Глава 2/3. Жрец
Недели пролетали, и постепенно странные звуки вокруг Марка складывались в слова. Их всё ещё не хватало, чтобы понимать каждый разговор, но уже хватало, чтобы замечать неладное.
А сегодня явно что-то было не так. Родители с самого утра ходили напряжённые, а остальных детей вскоре после завтрака отправили на улицу, несмотря на громкие протесты. Дом непривычно затих. Остаться удалось только старшей сестре Марка, Сари: похоже, мать уже слишком устала, чтобы продолжать с ней спорить.
Они кого-то ждали.
Марк сидел рядом с сестрой на одной из кроватей и сосредоточился на том, чтобы не завалиться набок, почти так же сильно, как на их игре. Большую часть утра Сари придумывала всё более нелепые способы его развлечь, совершенно не обращая внимания на неодобрительные взгляды матери.
— Я выиграла. И снова выиграла! Феториа наэда сук. О, ты победил! Молодец!
Ха! Марку наконец удалось поймать её руку, прежде чем она в очередной раз ткнула его в голый пупок. Счёт, наверное, был десять — один в её пользу, но он учился.
Серьёзно, почему он так радуется победе в дурацкой детской игре? Ох, Марк. До чего же ты докатился.
— Сари, оставь ребёнка наэрте! — наконец резко сказала мать из другого конца комнаты.
— Это просто игра, — возразила Сари. На лице промелькнул знакомый Марку бунтарский вызов.
— Мы ведь не знаем…
Её перебил стук.
Тук. Тук. Тук.
Мать поднялась со стула у узкого окна. Ножки заскребли по утоптанному земляному полу. На полвздоха она замерла, потом пересекла комнату. Когда она открыла дверь, внутрь вместе с запахом сырой земли ворвался холодный воздух.
— Добро пожаловать, Мари. Мо теллес се этот дом.
Низкий голос мужчины легко разнёсся по комнате — спокойный, неторопливый.
— Добро пожаловать, отец.
Мари отступила в сторону и несколько раз поклонилась вошедшему. Терри тут же поднялся, протянул мужчине руку и сам слегка поклонился.
— Добро пожаловать, отец Варикс.
— Терри.
В отличие от отца Марка, у незнакомца не было бороды. Белые волосы были коротко острижены. На нём была тяжёлая тёмно-красная ряса почти до сапог, перехваченная на поясе золотым шнуром. Дождь затемнил ткань на плечах.
Марк едва заметил рясу. Всё его внимание уже приковала дымка вокруг Варикса.
Обычно туманное сияние вокруг родных было таким слабым, что Марку иногда приходилось всматриваться, чтобы его увидеть. Вокруг Варикса оно было невозможно не заметить. Плотные потоки обвивали его тело и медленно поднимались вверх — куда гуще всего, что Марк видел у семьи.
— Это он? На вид сторет мисзтети хал.
Варикс перевёл взгляд на Марка, и у того сжался живот. Кем бы ни был этот человек, пришёл он из-за него.
Неужели родные заметили, что он не обычный ребёнок? Это имел в виду Голос, когда предупреждал о таких, как он?
Не думая, Марк попытался спрятаться за Сари. Жалкое укрытие, но сестра сразу всё поняла. Она обхватила его рукой, прижала к себе и метнула на взрослых такой свирепый взгляд, будто могла компенсировать его полную неспособность защититься.
Марк прижался к ней теснее.
— Он фортело! Не тронутый санкрасо!
— Сари, дитя, — неожиданно мягко произнёс Варикс. — Никто не хатрнео масси. Это всего лишь сентене.
Сари немного расслабилась, хотя руку с Марка не убрала.
Марк не сводил глаз с Варикса, пока жрец приближался. Он слышал тихий скрип сапог по полу и лёгкий шелест рясы с каждым шагом. Даже если бы Марк попытался уползти, жрец мгновенно его поймал бы.
Варикс остановился перед кроватью и наклонился. От его дыхания пахло сушёными травами, дымом и чем-то горьким, незнакомым Марку.
Когда жрец наклонился ближе, из-под рясы показался медальон на шее. В центре находился диск, разделённый на семь равных частей и обрамлённый стилизованными языками пламени.
Солнце?
— Дитя, посмотри ви лака.
Не отрывая взгляда от медальона, Марк поднял глаза.
Он встретился взглядом с Вариксом и уставился в его жёсткие серые глаза. Мир исчез из его чувств. Марк больше не ощущал Сари рядом или кровать под ладонями, а звуки дома пропали. Во тьме остались лишь две серые точки.
Марк попытался пошевелиться.
Ничего не вышло.
На него что-то давило. Он не мог определить, давит ли это на тело или на разум. Казалось, источник находился глубже и того и другого. Давление ощущалось как тяжесть, с каждой секундой становившаяся всё сильнее.
Покажи нам.
Впечатление возникло беззвучно.
Покажи нам скверну Бездны.
Марк понятия не имел, что такое скверна Бездны. Сначала Голос и Пустота, теперь Бездна. Он ничего не понимал.
Давление усилилось, и вместе с ним начали всплывать воспоминания.
Двое полицейских у его двери, с пальто капает дождь. Больничные лампы, бьющие в глаза. Металлический привкус после химиотерапии. Дни, когда победой казалось просто встать с кровати. Годы спустя — вечера в одиночестве в той же квартире, куда ему совершенно не хотелось возвращаться.
Воспоминания поднимались одно за другим — нежеланные, мучительно отчётливые. Марк не понимал почему и не знал, видит ли всё это Варикс. Он даже не знал, были ли воспоминания частью испытания или лишь его собственной реакцией на действия жреца.
Он знал только, что ненавидит происходящее.
Серые точки не отрывались от него, а давление проникало всё глубже.
Всплывали новые воспоминания, и страх постепенно уступал место злости. Что бы ни делал Варикс, Марк хотел, чтобы тот убрался из его головы.
Эти воспоминания принадлежали ему.
Да как ты смеешь?
Внутри он напрягся, собирая всю волю, чтобы противостоять давлению, хотя и не представлял, возможно ли вообще сопротивляться.
БАХ!
Мир разом вернулся.
Сначала пришёл звук: дерево ударилось об утоптанную землю, Мари ахнула и закричала. Затем комната встала на место: очаг, родители, кровать под руками.
И Сари, неловко склонившаяся над опрокинутым стулом. На мгновение она выглядела почти такой же ошарашенной, как остальные.
Марк понял, что ещё секунда — и он попытался бы сопротивляться Вариксу.
— Прости! — выпалила Сари.
Она схватила стул и попыталась поставить его на место, но умудрилась задеть им кровать.
— Сари! Оставь его, осмстерли! Я же знала, что ты устроишь харттаго килтора! — крикнула Мари и поспешила к ней.
Сари тут же принялась спорить, но на этот раз мать не дала ей возможности перетянуть верх. Не прошло и минуты, как девочку уже гнали к двери.
— Успокойся, Мари. Я уже закончил, — сказал Варикс, выпрямляясь и наконец отводя взгляд от Марка. — Пока что дитя не тронуто санкрасо.
Мари обмякла от облегчения.
— Ох, я так рада, отец! Спасибо!
— Такова моя хакада.
Варикс перебирал пальцами медальон, хмурясь. Марк не мог понять, просто ли жрец задумался или заметил что-то во время испытания. Он надеялся на первое.
Наконец Варикс очнулся от мыслей и снова посмотрел на кровать. Марк тут же напрягся, когда жрец поднял обе руки к его лицу.
А затем закрыл ему глаза.
Марк уставился на него.
— Ку-ку!
Варикс развёл ладони и громко рассмеялся.
Марк недоверчиво смотрел на него. Человек, который только что запер его во тьме и копался в его воспоминаниях, играл с ним в «ку-ку».
Младенческое тело окончательно сдало. Лицо сморщилось, и через мгновение Марк уже ревел так громко, что заглушал смех жреца.
Веселье Варикса почти сразу улетучилось.
— Ох.
Мари поспешила к ним и прижала Марка к груди, тихонько приговаривая. Он всё продолжал плакать с такой силой, что ему самому было ужасно стыдно, но остановиться он никак не мог. Жрец вдруг выглядел куда менее внушительно.
— Пожалуй, мне пора, — сказал он.
Отличная идея.
— Не забудь про следующее испытание перед астриянни. Да присмотрит Сул вовкаре за этим домом.
Варикс задержался у двери, пока всхлипы Марка не стихли и не превратились в неровные икания. Затем он в последний раз виновато взглянул на него, вышел и закрыл за собой дверь.
Ещё долго после ухода Варикса Марк прижимался к матери и думал о серых глазах и о том, что могло произойти, если бы Сари не вмешалась. Но ещё важнее было другое: он понятия не имел, отреагировал бы обычный ребёнок так же.
Может, любой ребёнок инстинктивно реагировал на подобное давление. Может, жрец ничего необычного не заметил.
Воспоминание о серых точках не отпускало и возвращалось всякий раз, стоило Марку надолго закрыть глаза.
Наконец усталость потянула его ко сну. Когда веки начали смыкаться, он вспомнил ещё одну часть прощальных слов Варикса.
Следующее испытание.
Выходит, это было лишь начало.