль.
— Эпизоды становятся всё чаще, — сказала она.
— Да, — согласилась Арабель. — Я считаю, что любая попытка доставить Мелоди в пространство души Джейсона для лечения вызовет эпизод и её отказ использовать портал. Это оставляет нам два потенциальных подхода, которые я вижу. Первый — просто солгать. Мы уже перемещали Мелоди через порталы, и она шла добровольно. Проблема в том, что она умна, а портал в домен души Джейсона визуально отличается от его порталов Тени. По крайней мере, она задаст вопросы. Если у нас не будет очень убедительных ответов, я думаю, она перейдет в оборону.
— Если что-то пойдет не так, шансы когда-либо провести её через него значительно уменьшатся, — сказал Джейсон.
— Это неприемлемо, — сказал Карлос, подаваясь вперед в своем кресле, сжимая и разжимая руки. — Твой домен души предлагает нам шанс обойти проблемы, которые на века остановили такие исследования, как мои. Количество людей, которым можно было бы помочь…
— Я знаю, Карлос, — перебила его Арабель. — Я хотела предложить этот вариант, но это не тот подход, который я отстаиваю.
— Тогда какой? — спросила Софи.
— Использовать слабость промывки мозгов, — сказала Арабель.
— Которая заключается в чем? — спросил Карлос. — Я изучаю это месяцами и…
— Карлос, — сказал Джейсон. — Может, дашь ей шанс ответить, прежде чем перебивать вопросом, почему она этого не сделала?
Карлос бросил на Джейсона яростный взгляд, прежде чем заметно расслабиться, откинувшись в кресле с кивком.
— Прошу прощения, — сказал он.
— Ничего страшного, — сказал Джейсон. — Страсть — это хорошо. Просто убедись, что ты используешь её, а не она тебя, ладно?
Никто не упомянул инцидент, когда Карлос донимал Джейсона, чтобы тот стал подопытным, когда Джейсон едва очнулся от комы. По сравнению с тем, как Джейсон отшвырнул Карлоса через всю комнату своей аурой, отступление Карлоса было значительным прогрессом.
— О какой слабости промывки мозгов вы говорите? — спросила Софи у Арабель.
— Пламя Искупления, магическая субстанция, используемая Орденом Искупительного Света для изменения людей, работает иначе, чем другие сопоставимые процессы, — объяснила Арабель. — Карлос, это ваша область.
Карлос кивнул.
— Хотя Орден Искупительного Света утверждает, что пламя имеет божественное происхождение, это лишь частично верно. Пламя — это экстремальная модификация низшего вампиризма, и я полагаю, что часть этой модификации исходит от Маскировки, бога, который притворялся Чистотой.
— Лучшая информация, которой мы располагаем, заключается в том, что орден был основан внутри Церкви Чистоты только после того, как Маскировка принял мантию Чистоты, — сказала Арабель. — Обеление вампиризма и маскировка его под силу искупления прямо вписывается в методологию Маскировки.
— Пламя Искупления отличается от вампиризма и других подобных проклятий трансформации и эффектов, — сказал Карлос. — Большинство из них вызывают такие фундаментальные трансформации, что любые способности эссенции больше не могут быть использованы. Процесс обращения, который использует культ Строителя, во многом такой же. Они, как правило, компенсируют потерю способностей эссенции повышением ранга, но это всё равно обычно общая потеря силы. Способности эссенции слишком сильны и слишком универсальны.
— У моей матери всё еще есть её способности эссенции, — отметила Софи.
— Именно, — сказал Карлос. — Вот что делает Пламя Искупления другим. Процесс их внедрения — это длительный и сложный ритуал, и конечный результат — одновременно более мягкое воздействие при всестороннем изменении тела. Происходят значительные физиологические изменения — ваша мать теперь человек, вместо своего первоначального происхождения селестины, — но главное изменение — в менталитете. Во многом это тонкое изменение. Оно по сути сажает одну идею, и всё остальное проистекает из неё. Это почти элегантно.
Лицо Софи помрачнело, и Арабель поморщилась.
— Чувак, может, не стоит хвалить мастерство злого бога, который промыл мозги маме Софи.
Карлос тоже поморщился, осознав, что сказал.
— Мои извинения, мисс Векслер. Я просто продолжу свое объяснение. Я упоминал, что у ранговых среднего и высокого уровня нет мозга, и что всё их тело берет на себя функции мозга. Пламя не может проникнуть в душу, чтобы вызвать фундаментальное изменение убеждений изнутри, поэтому разум должен быть изменен путем изменения тела. А поскольку нет четко ограниченного мозга, над которым можно работать, требуется сложная полная трансформация тела. Отсюда и изощренный характер изменения, и сложный процесс его осуществления.
— Я всё еще не вижу слабости, которую мы собираемся использовать, — сказала Софи.
— Кажется, я вижу, — сказал Джейсон. — Фундаментально Пламя Искупления изменяет разум одним способом: оно внушает абсолютную и непоколебимую веру в Чистоту. Мы это видели. То, что Чистота — это не Чистота, теперь общеизвестно, и мы подвергли Мелоди этому факту. Но она всегда отрицает правду, как бы очевидна она ни становилась. Нам даже пришлось прекратить это делать, потому что это постоянно провоцирует её эпизоды.
— Да, — сказала Арабель. — Этот абсолютизм — механизм защиты от того вида лечения, которое я проводила. Это означает, что когда рассуждения жертвы вступают в конфликт с промывкой мозгов, промывка мозгов переходит от тонкой к явной. Стена, которую не может преодолеть никакое критическое мышление. Возникающий диссонанс вызывает вспышки, которые мы все видели. Её вера вынуждена подавлять её нормальную чувствительность, почти до такой степени, что у неё два разума.
— Промывка мозгов в основном использует нормальный разум Мелоди, — сказал Джейсон. — Она просто добавляет этот один незыблемый абсолют: веру в ложного бога. Но, как может сказать любой набожный религиозный последователь, их вера пронизывает каждую часть их жизни, от ценностей до поведения. Терапия Арабель эффективно изолировала два аспекта её разума: ту часть, которая может критически оценивать вещи, и ту, что с слепой верой. Диссонанс между ними, когда вера отключает рациональный разум Мелоди, является причиной эпизодов Мелоди. Это так?
— Да, — сказала Арабель. — Продолжай.
Джейсон попытался не думать о матери Руфуса — своем собственном магическом терапевте — как о строгой, но сексуальной профессоре, и продолжил.
— Это означает, что, надеюсь, промытые части разума Мелоди менее способны полагаться на остальную часть её сознания, когда они вынуждены их блокировать. Нам просто нужно привести её реакцию веры в возбужденное состояние. Если единственное, что крутится у неё в голове — это «Чистота реальна, Чистота реальна» по кругу, это перекроет критическое мышление, которое она в противном случае применила бы к любым манипуляциям с нашей стороны. Мы не пытаемся протащить Мелоди через портал, обманывая промывку мозгов, чтобы она не обратила внимания. Мы заставляем промывку мозгов отправить её через портал, бросая вызов её вере.
— И как мы это сделаем? — спросил Карлос.
— Это всё я, — сказал Джейсон. — Раздражать глубоко верующих — это по моей части.
— Я надеялся на что-то более конкретное, — сказал Карлос.
— Это просто, — заверил его Джейсон. — Нам просто нужно сказать ей, что я могущественнее её бога.
— И ты думаешь, что это достаточно правдоподобно, чтобы она на это купилась? — спросил Карлос.
— Почему нет? — спросил Джейсон. — Это правда. Вроде как. При правильных обстоятельствах. С определенной точки зрения. Ладно, это неправда, но я, вероятно, смогу притвориться достаточно убедительно, чтобы это вызвало у неё потребность продемонстрировать свою веру. И эта потребность…
Он кивнул на Софи.
— …это слабость её промывки мозгов. Сама её природа в том, что одна фундаментальная ценность, вера, перевешивает её интеллект. Вера — погибель разума. Мы используем это.
— Джейсон, боги могут тебя слышать, — сказал Карлос. — Возможно, тебе стоит уточнить, что ты говоришь в этом конкретном контексте.
Джейсон задумался на мгновение.
— Нет, я остаюсь при своем.
— Как это боги до сих пор тебя не поразили? — спросил Карлос.
— Моя рабочая теория заключается в том, что я слишком сексуален.
* * * Софи ушла, чтобы вернуться к Мелоди, а Карлос ушел собирать свои исследовательские заметки, оставив Джейсона и Арабель одних. Джейсон встал со своего кресла и подошел к балюстраде, заняв место, которое освободила Софи. Арабель подошла, чтобы встать рядом с ним.
— Ты выглядишь обеспокоенным, — сказала она. — И это не просто беспокойство о матери Софи.
— Нет, — сказал он. — Я видел кое-что, там, в Римаросе. Кто-то пытался мне что-то сказать, но их остановили. То, как это произошло, сбило меня с толку в то время, но этот разговор заставил меня осознать хотя бы часть того, что они хотели мне сказать. Это не то же самое, но у меня есть предчувствие чего-то.
— Ты ходишь вокруг да около, Джейсон. Я не могу тебе помочь, если ты не впустишь меня.
Он покачал головой.
— Не в этот раз. Я знаю недостаточно, только догадки, на самом деле. Достаточно, чтобы навредить, но не чтобы принести пользу. Доун, возможно, единственный человек, с которым я мог бы об этом поговорить, но она, возможно, уже знает. Я почти уверен, что её босс не позволит ей рассказать мне.
— Это говорит о том, что ты говоришь о чем-то опасного масштаба, Джейсон.
— О, да. Я даже не могу представить последствия, если то, о чем я думаю, правда, но я сильно подозреваю, что по крайней мере какая-то версия этого верна. Это объясняет так много вещей, которые раньше не имели для меня смысла.
— Что ты собираешься с этим делать?
— Ничего. Пока нет. Я даже не уверен, имеет ли это теперь значение, и у меня нет и близко той силы, чтобы продолжать копать в этом. Возможно, я не буду, пока не оставлю позади алмазный ранг.
Арабель издала смешок.
— Знаешь, когда я лечу людей, разговоры о достижении алмазного ранга как о чем-то само собой разумеющемся — это обычно плохой знак.
— Мы называем это манией величия, там, на Земле, — он нахмурился, глядя вниз. — А бред нормальности — это вещь?
Арабель сузила глаза. — Откуда это взялось?
— Ты знаешь, что я бродил под своей фальшивой личностью, когда мы впервые прибыли в Яреш.
— Знаю.
— Я видел сегодня кое-кого, с кем впервые встретился как Джон Миллер. Она увидела Джейсона Асано, прыгающего по измерениям супергероя-чернокнижника-ниндзя. Это то, что я делал кучу раз, но это ощущалось иначе. Как будто я что-то потерял. Раньше это было весело, понимаешь? «Эй, я умирал кучу раз». «Да, повсюду принцессы, и я подрался на ножах с супербогом». Почему это больше не весело?
— Потому что это было весело только тогда, когда ты был обычным человеком, окруженным нелепостями. Теперь ты сам — нелепость. У обычных людей теперь есть сумасшедшие истории о том, как они встретили Джейсона Асано.
Джейсон повернулся и посмотрел на неё, долго не говоря ни слова. В конце концов, он снова перевел взгляд с балкона.
— О, — тихо сказал он.