В то утро, когда Ютер впервые появился за их завтраком, он ворвался посреди разговора.
Ему было шестнадцать. Редкие каштановые волосы, неуёмная энергия человека, которому ни разу не говорили замолчать. Он уселся между Водом и Терри, взял хлеб, который подала Мари, даже не поблагодарив, и немедленно принялся подробно описывать размеры кроличьей норы, найденной возле восточного поля. Вод уставился в тарелку. Терри курил. Ютер, казалось, ничего не замечал.
Появление Ютера имело смысл. Два месяца назад Зед ушёл в ученики к Грогу, деревенскому кузнецу. На одно место претендовали трое мальчиков. Похоже, у него всё шло хорошо, а значит, на поля он возвращаться не собирался. Теперь работа лежала на плечах только Терри и Вода. Вод почти сравнялся ростом с отцом, но не мог заменить на поле и себя, и Зеда.
Вот почему появился Ютер.
Он пришёл и на следующий день. И ещё на следующий. Через неделю он уже каждое утро сидел за завтраком, потом отправлялся с Терри и Водом в поле и возвращался к обеду, продолжая говорить, словно его ничуть не беспокоило, что никто не отвечает.
Ариен наблюдал за ним из своего угла. Обычно он относился к происходящему в этом мире с отстранённым любопытством. Несколько дней понаблюдав за Ютером, он решил, что тот либо очень уверен в себе, либо совершенно не понимает разницы между беседой и монологом.
Ариену было всё равно, лишь бы его самого не заставляли помогать.
Ссора началась в ничем не примечательный вечер, когда мать спросила Сари, что она думает о Ютере.
Сари несколько секунд смотрела на мать.
— Значит, вот к чему вы с тётушкой Несси пришли. Нет. Нет, ты не можешь так со мной поступить!
— Сари, Ютер хороший парень, мы думаем…
— Он мне даже не нравится! Он больше говорит, чем работает. Папа. — Она повернулась к Терри. — Скажи ей, что не хочешь такого зятя.
Терри посмотрел на Сари, потом на Мари и опустил голову.
— Эти дела решает твоя мать, — пробормотал он.
Сари оглядела комнату. Вод замер. Лиза и Алия уставились на стол. Ариен старательно сохранял бесстрастное лицо.
Сари поднялась и вышла, закрыв за собой дверь с такой силой, чтобы выразить всё, что она думает, но не настолько сильно, чтобы её наказали.
Щёлкнула щеколда. Несколько секунд никто не говорил.
— Она смирится и со временем поймёт, что это хорошая мысль, — наконец произнесла Мари, будто обращаясь к себе. — Несси купит Ютеру десять моргов земли, и у них будет одно из крупнейших хозяйств в деревне.
— Десять моргов, — повторил Вод. Лицо его покраснело. — Вот сколько стоит Сари для тебя? Десять моргов и парень, который не отличит пшеницу от ячменя?
— Научится, — тихо сказала Мари. — Ему назначили всего два навыка. У него ещё есть время выбрать что-нибудь полезное для хозяйства. Через несколько лет…
— Моя сестра заслуживает лучшего! В деревне почти нет девочек с такими высокими уровнями навыков, как у неё!
— Вод, — резко оборвал его отец и сжал кулаки. — Довольно.
— Отец…
— Твоя мать не вмешивается в работу в поле. И мы не вмешиваемся в её решения. Ты только расстраиваешь сестёр и Ариена. Иди за сестрой и убедись, что с ней всё хорошо.
Вод просидел ещё мгновение, сжав руки на столе. Потом встал и молча вышел.
Мари ненадолго закрыла глаза. Она выглядела скорее уставшей, чем торжествующей.
Остаток вечера прошёл почти без слов. Закончили ужин, выполнили дела и один за другим легли спать, не возвращаясь к разговору.
В ту ночь Ариен не мог уснуть. В доме было тихо, но то была натянутая тишина людей, притворявшихся, что ничего не случилось.
Не думая, он потянулся к мане и позволил ей струиться сквозь пальцы, не пытаясь придать ей форму. Сосредоточенность на знакомых потоках ненадолго помогла отвлечься.
Следующие недели прошли спокойнее, но напряжение никуда не делось.
Сначала Сари не сдавалась. Она спорила по утрам, перед уходом Терри в поле, говорила тихо и осторожно, словно поняла, что криками ничего не добиться, и пробовала иначе. Она привлекла Вода; тот попытался ещё раз, но отец оборвал его одним взглядом.
Однажды вечером Сари села рядом с Мари и заговорила тише, чем Ариен когда-либо от неё слышал. Теперь в её голосе звучала усталость. Мари слушала до конца, а потом тихо ответила. Сари несколько секунд смотрела на неё и медленно кивнула. Больше она не спорила.
Ариен хотел что-нибудь сказать, но что он мог добавить? Вод пытался. Сари пыталась. Ему было четыре, и никто не спросил бы его мнения о будущем сестры.
После этого Сари просто делала свою работу и почти не разговаривала. Перестала спорить, просить и выполняла всё, что велела Мари. Эта тихость тревожила куда больше, чем прежний гнев. Вод тоже почти совсем замкнулся. А Терри, который годами наполнял вечера рассказами об империях, богах и зачарованных мечах, стал почти каждую ночь проводить в таверне и возвращаться поздно.
В конце концов перемены заметил даже Ютер. Однажды утром он пришёл как обычно и сел на своё место, но не заговорил сразу. Принял хлеб из рук Мари, мельком взглянул на спину Сари у очага, затем опустил глаза и до конца завтрака молчал.
Никто этого не прокомментировал и прямо на него не посмотрел.
Ариена удивило, насколько сильно его всё это задевало. Он замечал это в мелочах: даже за завтраком стало тихо, вечера тянулись без историй Терри, и слишком часто, оборачиваясь, он видел Сари молчаливой, замкнутой и занятой делом, которое поручила ей Мари.
Четыре года Ариен держал часть себя отдельно от семьи, тщательно следил за словами и скрывал правду. Он сам не заметил, как это стало труднее. Теперь его волновало, что с ними будет, куда сильнее, чем он когда-либо собирался позволить.
В доме стало тихо.
Ариену не хватало шума.