СТОИТ СПАСЕНИЯ
Посланники редко касались земли. Именно поэтому Марек Ниор Варгас выделялся для Джали; он часто стоял на земле, предпочитая ходить, а не парить. Этот поступок привлек к нему много негативного внимания, заставляя многих, как и её саму, задаваться вопросом, был ли он таким же верным Посланником, каким себя провозглашал.
Джали решила последовать его примеру, позволяя ступням ощущать опору как в буквальном, так и в переносном смысле. Было непривычно чувствовать тяжесть собственного тела, которое удерживало себя само, а не парило благодаря её ауре. Она внезапно осознала, почему так много Посланников теряли самообладание, оказавшись на земле во время боя; это ощущение было слегка тревожным. В разгар сражения, которое и без того оказалось сложнее, чем ожидалось, этого было достаточно, чтобы окончательно выбить их из колеи.
Вместо того чтобы отступить перед этим беспокойством, Джали приняла его, пробираясь через сады. По мере того как сады менялись, менялась и текстура под её ногами: от аккуратной плитки до грунтовых дорожек. Иногда смена садов происходила, когда она переходила из одного в другой. В другие моменты сады менялись сами по себе, и мир содрогался от резкого толчка. Открытые лужайки и топиарии превращались в маленькие хижины и мостики, петляющие среди ярких цветов. Ещё одно изменение — и она уже на узкой грунтовой тропинке, вьющейся сквозь густую зеленую листву. Плотный полог оставил её в ложных сумерках, окруженную тенями. Она быстро обнаружила, что тенистая листва полна острых, скрытых шипов, которые, почувствовав вкус её крови, начали стремительно расти. Вынужденная ускорить шаг, чтобы оставить их позади, она обрадовалась, когда мир снова содрогнулся, оставив её где-то в другом месте.
Один из садов представлял собой сложную сеть водных каналов с дрейфующими кувшинками, на которых цвели яркие орхидеи и лотосы. Ей показалось, что она мельком увидела сад, в котором кролик в цилиндре рисовал акварелью, но сады изменились, как только она его заметила. Он исчез так быстро, что она не могла быть уверена, не было ли это просто плодом её воображения.
Она прошла мимо красных цветов, которые пахли кровью, но при этом были какими-то сладкими и манящими, несмотря на медный привкус. Этот диссонанс, казалось, минул её нос и отозвался прямо в сознании, столь же дезориентирующий, как и всё остальное. Другой сад был разбит под строгими прямыми углами, а клумбы содержали черные и белые цветы, высаженные ровными рядами и колоннами. У цветов не было запаха, но у Джали возникло очень сильное ощущение, что отклонение от тропинки приведет к крайне плохим последствиям.
Джали смотрела на свое отражение в неподвижном пруду, когда мир снова содрогнулся. Она оказалась под землей, где мимо протекала река, отражая радужный свет помещения. Этот свет исходил от фосфоресцирующего грибка, облепившего стены и потолок, сияющего ярким светом, который переливался калейдоскопическими оттенками.
Земля была слишком ровной для естественной пещеры, несмотря на то, что в остальном она казалась именно такой, а слой мягкого прохладного мха смягчал её шаги. Это означало, что ей не нужно было смотреть под ноги, и она могла любоваться красотой пещеры, освещенной грибным сиянием. Она заметила туннель, ведущий вниз по течению, и другой, ведущий вверх. Из туннеля, что вел вниз, донесся сердитый рык.
— Кровавые боги, Джейсон, ты когда-нибудь перестанешь всё менять?
Первым инстинктом Джали было пойти в другую сторону, но поддавшись порыву, она направилась на голос. Она вошла в туннель, откуда доносился лязг металла, который швыряли из стороны в сторону. Жар исходил от того места, куда она направлялась, и вскоре стал настолько сильным, что даже Посланник серебряного ранга почувствовал себя некомфортно. Грибные огни уступили место камням, встроенным в стены, которые также излучали свет. Она узнала в них узлы лавового гранита — камня, который поглощает тепло и превращает его в свет. Она видела, как их использовали для освещения в вулканических кузницах.
По мере того как она продвигалась по туннелю, лязг становился громче, сопровождаемый ворчливым бормотанием, понятным лишь урывками.
— Куда ты дел мою чертову наковальню, ты тощий, нелепый... о, ты, должно быть, шутишь.
Туннель превратился из преимущественно естественной пещеры в грубо вырубленный проход, пол из ровного и мягкого мха стал гладко отполированным. Её босым ногам было горячо, но она не стала взлетать, чтобы облегчить боль. Она увидела впереди проем, освещенный оранжевым светом кузнечного горна. Она добралась до помещения, которое, как и туннель, имело грубо отесанные стены, но гладко отполированный пол.
Большая комната была кузницей, в центре которой пылал массивный горн, излучающий свет и палящий жар. Инфраструктуры хватало на то, чтобы одновременно работали полдюжины кузнецов: от дополнительных горнов, которые сейчас были холодными, до мехов, стоек с инструментами и верстаков. Всё было разбросано и опрокинуто, а инструменты, слитки и куски металлолома валялись как попало. Главным отсутствующим предметом была наковальня, но единственный обитатель комнаты показал, куда она делась.
Леонид в тяжелом кожаном фартуке откинулся назад, уперев руки в бока, и сердито смотрел на потолок. Казалось, жара на него не действовала, несмотря на густую шерсть. Джали проследила за его взглядом и увидела наковальню, прикрепленную к потолку. Леонид перевел взгляд с потолка на неё, ничего не сказав. Он просто смотрел, выражение его лица было нечитаемым.
Джали не могла считать ауру леонида, кроме его серебряного ранга. Королевство Асано, по-видимому, ограничивало восприятие ауры тем, что Асано хотел позволить увидеть, что было одной из многих вещей, делавших это место чуждым. Даже для такой космической путешественницы, как Джали, это было странно, и она задавалась вопросом, все ли астральные королевства такие. Это было единственное, в котором она бывала.
Леонид продолжал смотреть, не говоря ни слова. Джали смотрела в ответ, не зная, что делать. Всё, что ей говорили всю жизнь, гласило: при встрече с не-Посланником единственными вариантами были убийство или подчинение. Она не знала, чего хочет, только то, что не хочет делать ни того, ни другого.
— Ты новенькая, — сказал леонид, его голос звучал как недружелюбный рокот.
— Новенькая? — переспросила Джали.
Леонид отвернулся и вернулся к уборке комнаты, подбирая обрезки металла и бросая их в угол.
— Джейсон начал собирать Посланников, — сказал леонид, не утруждая себя взглядом на неё, пока работал.
— Собирать?
— Он думает, что, возможно, вы стоите того, чтобы вас спасти.
— Ты не согласен, — сказала она, это было наблюдение, а не вопрос.
— Многих людей нужно спасать, — ответил он ей. — Но никто из них не заслуживал этого меньше, чем ты и твои сородичи.
— Ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что никто в мире не заслуживает этого меньше?
Леонид перестал делать то, что делал, и повернулся, чтобы посмотреть на неё.
— Ты участвовала в нападении на город? — спросил он.
— Да, — призналась она.
— Тогда это всё, что мне нужно знать. Я тоже сражался в той битве и столкнулся со многими из ваших. Каждый из них начинал одинаково. Такие гордые, такие уверенные. Никакой другой цели, кроме как убить нас, чтобы доказать, что они могут, сея страх и распространяя ужас. И им это нравилось. Они думали, что это спорт. Невинные люди, убитые на улицах. Дома, рушащиеся на головы живущих в них семей. Нужно обладать особым видом зла, чтобы смотреть на улицу, усеянную мертвыми детьми, и смеяться.
Он зарычал, и эхо этого рыка наполнило камеру его присутствием. Она внезапно очень остро осознала, что, хотя она выше его ростом, её зубы — нет.
— Твои сородичи, — продолжил он, почти выплевывая слова. — Они парят над всем этим, красивые и неприкасаемые. Но потом ты показываешь им, что их можно коснуться. Это видно в их глазах — тот момент, когда они осознают, что сейчас произойдет, что они не так непобедимы, как думали. Когда они понимают, что сейчас умрут, грязные и сломленные, хотя думали, что будут жить вечно. Что превосходство, в которое они верили, было ничем. Не так уж сложно спустить таких, как вы, на землю.
Он взглянул вниз, увидев её ступни на полу, а не парящими над ним. Его глаза снова поднялись к её лицу, он снова уставился на неё. Она не знала, как ответить, поэтому промолчала.
— Ты так и будешь стоять? — спросил он наконец. — Или поможешь убрать этот беспорядок?
— Я... ты должен сказать мне, что делать.
Его глаза сузились в оценивающем взгляде.
— Мир души Джейсона решил переместить мою кузницу, — сказал он. — Разбросал всё вокруг, вывалил мои запасы материалов на пол, превратив половину из них в бесполезный лом. Просто хватай любые искривленные куски металла и пока что кидай их в тот угол.
Он указал на угол, где он сам только что это делал; там уже высилась небольшая куча металлолома. Она огляделась и увидела, что металла, который можно добавить к куче, предостаточно. Она уже собиралась потянуться аурой, чтобы переместить ближайший кусок, но остановила себя. Вместо этого она подошла, подняла его и бросила. Леонид мельком взглянул на неё, прежде чем продолжить уборку.
— Я Гэри, — сказал он ей, его тон всё ещё был враждебным, хотя уже не таким злым.
— Джали Коррик Фен.
— Что ж, я буду звать тебя Джали, — проворчал он. — Эта штука, когда вы постоянно используете полные имена людей, чертовски раздражает.
* * * Джейсон наблюдал, оставаясь незамеченным, как Гэри зашагал прочь, чтобы найти путь обратно на поверхность. Джали двинулась следом, пока не почувствовала укол ауры, направленный в её сторону, и обернулась, заметив Джейсона. Она взглянула на Гэри, но Джейсон покачал головой, и она осталась молчать, позволяя ему уйти. Через мгновение его голос донесся из туннеля.
— Чертова станция с напитками? Мне нужна работающая кузница и выход, а не выпивка. В смысле, да, я не откажусь от выпивки, но я не хочу весь день бродить по этим туннелям.
Джейсон усмехнулся и побрел в противоположную сторону, к стене, которая превратилась в туннель с уклоном вверх, как только он приблизился к ней.
— Разве он не твой друг? — спросила Джали, торопливо, совсем не по-посланнически, догоняя его. В туннеле было темно, хотя это не мешало ни одному из них.
— Он мой друг, — сказал Джейсон. — А ещё он получил целую гору редких и дорогих материалов, наколдованных для его металлургических экспериментов. Цена этого — время от времени подвергаться таким вот неприятностям.
— Значит, ты разрушил его кузницу?
— Нет, это мой мир души забарахлил, как я и предупреждал. Я просто не хотел упускать возможность немного повеселиться.
— Думаю, он мог бы убить меня, если бы не ты.
— Вероятно. Мне с трудом удается заставить людей оставить в живых тех, кого вы поработили, не говоря уже о вас самих. Если я не буду держать настоящих Посланников здесь, вас будут пытать ради информации, потом ради висцерального удовлетворения, а затем в конечном итоге убьют. Но я рад, что он не убил тебя. Он по натуре радостный человек, и к тому же симптоматический носитель; его радость заразительна. Я не хочу, чтобы он снова это потерял.
— Снова?
— Люди этого мира многое повидали за последние несколько лет. Вы и ваши сородичи — просто последнее пополнение. Ещё одна группа, которой плевать, кого или что вы уничтожаете в своей жадности ради того, за чем пришли.
Он вздохнул.
— Не хочу говорить об этом. Я знаю, что не ты принимала эти решения, и думаю, что ты ещё очень далека от того, чтобы быть готовой к этому разговору. В некотором смысле вы, Посланники, похожи на детей, выросших в культе; всё, что вы знаете, — это идеологическая обработка. Трудно вести беседу о мире, который видишь только через одну, близорукую линзу. Полагаю, сейчас ты чувствуешь себя очень потерянной, вдали от всего, что тебе знакомо.
Она кивнула. Выше по туннелю она заметила дневной свет, обещающий освобождение от тьмы.
— Я сказал, что тебе стоит дать себе время, чтобы привести мысли в порядок, — сказал ей Джейсон. — Реальность такова, что ты имеешь дело с таким количеством проблем, что сделать это практически невозможно. В таком случае, мы могли бы начать прямо сейчас. Ты всё ещё хочешь, чтобы я проник в твою душу и перерезал поводок?
— Как... что это влечет за собой?
— По сути, я стучусь в дверь твоей души, а ты открываешь её или нет. Если ты впустишь меня, я сотру клеймо, которое астральный король наложил на твою душу.
— Ты говорил что-то о замене его на моё собственное клеймо, а не на твоё. У меня его нет. Я не астральный король.
— Не с таким настроем. Клеймо — это не что-то грандиозное, скорее отпечаток души. Нам просто нужно выяснить, какой он у тебя, и использовать его. Затем мы снимем ограничитель, который сдерживает твой ранг. Ты никогда не была ограничена серебром по своей природе. Твой астральный король питался твоим потенциалом. Вся сила, которая должна была пойти на повышение твоего ранга, уходила Весте Кармис Зелл.
— Значит, все Посланники, которые не могут подняться выше серебра...
— Абсолютно могут. Никакие Посланники не заперты на серебряном или золотом ранге. Это всё лишь астральные короли, питающиеся ими. Это позволяет им выстраивать удобные иерархии и выкачивать огромные количества энергии. Посланники — не просто рабы, сами того не зная. Они ещё и еда.
Джали склонила голову, её походка стала тяжелой, когда она обдумывала слова Джейсона. Она казалась странно маленькой, даже возвышаясь над ним.
— Хорошая новость в том, — сказал ей Джейсон, — что я могу вывести тебя из этого цикла. У меня даже начинает неплохо получаться. Теперь всё совсем иначе, чем когда я неуклюже пытался отрезать Теру Джун Касту от вашего астрального короля. Боюсь, что моя неумелость могла стать причиной её нестабильности, по крайней мере частично. Но у неё и так хватает причин для этого, так что, думаю, я никогда не узнаю наверняка.
Джали посмотрела на Джейсона сверху вниз.
— Зачем прилагать столько усилий, чтобы проявить сострадание к ней? Она пыталась убить тебя. Посланники столько всего натворили. Твой друг Гэри отметил, что есть так много тех, кому нужна помощь, а мы — последние, кто этого заслуживает.
— Милосердие и сострадание — это не про то, кто заслуживает. Или, по крайней мере, не должны быть про это, если ты искренне хочешь сделать мир лучше. Сострадание бывает трудно проявить, и от него так легко отказаться. Я делал это дольше, чем хотел бы признать. Милосердие и сострадание так часто считают бессмысленными, слабостью, или чем-то, что требует больших затрат без отдачи. Однажды я проявил милосердие к человеку, который пытался меня убить, и этот выбор спас мою душу. Когда я был один и в руках моих врагов, тот человек, которому я сохранил жизнь, оказался работающим на этих врагов. Он предал их, чтобы побежать за помощью, ради меня. Они поняли, что он исчез и что он делает, и набросились друг на друга. Их невнимательность дала мне шанс отбиться от звездного семени, которое они имплантировали в меня, прежде чем Строитель смог заставить меня открыть свою душу. А мои друзья пришли и забрали меня после того, как он привел их ко мне.
— Ты отбился от звездного семени?
Джейсон кивнул.
— Это было началом того, чем моя душа стала сейчас.
Они вышли из туннеля в сад, который был диким и необузданным, похожим на джунгли, через которые проходила неуместно аккуратная садовая дорожка.
— Даже сейчас, — сказал Джейсон, — со всем тем, чем стала моя душа, я не уверен, что оно стоило того, через что я прошел. Того, что Строитель сделал с моей душой. И я сделал то же самое с Терой Джун Кастой, только хуже, потому что она не сбежала от меня. Я продолжал, пока она не сломалась. Зная, каково это, я не уверен, что когда-нибудь смогу искупить это.
Он грустно улыбнулся.
— Сострадание не всегда дается легко, и не всегда всё получается правильно. Но представь, если бы мы могли разорвать власть, которую астральные короли имеют над остальными Посланниками. Если бы вместо армии идеологически обработанных рабов вы были просто обычными гражданами космоса, как и все остальные из нас.
— Я не знаю, как бы это было, — сказала Джали. — Я никогда не знала ничего, кроме своего народа таким, какой он есть. Моих задач. Жизни в подчинении. Всего несколько часов назад сама мысль о том, чтобы задаваться подобными вопросами, была опасной.
— Как продемонстрировала та противная дамочка, пытавшаяся разорвать тебя изнутри, — сказал Джейсон и остановился. — Ты готова что-то с этим сделать?
Они находились в роще, мимо которой протекал ручей, а тропинка образовывала небольшой мостик через него. Он повернулся к ней лицом, и она твердо кивнула.
— Думаю, я была готова уже очень, очень давно. Как нам...
Джейсон исчез, и она потеряла сознание прямо на ходу, повалившись в кусты.