После того, как Вилл и Силь ушли, слышно было только потрескивание огня. Велин снова открыла блокнот, хотя писать не стала. Карандаш неподвижно лежал на чистой странице.
— Сэр Сэмвелл осторожно изложил свою версию, — наконец сказала Велин. — До раздражения осторожно.
Ариен сохранял бесстрастное лицо.
— Он рассказал, что во время Бури Морса произошёл случай. Что ты вёл себя для ребёнка младше пяти лет необычайно хладнокровно. И что, когда тебе предложили награду, ты попросил именно уроки чтения и письма.
Она разок провернула карандаш между пальцами.
— Но он не сказал почему.
Ариен промолчал.
Улыбка Велин оставалась вежливой.
— Так что я спрошу прямо. Почему?
— Почему что, леди Велин?
— Почему грамотность? — спросила она. — В твоей деревне читать не обязательно. Это дорогое удовольствие, полезное в основном жрецам, чиновникам и торговцам.
— Я не собираюсь провести всю жизнь в деревне.
— Почему тогда не попросить обучение бою или прибыльному ремеслу? Почему именно чтение и письмо?
— Я хочу понять этот мир, — честно ответил он. — В книгах есть то, о чём никто в деревне рассказать не сможет. Если мне нужны ответы, я должен научиться читать.
— Вот как. Очень интересно. Понять мир, — сказала она. — Может, ты хочешь стать Учёным?
На мгновение Ариен позволил себе представить дни в библиотеке среди настоящих книг, рядом с людьми, которые действительно что-то знают и готовы это обсуждать. Со времён прошлой жизни он ни с кем не вёл таких бесед.
Эта мысль привлекала его сильнее, чем ему хотелось. Однажды он уже принял удобство за цель и отмёл эту идею.
— Не знаю. Наверное, нет. Я бы лучше исследовал мир, путешествуя. Увидел бы его чудеса своими глазами, а не через слова авторов.
— Для деревенского мальчика цели у тебя амбициозные. То, что ты умнее окружающих детей, не значит, что понимаешь мир за пределами Трёх Лугов. Первый встречный, у которого больше опыта, знаний и уровней, может тебя сокрушить. Возможно, разумнее остаться здесь. Однажды ты мог бы стать старостой. Для четвёртого сына фермера это уже было бы достижением.
Он представил, как проводит всю жизнь в Трёх Лугах, работает на тех же полях и почти ничего за ними не видит. В такой жизни не было ничего плохого. Просто он не хотел её.
Эта мысль подняла старое воспоминание. Математические соревнования, уверенность, что он особенный, и вера, будто упорства всегда достаточно. А потом — региональный финал и понимание, что сотни людей умнее него. Может быть, тысячи или миллионы.
Он посмотрел на Велин, чей тон стал резче. Почему она вдруг рассердилась? Потому что он не хотел быть Учёным? Или она решила, что он просто заносчив? Или…
— Возможно, вы правы. Может, я ничего не знаю о мире за пределами деревни.
Он взглянул на блокнот.
— Поэтому и хочу учиться.
— Чему?
— Где край.
— А если края нет? — спросила Велин.
— Тогда я хочу узнать и это.
Велин некоторое время изучала его.
— Ты не выглядишь особенно обескураженным.
— Не думаю, что вы пытались меня обескуражить.
— Нет?
— Нет. Если бы вы хотели от меня избавиться, просто сказали бы сэру Сэмвеллу, что отказываетесь.
Велин улыбнулась.
— Возможно, это было условием, на котором я согласилась преподавать. И оно может относиться ко всем троим. Мой отец был должен ему услугу, но недостаточно большую, чтобы я тратила время на избалованных детей. И не зазнавайся. Для тебя я леди Велин.
— А что вы получаете от этого, леди Велин?
Велин перестала вертеть карандаш.
— Прошу прощения?
Ариен опустил глаза.
— Когда сэр Сэмвелл назвал вас одной из своих служащих, вам это не понравилось.
Он слишком поздно понял, насколько недетски это прозвучало. Ариен принялся теребить рукав.
— Я имею в виду… вы учились в Академии. Вы Учёный. Это ведь важно.
Велин ничего не ответила.
— А сэр Сэмвелл живёт здесь, далеко от столицы, — тише закончил Ариен. — Так почему вы здесь, леди Велин?
Её улыбка изменилась.
— Ты мало что упускаешь, верно? Если ты такой умный, должен уже знать ответ.
Ариен задумался.
Разговаривать с Велин было всё равно что идти по тонкому льду. Часть его хотела рассказать о Системе, о том, что он много лет назад научился ощущать ману, обо всём, чего добился сам. Ему хотелось, чтобы она его похвалила. Велин была первым по-настоящему образованным человеком, которого он встретил в Эрадоре, и ему хотелось, чтобы она увидела в нём не просто сына фермера.
Желание усиливалось.
Расскажи ей.
Ариен замер.
Эта мысль возникла не совсем от него.
Это было не то же самое, что Приказ Сэмвелла. Тело по-прежнему его слушалось, но сама мысль казалась слишком лёгкой, слишком естественной.
— Итак, Ариен, — тихо сказала Велин, слегка наклонившись ближе. — Ты хочешь, чтобы я поверила, что в тебе есть нечто большее, чем сын фермера. Покажи.
Ему так хотелось произвести на неё впечатление, что показать магию вдруг показалось разумным.
Почему именно магию? Почему раскрыть одну из опаснейших тайн вдруг показалось хорошей идеей?
Только теперь он заметил, как много маны кружится вокруг него.
Почему он хочет выдать свою тайну?
Что-то было не так. Ариен не понимал, что делает Велин, но мана вокруг изменилась, а собственным мыслям больше нельзя было доверять.
Он сосредоточился на мане внутри тела и отгородился от всего остального.
Какая драма.
Велин сохраняла улыбку и наблюдала, как мальчик борется с собой, словно от его ответа зависела судьба королевства.
Дети принимали себя чересчур всерьёз.
Ей почти стало его жаль. Почти. Ему ещё не исполнилось и пяти, а он уже разговаривал с ней как равный: взвешивал её слова и проверял, сколько она готова открыть. За уверенность его можно было похвалить.
Она не раз замечала, как пристально он за ней наблюдает. Любопытство у него было не детское. Он тщательно оценивал, что она знает и сколько расскажет, а также когда безопаснее спрятаться за маской невежественного деревенского мальчика. Он хотел получать от неё ответы, сам почти ничего не раскрывая.
А может, дело было в её Навыках?
Магнетическое присутствие, один из двух её редких Навыков, было крайне полезно — особенно после первого развития. Это пассивная способность, слегка влияющая на окружающих и заставляющая их относиться к ней добрее, охотнее помогать. После дальнейшего развития её действие усиливалось: люди становились откровеннее и охотнее признавались.
Для её Профессии это очень полезно.
Но в последнее время она долго жила в столице, где высокая концентрация маны, Защитных чар и людей высоких уровней. Возможно, она утратила сноровку в управлении Навыком, и для жителей далёкой провинции его влияние оказалось слишком сильным.
И всё же мальчик был не так плох. В его глазах она видела жажду знаний. Он не пытался польстить ей, заявляя, будто тоже станет Учёным. В конце концов, не его вина, что он вырос среди идиотов.
Навык подталкивал людей к доверию и делал их разговорчивее.
Большинство детей к этому моменту уже болтали бы без умолку.
Ариен — нет.
Его лицо напряглось, а потом стало пугающе неподвижным.
Велин впервые почувствовала укол тревоги. Он больше не пытался её впечатлить. Он пытался вырваться.
Мгновение спустя он заметно расслабился.
— Дело в уровнях, — слегка хриплым голосом ответил он, заставляя себя посмотреть ей в глаза. — С тремя способными и жаждущими учиться детьми вы быстро получите уровни в Преподавании. Наверное, полезный навык, если вы когда-нибудь захотите читать лекции в Академии, леди.
— Вот видишь? Ты и правда сообразительный. — Велин улыбнулась ему как можно теплее. — Можешь идти домой. Завтра начинаем ровно в восемь. Не опаздывай.
Мальчик поднялся и быстро вышел, скрывшись в коридоре. Через мгновение она услышала, как закрылась дверь.
Ей ещё предстояло решить, включать ли Ариена в свой отчёт. Начальство рассердится, если кто-то другой обнаружит его раньше, но доносить на умного пятилетнего ребёнка лишь по интуиции вряд ли поможет её положению. Лучше понаблюдать, поучить его и посмотреть, что останется, когда новизна пройдёт.
Если он и правда необычный, тогда у неё появится нечто стоящее для отчёта.
Он не так умён, как ему кажется, но пятилетний ребёнок, способный активно сопротивляться её редкому Навыку, может хотя бы сделать это назначение менее скучным. Хотя это не делает отправку сюда менее оскорбительной. Она всё ещё считала происходящее незаслуженным наказанием за провал, в котором даже не была виновата. Не её вина, что граф Серион вдруг решил нарушить двадцатилетнее воздержание и выпить вино, предназначенное для жены.
Уровни в Преподавании и должность в Академии. Смехотворно.
Академия уже ясно дала понять, что о ней думает. Пусть древние окаменелости и дальше занимают свои лекционные залы.
Однажды она будет выше их всех.
И когда этот день настанет, они точно вспомнят, кого выбросили.
Как думаете, чего на самом деле добивается Велин?