Натали вертела в руках банку с образцом сердца, стоявшую у меня на столе. На её месте другой пациент, возможно, уже начал бы меня раздражать, но здесь, похоже, не было никакого злого умысла: у девушки словно просто отсутствовал внутренний сигнал «это может бесить окружающих». Проще было принять как есть.
С моим предварительным выводом всё уже сложилось: стрептококковый фарингит и синдром дефицита внимания с гиперактивностью — СДВГ.
— Так вот, перед общежитием теперь живут уже две кошки. Я вообще кошек не особенно люблю, но людей, которые их любят, наверняка куда больше, чем тех, кто не любит, правда?
— Госпожа Натали.
— Да? Что?
— Вы очень часто уходите в сторону от темы.
— А. Мне такое нередко говорят. Только я не понимаю, с какого места это исправлять. На одной беседе другой профессор сказал почти то же самое, а я тогда решила, что он хвалит меня за живость. Сейчас думаю — может, это всё-таки было замечание…
Я вздохнул. — Давайте хотя бы минуту помолчим, я объясню.
— А, хорошо. Простите.
— У вас, похоже, не простуда, а бактериальное воспаление горла. Это лечится антибиотиком и обычно довольно быстро.
Натали кивнула.
— Откройте рот и скажите «а».
— А-а-а…
Я заглянул ей в горло. Миндалины были слегка увеличены — всё подтверждало бактериальный фарингит, так что с антибиотиком эта часть проблемы должна пройти быстро.
— Теперь серьёзно, госпожа Натали. Помимо воспаления горла, у вас, по-моему, есть синдром дефицита внимания с гиперактивностью. Возможно, вы об этом не знали, но это тоже состояние, которое можно лечить.
— Правда?
— С лекарством станет лучше.
СДВГ. Нарушение, связанное с регуляцией дофамина и норадреналина в нервных цепях мозга. Точная причина до конца не известна, а механизм и проявления сильно переплетаются с психологическими факторами, но в самом грубом виде всё сводится к дефициту устойчивого внимания и трудностям с тем, чтобы спокойно сидеть на месте.
Натали неожиданно замолчала. То ли испугалась, то ли действительно задумалась. Ещё минуту назад она не умолкала ни на секунду, а теперь крепко зажмурилась и долго сидела в тишине.
— Правда?.. — наконец спросила она.
— Да.
Похоже, её пугала не столько сама мысль о диагнозе, сколько то, что для него существует лекарство.
— Звучит как-то неправдоподобно. Неужели достаточно выпить таблетку — и характер изменится?
— От небольшого количества алкоголя люди тоже иногда становятся общительнее и приятнее. Здесь принцип в чём-то похож.
Лицо Натали заметно потускнело.
— По-вашему, у меня настолько странный характер, что его уже нужно лечить?
Да. Очень странный.
Но вслух такое, конечно, не скажешь. Резкие перепады эмоционального тонуса тоже вполне могли быть частью её состояния: ещё недавно она была на подъёме, а теперь буквально сникла, как мокрый шпинат. Даже жалко стало.
— Госпожа Натали, когда вы видите человека в парике, очках или с тростью, что думаете?
— Что такое бывает.
— СДВГ — действительно медицинское состояние. Но это не значит, что с вами что-то «не так». Просто иногда оно создаёт неудобства.
Натали вздохнула. — Наверное.
— Я не пытаюсь вас оскорбить. Просто хочу, чтобы вы знали: у вас есть выбор.
— Всё равно страшновато. Будто может измениться что-то очень важное во мне самой. Это точно нормально? Если бы болели вы, вы бы стали пить такое лекарство?
Последнее время мне часто задают этот вопрос.
— Эффект временный, обычно меньше суток. Я не собираюсь пичкать вас таблетками, чтобы «исправить характер». Я говорю о возможности принять препарат на несколько дней, когда особенно важно сосредоточиться: перед экзаменом, собеседованием или чем-то подобным.
— Понятно.
— И это очевидно, но всё же скажу: никакая таблетка не переделает человека за несколько дней. Мы и не ставим себе такую опасную цель.
— Тогда это однозначно хорошая вещь?
— А что вообще бывает однозначно хорошим? Я говорю лишь, что этот вариант стоит серьёзно обдумать.
Натали тихо простонала и снова надолго задумалась. Такое встречается часто: болезнь живёт рядом с человеком годами и успевает стать частью того, как формируется его личность. У детей это особенно заметно.
Самый наглядный пример — глухота. Современная медицина иногда позволяет вернуть слух с помощью кохлеарных имплантов, но дальше начинается другая проблема: человек, который мог бы спокойно жить внутри сообщества глухих, в одночасье оказывается среди слышащих и вынужден заново учиться жить уже там. Именно поэтому некоторые отказываются от лечения. Бывают состояния, которые настолько вплетаются в личность, что после их устранения человеку приходится заново привыкать к самому себе.
Так что сомнения Натали я вполне понимал. Наверняка она считала себя творческой, энергичной, способной замечать то, чего не видят остальные. Что же сказать, чтобы действительно помочь?
Я немного подумал.
— Раз уж у нас есть время, расскажу одну историю. Был у меня один знаменитый предшественник по фамилии Аспергер. Он описал одно состояние.
— Наверное, хороший человек был.
Ганс Аспергер. Коллаборационист нацистского режима, чьи идеи использовали для оправдания уничтожения людей с инвалидностью. Я лично хорошим человеком его не считаю. Да, у него есть защитники и существуют споры о степени ответственности, но детей с инвалидностью он направлял в учреждения, связанные с программой эвтаназии. В любом случае сейчас речь не об этом.
— Аспергер однажды высказал примерно такую мысль.
— Какую?
Я долго пытался вспомнить точную формулировку. Что-то там было почти поэтическое. Ладно, передам смысл.
— Возможно, для успеха в искусстве или науке иногда нужна небольшая доля необычности: способность отвернуться от привычной жизни, посмотреть на мир под другим углом и пройти дорогой, по которой ещё никто не ходил.
— Ого.
— Диагноз у вас другой, но смысл понятен?
— Нет. Вообще-то не очень.
Натали покачала головой. Как сказать проще?
— Вы отличаетесь от других. И, возможно, это действительно своего рода дар. Но даже подарок тяжело постоянно тащить в руках, если он начинает утомлять.
— То есть всё-таки советуете пить лекарство?
Я покачал головой.
— Вы спрашивали, стал бы я сам его принимать. Если совсем честно — никогда. У меня характер с прибабахом, а обычных людей я часто считаю жалкими. Таблетка, которая сделает меня похожим на остальных, мне не нужна.
— Понятно.
— Но вы ведь не я. У вас есть друзья, вы хорошо ладите с людьми, вы молодая студентка с нормальной социальной жизнью. Зачем мерить вас по моим решениям?
Только теперь Натали медленно кивнула, словно наконец уловила мысль. Долго пришлось заходить с разных сторон, но главное дошло.
— Тогда объясните, что это за лекарство.
***
Аддералл — препарат на основе смеси солей амфетамина. Сам амфетамин — довольно необычное вещество. На этот раз я не стал отдавать Натали целый флакон: положил четыре таблетки в маленькую деревянную чашечку и протянул ей.
— Дам только на четыре дня. Если после приёма почувствуете, что вам плохо или не нравится эффект, просто больше не принимайте.
Натали уже снова теребила волосы и, кажется, успела стащить со стола какую-то мою вещь. Непоседливая до невозможности.
— А разве лечение не нужно проходить курсом? Страшно самой решать: сегодня пью, завтра не пью.
— Во-первых, ваше состояние не «вылечивается» насовсем. Лекарство нужно только затем, чтобы при необходимости сделать повседневную жизнь удобнее; характер оно вам не исправит. Во-вторых, амфетамин у человека с СДВГ помогает успокоиться и сосредоточиться, а у человека без СДВГ даёт противоположный эффект.
— Как это вообще возможно? Люди же всё равно одинаково устроены. Разве эффект не должен быть хотя бы похожим? Например, чтобы всем становилось веселее.
Если честно, точный механизм я и сам объяснил бы не идеально.
— Препарат стимулирует работу мозга. У обычного человека дополнительная стимуляция делает и поведение более активным. А при СДВГ некоторые системы работают недостаточно эффективно, поэтому мозг постоянно ищет стимуляцию и человек становится беспокойным. Когда эту работу подтягивают ближе к норме, становится проще успокоиться и сосредоточиться.
— А-а.
— Представьте еду: сытый человек может восхититься вкусом, а голодный прежде всего перестаёт умолять дать ему поесть. Одна и та же вещь, но исходное состояние разное.
Натали уставилась на четыре таблетки так, будто они в чём-то перед ней провинились.
— Попробуйте четыре дня, а потом расскажете, что изменилось: стало ли легче сосредоточиться, изменилось ли настроение, что заметили окружающие. И самое важное — захотите ли вы принимать препарат дальше.
— А если скажу, что не хочу?
— На этом всё.
— А если прямо сейчас скажу, что не хочу?
— Тоже всё.
***
Минт почесала затылок. Почему его до сих пор нет?
— Опаздывает…
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta