Дождь начался вскоре после рассвета.
Сперва это была лишь холодная дымка, плывшая над палубой. К полудню вода с такой силой барабанила по доскам, что заглушала обычный разговор.
Ариен попытался отсидеться внизу, но продержался меньше получаса. Корабль скрипел при каждом сильном крене, фонари раскачивались на крюках, а моряки, проходившие по тесным коридорам, почти не разговаривали. Их спокойствие должно было успокаивать. Вместо этого Ариен представлял всё, что творилось за бортом.
На палубе хотя бы можно было видеть, с чем они столкнулись. И, судя по лицу Фенрея, дождь был наименьшей из их проблем.
Капитан стоял у носа, держа в ладонях странный бронзовый прибор. Внутри друг друга были вставлены несколько узких трубок и колец, каждое из которых вращалось независимо. Время от времени Фенрей поворачивал одно кольцо, ждал, а затем брался за другое.
На Земле Ариен принял бы его за замысловатую механическую головоломку. Здесь же прибор сразу выдавал ману, пульсировавшую внутри. Ариен чувствовал её даже сквозь бурю. С каждым поворотом кольца менялось и течение маны, прокладывая столь сложные узоры, что Ариен не мог за ними уследить.
Он не понимал, помогал ли прибор ориентироваться, отслеживать шторм или делать и то и другое.
Команда вокруг Фенрея продолжала работать. Поправляли паруса, проверяли канаты, закрепляли незакреплённый груз. Никто не толпился у капитана и не спрашивал, что он обнаружил. Но Ариен замечал, как часто люди поглядывают в его сторону.
Примерно через час Фенрей наконец остановился. Он сложил прибор, убрав его части одну в другую, отнёс под кормовую палубу и вскоре вернулся без него. На этот раз он направился прямо к Майли, стоявшему у штурвала.
Из-за дождя Ариен не слышал их разговора, но по реакции Майли всё понял. Тот напряг челюсть и бросил взгляд на стену облаков позади.
Фенрей занял место у штурвала, а Майли повернулся к команде.
— Убрать часть парусов! Закрепить всё на носу! Товин, возьми двух человек и снова проверь трюм!
Палуба пришла в движение.
Моряки полезли по вантам, пока корабль раскачивало под ногами. Они перебирались по скользким от дождя канатам, словно мачта не ходила ходуном. Один мужчина, держась за линь, перелетел к другому, поймал его одной рукой и без заминки ступил на рею.
Ариен уставился на него. На полосе препятствий Уилла он за последние десять секунд трижды сорвался бы насмерть.
Вот как выглядят натренированные Навыки.
Крик прорезал шум дождя. Ариен обернулся и как раз увидел, как Санрей вырывается из разговора с Майли.
— Я могу выполнять свою работу!
— Будешь выполнять ту, что я тебе поручил.
Санрей покраснел. Он открыл рот, но, похоже, передумал говорить то, что собирался, и направился к люку. Майли проводил его взглядом. На миг старый моряк выглядел не как бесконечно терпеливый первый помощник, которого знал Ариен, а как уставший дед.
Затем Майли заметил Ариена и взглянул на люк. Ариен вздохнул. Видимо, это тоже было приказом. Он поднялся и поспешил следом за Санреем.
Идти далеко не пришлось.
Санрей стоял внизу лестницы и колотил по деревянной переборке так, что Ариен задумался, что сдастся первым — доска или костяшки.
— Не помешал? — спросил Ариен у него за спиной. — Могу поискать топор, если поможет.
Санрей резко обернулся.
— Меня отправили вниз! — Он снова ударил по стене. — Идёт настоящий шторм, а отец хочет от него уйти. Все остаются на палубе, кроме меня.
Дождь барабанил по доскам над головой. Где-то наверху кто-то выкрикнул приказ, за которым последовал тяжёлый топот бегущих ног.
— Фенрей и Майли выглядели обеспокоенными, — сказал Ариен. — Если они считают, что опасность настолько велика, что отправили тебя сюда, может…
— В этом-то и проблема!
Санрей снова ударил кулаком по стене, на этот раз слабее.
— Как мне повышать уровни, если меня каждый раз прячут, когда становится опасно? Месяцами уровни Навыков не меняются.
Ариен внимательно посмотрел на него. Санрей раньше об этом не говорил. На миг Ариен подумал, не сказать ли ему, что понимает его лучше, чем тот предполагает. Застой был одной из причин, по которым он пересекал полкоролевства, чтобы добраться до Академии.
Но он сказал:
— Отец не сможет защищать тебя вечно. Но если спорить с его приказами на глазах у команды, вряд ли он решит, что ты готов.
Санрей напряг челюсть.
— Я знаю.
— Тогда…
— Ты не понимаешь. — Санрей шагнул ближе. — Система награждает тех, кто бросает себе вызов. Если я буду делать всё точно так же, как отец и Майли, то окажусь ровно там же, где они.
— И это так ужасно?
Санрей вздрогнул, но гнев пересилил.
— Ты не понимаешь. Ты едешь в Вейхолд сидеть в комнатах и читать книги, пока другие по-настоящему живут.
Ариен приподнял бровь.
— Вот как, по-твоему, живут сухопутные крысы?
— Думаю, ты мальчишка, который говорит так, будто всё знает. — Санрей протиснулся мимо. Его плечо так сильно толкнуло Ариена, что тот врезался в противоположную стену и потерял дыхание. Когда он выпрямился, Санрей уже исчезал в тёмном коридоре.
— Подростки, — пробормотал Ариен, потирая ушибленную спину.
Он хорошо помнил себя в пятнадцать: постоянные сравнения, страх перед будущим и уверенность, что каждый взрослый, стоящий на пути, просто ничего не понимает.
Система превращала всё это давление Санрея в цифры.
По корпусу прокатился низкий гул. Ариен замер. Это не было похоже на гром. Корабль вдруг накренился, и Ариен вцепился в стену обеими руками, пока наверху что-то тяжёлое грохнуло. Сквозь палубу едва донёсся голос Майли:
— Держи этот канат!
Ссора с Санреем подождёт. Ариен поспешил обратно к лестнице.
Следующие несколько часов «Золотая мидия» летела вперёд. Корпус стонал, канаты пели под натяжением, а каждый раз, когда корабль нырял с гребня очередной волны, желудок Ариена будто оставался где-то позади. Скорость захватывала дух — до тех пор, пока он не задумывался, сколько ударов выдержит деревянный корпус, прежде чем перестанет быть кораблём.
Поначалу казалось, что им и правда удастся обогнать шторм.
Впереди на горизонте ещё оставалась полоска синего неба — ослепительно яркая на фоне тёмной стены облаков, которая гналась за ними. Фенрей держал нос под углом к ветру, понемногу меняя курс, а Майли передавал его команды по палубе. Моряки начинали двигаться ещё до того, как первый помощник успевал договорить: тянули канаты, меняли паруса, закрепляли всё, что могло сорваться.
Ариен едва успел восхититься их слаженностью, как Майли его заметил. Первый помощник указал на бочки у люка.
— Привяжись к ним.
— Я могу…
Волна с такой силой ударила в корпус, что Ариена отбросило в сторону. Майли приподнял бровь.
— Понял.
Моряк обмотал верёвку вокруг талии Ариена и привязал его к одной из бочек, а затем поспешил прочь. Похоже, вклад Ариена в спасение от шторма заключался в том, чтобы самому не стать ещё одним грузом за бортом.
Надёжно привязанный к бочкам, он мог только смотреть. И, несмотря на опасность, зрелище было величественным.
Мана Воды заполняла море, волны перекатывались и складывались одна в другую. Мана Ветра рвалась над ними яростными потоками, то пересекаясь, то закручиваясь вместе, а потом вновь распадаясь. Ариену вспомнился шторм, во время которого он нашёл сэра Сэмвелла. Тогда он мёрз, изнемогал и просто боролся за то, чтобы устоять на ногах.
Теперь он ничем не мог помочь. Команда либо спасёт их, либо нет; у Ариена не было ни хитрого плана, ни полезных земных знаний, ни уловки, которая заставила бы море повиноваться. Как ни странно, отказаться от этой ответственности было почти облегчением.
К вечеру полоска синего неба впереди исчезла. Ариен не мог понять, переменился ли ветер, устала ли команда или Фенрей просто достиг предела возможностей даже зачарованного корабля. Вскоре впереди остались только облака и дождь.
— Убрать паруса! — проревел Майли.
Моряки бросились в снасти. Один за другим паруса убирали и связывали, пока оставшееся полотнище яростно хлопало над головами. Фенрей ненадолго уступил штурвал Майли, чтобы забрать бронзовый прибор, затем вернулся, спрятав его под плащом у груди.
Они едва успели убрать паруса, когда шторм настиг их.
Дождь перестал падать сверху и полетел горизонтально. Капли хлестали Ариена по лицу. Ветер выл в снастях, заглушая голоса, если говоривший находился дальше нескольких шагов. Волны переливались через борт и заливали палубу, унося обрывки канатов, щепки и всё, что команда не успела закрепить.
Ариен крепче ухватился за верёвку, которой был привязан к бочкам. Мир за бортом исчез за пеленой дождя и брызг. Глаза почти бесполезны. Зато Чувство Маны не подводило.
Вода и Ветер теперь были повсюду: огромные спутанные потоки маны двигались быстрее, чем Ариен мог отследить. Иногда на несколько ударов сердца казалось, что они сливаются воедино, становясь чем-то, чем ни один Аспект в отдельности не был.
Ему отчаянно хотелось изучить это явление.
Над кораблём вспыхнула мана Молнии.
Ариен едва успел это осознать, прежде чем белый свет расколол темноту. Молния ударила в море рядом с кораблём — грохот будто пробил череп. Вода взметнулась выше борта и обрушилась на палубу.
Кто-то закричал.
Дальше Ариен потерял счёт времени. Остался лишь шум: крики моряков сквозь ветер, стонущие под немыслимой нагрузкой балки, волны, снова и снова бьющие в корпус, и молнии, на миг превращавшие ночь в день.
Не будь верёвки на его талии, Ариена смыло бы за борт за считаные минуты. Дважды вода накрывала его с головой. Один раз ноги оторвались от палубы, а затем он рухнул обратно так сильно, что бедро пронзила боль.
Потом кто-то упал.
Моряк высоко в снастях пытался распутать канат, когда корабль качнуло. Рука соскользнула.
На миг он повис на одной руке.
А потом сорвался.
Он ударился плечом о палубу и покатился к борту. Двое моряков бросились к нему. Один ухватил лишь рукав. Следующая волна смыла мужчину в море.
Ариен один раз увидел лицо между волнами. Руку. А потом — ничего.
Никто не остановился. Уже надвигалась следующая волна. Шторм не утихал.
Утром моряки пробегали по палубе, а теперь, измотанные, они ковыляли между канатами, ссутулившись и с каждым падением двигались всё медленнее. Один моряк вырвал за борт и сразу вернулся к своему канату. Другой продолжал работать, хотя из-под волос у него текла кровь.
Всё это время Фенрей оставался у штурвала.
В одной руке он держал бронзовый прибор, другой сжимал колесо. Иногда он выкрикивал приказ, иногда только смотрел на Майли, который, казалось, понимал его без слов. По лицу Фенрея струился дождь. Мышцы предплечий напряглись, у виска билась жилка, но руки не отпускали штурвал.
Ариен то и дело поглядывал на него.
Пока Фенрей выглядел так, будто знает, что делает, Ариен мог притворяться, что они не стоят на пороге смерти.
Следующая волна ударила сильно, но чуть слабее предыдущей. Ариен подумал, не показалось ли ему.
Позже ветер сбил одного моряка с ног, но тот поднялся, не хватаясь за канат. Потом несколько минут не было молний.
Ариен посмотрел на Фенрея.
Ни капитан, ни Майли не расслабились, но остальные тоже заметили перемену.
Моряки, до сих пор державшиеся на одном упрямстве, снова стали перекрикиваться. Кто-то рассмеялся, когда волна швырнула его на борт. Другой ответил чем-то, чего Ариен не расслышал за воем ветра.
Каждая минута на плаву теперь казалась победой. Дождь ослаб настолько, что снова показался горизонт. Между двумя рваными краями облаков выглянула луна.
Высоко над палубой раздался резкий треск.
Ариен посмотрел вверх.
Лопнул крепёжный канат. Прежде чем кто-нибудь успел добраться до него, оборвался второй. Связанный парус вырвался и раскрылся, поймав ветер с оглушительным хлопком.
«Золотая мидия» так резко накренилась, что верёвка впилась Ариену в талию. Моряков швырнуло на палубу. У кормы кто-то выкрикнул приказ, но слов было не разобрать.
Фенрей обеими руками удерживал штурвал.
Этого было недостаточно.
Сорвавшийся парус потянул корабль боком, развернув его бортом к волнам, от которых они несколько часов старались держаться под углом. За ограждением поднялась стена чёрной воды.
— Перерезать! — проревел Майли.
Кто-то двинулся ещё до того, как помощник закончил кричать.
Из люка выскочила невысокая фигура и помчалась по палубе к вантам. Мальчик взлетел наверх быстрее, чем Ариен когда-либо видел, а моряки внизу закричали ему вслед.
У Ариена оборвалось сердце.
— Санрей?
Мальчик уже добрался до середины мачты.
— САНРЕЙ! — взревел Майли.
Тот не остановился.
Мачта раскачивалась под ним, но Санрей взбирался так, словно шторм его не касался. Добравшись до хлеставшего на ветру полотнища, он обхватил одной рукой канат и вытащил нож.
Раз.
Два.
На третьем взмахе канат лопнул.
Ветер подхватил парус. Полотнище хлестнуло, словно кнут, и скрылось во тьме. Корабль под Ариеном содрогнулся и понемногу снова отозвался на движения рук Фенрея. Нос начал разворачиваться навстречу волнам.
Палубу огласили крики ликования.
Моряки выкрикивали имя Санрея. Кто-то вскинул кулак. Ариен и сам кричал вместе со всеми, смеясь, несмотря на дождь, заливавший рот.
Высоко наверху Санрей одной рукой держался за снасти, а другой поднял нож.
Даже снизу Ариен видел его широкую ухмылку.
Он справился.
Ликование продлилось три вдоха.
Чувство маны обожгла волна маны Молнии.
Не где-то за морем. Над ними. Всё тело Ариена похолодело.
— САН…
Белый свет.
Вместе с ним грянул гром.
Мир взорвался.
Что-то ударило Ариена по лицу. Во рту появился вкус крови. Сквозь звон в ушах пробились крики; обломки мачты дождём посыпались на палубу.
Зажмурившись от слепящего следа молнии, он заставил себя посмотреть вверх. Верхней части мачты больше не было.
На обломанной древесине ещё дымились следы удара — там, где всего мгновение назад стоял Санрей.
А на палубе среди щепок и разорванных канатов неподвижно лежали тела.