Снег за окном наконец начал таять.
С крыши непрерывно капала вода. Время от времени сосулька отламывалась и с грохотом падала на утоптанную землю, разлетаясь во все стороны ледяными осколками.
Марк сидел в кругу братьев и сестёр, слушая рассказ Терри о битве двух божественных пантеонов на заре мира. Стоило Терри перейти к религии, как знакомые слова быстро сменялись именами, титулами и понятиями, которых Марк никогда не слышал.
В рассказах Терри всё всегда было одинаково: боги Светоносного Пантеона благородны и справедливы, а Бездна и её слуги существуют лишь для разрушения. Марку это казалось слишком уж простым объяснением, но, возможно, Терри просто не знал другой версии.
В другом конце комнаты, наполовину в тени, Мари сидела на низкой табуретке возле кровати. Она не слушала рассказ. Повернувшись спиной к семье, она почти не двигалась, лишь время от времени прижимала влажную тряпку ко лбу Алии.
Со вчерашнего утра у Алии держалась температура. Несмотря на тепло в комнате, она лежала под одеялом. Кожа была бледной, кроме неестественного румянца на щеках. Дышала она поверхностно и чуть слишком быстро.
Дод рассмеялся чему-то, и Сари, не поднимая глаз, шикнула на него, пока Терри продолжал рассказ. Марк почти перестал слушать. Его внимание снова и снова возвращалось к спине Мари и маленькой фигурке под одеялом рядом с ней.
Наконец история Терри закончилась, и дом постепенно затих. Сначала легли братья, затем Терри, потом сёстры — все укрылись одеялами после трудового дня. Не спала лишь Мари; тишину изредка нарушал скрип её табуретки.
Марк лежал без сна в колыбели. Он и сам не знал, чего надеялся добиться. Ему не было и года, он не мог говорить и едва управлял собственным телом.
Что бы ни случилось с Алией, в этом мире такое бывало с детьми, у которых слишком худые руки и слишком мало еды после тяжёлой зимы. Марк также знал, что почти ничем не может помочь в таком возрасте. Единственное, что приходило ему в голову, — снова попробовать ту странную способность, к которой он возвращался с тех пор, как ненадолго проявилась Система.
После короткого появления Системы Марк снова и снова пытался нащупать это странное ощущение. Сама Система не отвечала, но иногда — обычно когда усталость размывала границы мыслей — он чувствовал что-то ещё.
Сегодня Алия болела всего в нескольких шагах от него, и новая попытка казалась лучше, чем лежать беспомощно.
Марк закрыл глаза и сосредоточился на себе. Ощущение напоминало тепло, хотя у него не было температуры. Порой оно было похоже на течение, но без звука, веса и всего остального, чему он мог бы дать название.
Удержать его надолго пока не удавалось, но сегодня Марк снова и снова возвращался к нему, стоило вниманию рассеяться.
Это заняло больше времени, чем он ожидал. Младенческое тело тянуло его в сон, и каждый раз, когда мысли начинали расплываться, Марк заставлял себя сосредоточиться на этом наполовину знакомом ощущении. В другом конце комнаты шевельнулась Мари. Тихо потрескивал огонь. Снаружи мокрые комья подтаявшего снега соскальзывали с крыши, а где-то дальше ветка ломалась под оставшейся на ней тяжестью.
Марк перестал замечать окружающие звуки и полностью сосредоточился на странном тепле. Он следил за ним, и ощущение постепенно становилось отчётливее.
С закрытыми глазами Марк вдруг осознал: нечто наполняет комнату вокруг него. Это было совсем не похоже на слабый, далёкий отголосок Системы. Оно заполняло всё пространство и проходило сквозь тело, словно стены и плоть для него ничего не значили.
Мана.
Это слово ему уже было знакомо, хотя прежде он не знал, как ощущается мана. Должно быть, это она. Он почему-то понял сразу. Она была повсюду.
Мана медленно текла по тёмной комнате, образуя потоки и завихрения. Одни струи казались немного иными, чем другие, хотя Марку не хватало даже слов, чтобы понять, в чём разница. Мана проходила сквозь спящие тела братьев, сквозь стены, солому под ним и его собственное тело. Непрерывный поток окружал его каждое мгновение этой жизни, но он так ни разу по-настоящему его и не замечал.
Марк сохранял полную неподвижность, боясь, что стоит ему пошевелиться или слишком сильно поддаться чувствам — и ощущение снова исчезнет.
Прошло какое-то время — минуты или, может, гораздо больше — и Марк наконец направил внимание на Алию. Её окружала та же мана, что и всех остальных; она текла сквозь её худенькое тело и вокруг него по узорам, которых он не мог понять.
И всё же Марк стал искать. Пытался заметить что-нибудь неправильное: разрыв потока, тёмное пятно — хоть что-то, что объяснило бы жар, частое дыхание или то, почему Мари весь вечер почти не отходила от дочери.
Ничего особенного он не увидел, но это мало что значило, ведь он совершенно не понимал, что означают эти узоры.
Он наконец открыл для себя нечто настоящее, то, что можно изучать, — и всё равно не мог помочь Алии этой ночью.
И всё же теперь у Марка было хоть что-то, с чем можно работать. Он не знал, что умеет мана, как ею управлять и связана ли она с Системой. Он даже не знал, сохранится ли новое чувство, когда он проснётся.
В другом конце комнаты Мари поправила влажную тряпку на лбу Алии. Марк ещё раз посмотрел на потоки вокруг сестры, по-прежнему почти ничего не понимая в увиденном.
Завтра он начнёт это менять.