Лазарет Академии стоял недалеко от главных ворот. Это было широкое двухэтажное здание из того же красного кирпича, с которым Ариен уже успел связать кампус. Оно было значительно красивее большинства общежитий. Каменные лозы обвивали высокие окна, арки украшала резьба с цветами, а в нишах по сторонам входа за посетителями наблюдали небольшие статуи богов и легендарных героев.
Очередь снаружи впечатляла куда меньше. Она тянулась от входной арки почти до середины двора.
Ариен замедлил шаг.
За женщиной, на чьих украшениях хватило бы денег несколько раз купить дом его семьи, стоял рабочий в залатанных штанах. Рядом с пожилым мужчиной, тяжело опиравшимся на трость, ждали двое солдат. Дальше мать прижимала к груди кашляющего ребёнка, а богато одетый аристократ нетерпеливо смотрел на двери.
Похоже, никому не оказывали особых привилегий.
Во главе очереди за высоким столом сидел скучающего вида студент Дома Пера. Он задавал каждому пациенту несколько вопросов, что-то записывал и либо выдавал бумажку, либо отправлял прочь.
Ариен всё ещё наблюдал, когда к столу подошёл аристократ. Обмен занял меньше минуты. Клерк покачал головой. Мужчина поморщился, но ушёл, не споря, и хромавший рабочий за ним шагнул вперёд.
Хм.
Возможно, разговоры Академии о том, что на её территории положение не имеет значения, были не пустым звуком.
Ариен обошёл очередь и вошёл внутрь.
В холле пахло травами, потом, чистым бельём и чем-то металлическим. Вдоль стен стояли скамьи, все занятые пациентами с номерками или родственниками, на которых они опирались. Несколько человек взглянули на чёрную мантию Академии Ариена и снова повернулись к широким деревянным дверям в дальнем конце.
Вскоре двери открылись. Мужчина вышел спиной вперёд, без конца кланяясь кому-то за дверью.
— Буду молиться за каждого из вас! Каждый день! Пусть Сул хранит всех магистров-целителей этого места!
Пока двери оставались открыты, Ариен услышал голоса, торопливые шаги и чей-то крик изнутри.
Мужчина выпрямился и обратился ко всем ожидавшим, словно они попросили его объяснить.
— Изгнанники богов, говорю вам. Два года! — Он хлопнул себя по пояснице. — Два года эта проклятая штука меня мучила. Мази, отвары, упражнения, мерзкая вонючая паста, которую расхваливал травник. Ничего не помогало. А там провёл всего несколько часов — и всё прошло. — Он снова хлопнул себя по пояснице. — И ни единой медной монеты не взяли!
Он в последний раз поклонился дверям и ушёл такой пружинистой походкой, что рассказу вполне можно было поверить.
Ариен проводил его взглядом. Начинал понимать, почему целителей Академии так высоко ценили. Затем вспомнил, что ему самому уже пора было войти.
Он подошёл к двери и постучал.
— Позовём, когда подойдёт ваша очередь! — крикнул кто-то изнутри.
Ариен подождал и постучал снова.
— Что за груб…
Дверь открылась ровно настолько, чтобы выглянул помощник.
Он нахмурился, затем посмотрел на мантию Академии.
— Студент?
— Да.
— Что ты здесь делаешь?
— У меня практика с магистром Ламарал. Я не знал, куда идти.
Помощник снова осмотрел его, задержав взгляд на лице.
— Первокурсник?
— Да.
Он распахнул дверь шире и отступил.
— Ладно, заходи. Магистр Ламарал у дальнего края, возле пациентки в красном. Увидишь толпу вокруг неё.
— Спасибо.
Ариен прошёл внутрь и оказался в огромной палате, куда более оживлённой, чем холл.
Кровати занимали обе стороны помещения, почти на каждой лежал пациент. Студенты сновали между ними, неся миски, чистые бинты, лекарства, подносы с инструментами и бутылочки с жидкостями полудюжины цветов.
Одни тихо разговаривали с пациентами. Другие меняли повязки. Несколько групп стояли вокруг старшекурсников или целителей, наблюдая за магическим лечением. Почти никто не оставался на месте дольше нескольких секунд.
Сперва Ариен почти ничего этого не заметил. Вся палата была пропитана маной Жизни.
Чувство Маны открылось почти инстинктивно. Зелёно-золотые частицы, намного более плотные, чем он обычно встречал, плыли по воздуху переплетающимися потоками. Одни были частью активного исцеления, другие собирались возле артефактов, закреплённых между кроватями. Но не вся мана была искусственной.
Внимание Ариена переместилось к подоконникам.
Там стояли десятки растений: цветущие травы, широколистные лианы и незнакомые кустарники в керамических горшках. Каждое слабо резонировало с маной Жизни.
Здесь было не меньше пятидесяти кроватей, почти все заняты. Учитывая, сколько людей двигалось между ними, Ариен предположил, что в палате больше сотни человек.
У дальнего конца палаты выделялось одно скопление маны, отличавшееся от всего остального. Он направился к нему.
Дюжина студентов образовала полукруг вокруг кровати. Ариен остановился позади них.
Под тонким одеялом лежала молодая женщина, а рядом стояла черноволосая целительница, обеими руками прижавшись к её груди.
Ламарал Хетвин.
Велия предупреждала, что Ламарал выглядит необычайно молодо. Теперь Ариен понял, что она имела в виду. Он дал бы ей около двадцати пяти. По словам Велии, ей было ближе к пятидесяти.
Велия говорила, что Ламарал могла бы заработать целое состояние, леча аристократов в частном порядке, но вместо этого много времени отдавала студентам и лазарету. Судя по толпе снаружи, Ариен понимал, как это создало ей такую репутацию.
Она была привлекательна: чёрные волосы обрамляли молодое лицо, ясные голубые глаза были опущены в сосредоточении, а на коже не было заметно следов возраста, каких Ариен ожидал бы от человека почти пятидесяти лет. Вероятно, высокая Живучесть.
Внимание Ариена переключилось на плотные потоки маны Жизни, шедшие от ладоней Ламарал в тело пациентки.
Он годами пользовался маной Жизни: лечил травмы, экспериментировал с регенерацией и учился всё точнее направлять её по живым тканям. То, что делала Ламарал, почти не походило на ту же магию. Через Чувство Маны поток был намного плотнее любого, который мог создать Ариен, но каждая нить оставалась под точным контролем.
Он забыл о представлении и наблюдал, как следующие несколько минут поток постепенно ослабевает, становится тоньше и наконец исчезает полностью.
Ламарал убрала руки, и женщина открыла глаза. Она выглядела молодой, возможно, ей не было и двадцати, но усталость делала её старше.
Через несколько мгновений она села, свесила ноги с кровати и осторожно выпрямила спину. Сделала несколько медленных вдохов — каждый глубже предыдущего. Когда боли не возникло, её глаза расширились, и она вдохнула ещё раз, словно проверяя, не вернётся ли боль.
— Я выздоровела? Так и останется?
— Да.
Голос Ламарал оказался глубже, чем ожидал Ариен.
— Повреждённая ткань зажила правильно. Несколько дней может ощущаться дискомфорт, но он должен пройти.
Она жестом подозвала одну из студенток.
— Улия, приготовь травяную смесь, которую мы обсуждали, и объясни ей, как её заваривать. Раз в день следующие две недели.
— Да, магистр.
— Покажи и дыхательные упражнения. Пяти минут перед сном будет достаточно.
Пациентка быстро кивнула.
— Спасибо. Огромное спасибо, я…
Ламарал слегка улыбнулась ей, затем повернулась к студентам вокруг кровати.
— Остальные сдадут наблюдения за всей процедурой: приём пациента, диагностика, лечение и выписка. Укажите все заклинания, которые, по вашему мнению, можно было применить, и объясните почему.
Несколько студентов сразу принялись писать. Ламарал посмотрела поверх них и заметила Ариена.
— Ариен. За мной.
Она направилась к дальнему краю палаты. Несколько студентов проводили их взглядом, пока Ариен поспешно догонял.
— Слышала, ты получил первую специализацию Аспекта Жизни?
— Да, магистр.
— В восемь лет.
Ариен взглянул на неё.
— Да, магистр.
Ламарал открыла другую дверь.
Ариен последовал за ней в более тихую палату с меньшим числом пациентов и студентов. Но почти в каждой кровати лежал человек, чьё состояние делало травмы в первой палате ничтожными.
Одному мужчине отрезали ногу выше колена. У женщины дальше по палате ожоги покрывали половину лица и обе руки. Ещё один пациент был почти полностью скрыт под бинтами.
Здесь сильнее пахло кровью и лекарствами, а под ними Ариен ощущал ещё нечто. Ману Смерти.
Он замедлил шаг, но Ламарал продолжала идти.
— Ты практиковался на животных или людях?
В её голосе было что-то насторожившее Ариена. Она звучала не просто любопытно. На мгновение у него возникло неприятное ощущение, что он сделал что-то не так и она уже об этом знала.