Ариен шёл домой с непреодолимым желанием что-нибудь поджечь.
Он надеялся, что первый день будет волнующим. Вместо этого он чуть не раскрыл всё о своей магии, Системе и, возможно, прошлой жизни.
Его спас Несокрушимый разум; без него он рассказал бы Велин всё. Навык не устранил давление, но выстроил стену между ним и мыслями. Ариен даже получил уровень и повысил несколько навыков.
Лучше ему от этого не стало.
Он посмотрел на новые характеристики.
Выносливость: 9 (8+1) Ловкость: 9 (8+1) Сила: 9 (8+1) Восприятие: 21 (19+1+1) Интеллект: 29 (27+1+1) Мудрость: 13 (12+1) Живучесть: 21 (17+1+1+2)
Свободные очки: 0
Навыки: 5/6 Чутьё маны (необычный): ур. 17 Манипуляция маной (редкий): ур. 14 Аспект Молнии (редкий): ур. 7 Аспект Огня (необычный): ур. 4 Несокрушимый разум (редкий): ур. 5 (+3)
И всё равно нет.
Теперь у него оставалась лишь одна свободная ячейка до десятого уровня, а даже тогда он не знал, не понадобится ли для Профессии Мага совершенно иной набор навыков.
Разве подобные вещи не должны быть запрещены? Влиять на чужой разум без согласия?
Ответа у него не было, а мысли по кругу только сильнее злили.
Остаток дня он провёл на лугу, вымещая злость на мёртвых ветках и пнях, пока снова и снова не истощил ману. Дополнительная Живучесть заметно ускорила восстановление, поэтому он смог потренироваться дольше обычного. К моменту, когда оба Аспекта получили ещё по уровню, настроение наконец улучшилось.
Вернувшись домой как раз к ужину, он тут же оказался в центре расспросов всей семьи. Лишь после того, как он примерно в десятый раз описал главный зал, его наконец оставили в покое.
Но заснуть удалось лишь поздно ночью: Ариен всё думал, как быть с Велин.
Проснулся он разбитым и настолько подавленным, что подумывал остаться дома. Но избегать Велин означало отказаться от единственного доступного ему источника знаний. Если нужны ответы, придётся с ней разбираться.
Он встал.
Перед уходом в поместье он съел несколько толстых ломтей хлеба с маслом и кусок сыра. Братья и сёстры смотрели на щедрую порцию с нескрываемой завистью, но Мари пресекла любые жалобы, прежде чем те начались. Ариену нужны силы, чтобы служить их господину, заявила она, а небольшое жалованье пойдёт на благо всей семьи.
Он лишь пожал плечами. Еду уступать он не собирался. Ему постоянно казалось, будто вместо желудка у него чёрная дыра, а в последнее время он начал тревожиться, что просто недоедает и не сможет нормально расти. Некоторые дети из самых бедных семей деревни были заметно меньше сверстников: худые конечности, ноги, странно изгибавшиеся под ними.
Когда он добрался до поместья, Уилл уже ждал во дворе. По раскрасневшемуся лицу и поту на шее было видно, что он только что закончил тренировку.
Мальчик улыбнулся и протянул руку.
— Добро пожаловать в наш дом. Всё, что принадлежит нам, принадлежит и тебе.
— Спасибо, Уилл. Ты с утра тренировался?
— Конечно. Уроки занимают почти весь день, так что остаются только утро и вечер. — Он вдруг огляделся и понизил голос, будто собирался раскрыть большую тайну. — Честно говоря, я ненавижу рано вставать. Знаю, для будущего рыцаря это недостойно, но я мог бы спать вечно, особенно если накануне была беговая тренировка.
— О, прекрасно тебя понимаю. Я такой же. Но не волнуйся, никому не скажу. — Ариен заговорщически наклонился и прошептал: — Кажется, детям нашего возраста положено подольше спать. Так мы быстрее растём, значит, сон тоже можно считать тренировкой, верно?
Глаза Вилла округлились, но прежде, чем он успел ответить, из открытой двери донёсся голос Силь:
— Сколько вы ещё будете там стоять? Каждая минута учёбы важна! Леди Велин уже ждёт!
Вилл понимающе взглянул на Ариена и пробормотал себе под нос:
— Зануда.
Ариен лишь рассмеялся и направился внутрь.
— Сегодня начинаем с букв, — объявила Велин.
На ней было коричневое платье, куда скромнее вчерашнего. Теперь она меньше походила на выпускницу Академии и больше — на студентку, которая не спала две ночи перед экзаменами.
Вчерашнее давление со стороны Велин почти исчезло. Ариен снова мог ясно мыслить рядом с ней.
— Первая буква написана вот здесь, — продолжила Велин, поднимая лист пергамента. — Переписывайте, пока результат меня не устроит. Листы беречь не нужно. Перья зачарованы, чернила исчезнут через несколько минут. Постарайтесь не сломать их. Запасных у меня нет, а в Рибенне их может не оказаться.
Ариен сразу заинтересовался перьями. Их украшали изящные серебряные узоры, а Чутьё маны подсказывало, что предметы не обычные.
Вот это практичное применение магии. Настроение тут же улучшилось.
— Хорошо. Смотрите внимательно. Это буква «реа». Начинаете в верхнем левом углу и ведёте вниз, затем возвращаетесь вверх. Видите? Потом делаете петлю, соединяете её с нижней частью — и готово. Просто, правда? Вопросы есть? Нет? Тогда начинайте. И макайте только кончик пера. Чернила повсюду мне не нужны.
Писать на новом языке оказалось труднее, чем ожидал Ариен. Он забыл, насколько письмо зависит от практики, а не только от понимания. Разум знал, как должна выглядеть буква. Рука, похоже, была не согласна.
Первые каракули на пергаменте даже отдалённо не напоминали образец. Он сравнил их дважды — на случай, если желаемое уже стало одним из его скрытых талантов.
Не стало.
Что ж, никто не обещал, что будет легко.
Через час и множество неудачных попыток, которых он не стал считать, ему показалось, что получается лучше.
Велин несколько раз поправила его, но почти всё внимание уделяла Виллу, которому, вероятно, не суждено стать писарем. Ариен мог бы порадоваться, что справляется лучше него, если бы не воспоминания о прошлой жизни и тот факт, что Силь уже полчаса назад разрешили перейти ко второй букве.
— На сегодня с письмом закончили. Вилл, вечером потренируйся. Теперь займёмся основами математики, а остаток утра посвятим высокому аринтскому. Как вам? Отлично, — сказала Велин, не дожидаясь ответа.
Вилл выглядел так, будто вот-вот заплачет. Силь сияла.
Ариен быстро освоил систему счисления. Самым трудным после этого оказалось притворяться, будто сложение и вычитание ему в новинку. К счастью, Вилл и Силь справлялись достаточно хорошо, поэтому не приходилось изображать полное невежество. Заодно он мог уделить больше внимания ломтю хлеба со сливками и мёдом, который им дали во время урока. Он не знал, дело ли в однообразии привычной еды или в каком-то скрытом кулинарном навыке, но не помнил, когда в последний раз ел что-нибудь настолько вкусное.
Высокий аринтский вернул его с небес на землю.
Даже представиться было сложно. Простую фразу «Меня зовут Ариен» можно было сказать как минимум шестью способами — в зависимости от положения в социальной иерархии, статуса собеседника и, что интересно, иерархии Системы.
Здесь блистал Вилл.
Велин похвалила его за природную способность усваивать новые формы и правильно ставить ударения, из-за чего Силь начала бросать на него встревоженные взгляды. Её энтузиазм заметно угас, когда выяснилось, что придётся не только начинать заново, но и отучаться от нескольких дурных привычек, которым её, похоже, научила мать.
Когда Велин наконец объявила урок законченным, даже Силь выглядела облегчённой.
— Ариен, пробежишь со мной полосу? — спросил Уилл, растирая виски. — Я обычно делаю несколько кругов перед обедом. Увидишь, это гораздо веселее учёбы.
— Хм. Почему бы и нет? — подумав, ответил он.
Бежать ему не особенно хотелось, но он хотел проводить больше времени с Уиллом. А главное, оставался шанс, что приглашение каким-нибудь образом включало обед.
Они вышли наружу, оставив Силь за пергаментом: она всё ещё упражнялась в написании третьей буквы. Может, в будущем она собиралась стать писарем.
Полоса препятствий находилась в некотором отдалении от хозяйственных построек. Когда Ариен наконец разглядел её целиком, он застонал. Соглашаясь, он представлял себе ровный участок для бега.
— Сначала туннель, по нему надо проползти. Немного темно и тесно, но не очень трудно. Потом стена. Вот она сложнее. Не переживай, она не совсем гладкая. Видишь тёмные пятна? Это зацепки для рук и ног. Крефт говорит, что со временем я смогу обходиться без них. Круто, да?
Уилл почти не переводил дыхания.
— После стены будет…
Похоже на полосу препятствий морской пехоты, — подумал Ариен, пока мальчик с энтузиазмом показывал остальные участки.
Некоторые имели смысл — например, узкая балка длиной в несколько ярдов, подвешенная примерно в метре над землёй. Уилл называл её «Шатуном».
Другие выглядели совершенно нелепо. Ариен понимал, зачем уворачиваться от трёх огромных качающихся маятников, но, оказывается, одно упражнение заключалось в том, чтобы встать на большую доску неподалёку и принять на себя все удары.
— Ну что думаешь? — спросил Уилл с таким видом, будто показывал драгоценную коллекцию.
Ариен уставился на полосу.
— Думаю, надо было сначала уточнить, что ты имеешь в виду под «несколькими кругами».
Уилл ухмыльнулся.
— Ты справишься.
Не справился.
Туннель оказался вполне простым. Стена — нет. Уилл вскарабкался на неё за несколько секунд, а Ариен почти минуту искал зацепки, прежде чем наконец перевалиться через верх. «Шатун» дважды сбросил его в грязь, и к маятникам руки уже дрожали.
Уилл ждал, когда Ариен сильно отставал, и бодро подбадривал его, как человек, забывший, насколько трудно ему самому было вначале. Когда Ариен наконец споткнулся у финиша, весь в грязи и тяжело дыша, Уилл уже спрашивал, не хочет ли он пробежать ещё раз.
Ариен решил, что рыцари — сумасшедшие.
К тому времени, как они вернулись в дом, всё тело Ариена болело, он был измотан и уже начал покрываться синяками.
О боли стало значительно легче забыть, когда перед ним поставили тарелку картофельных оладий, щедро политых рагу. Он помнил первый кусок. А потом каким-то образом доедал последний оладушек и тоскливо смотрел на пустую тарелку.
К счастью, за столом он был наедине с Уиллом, который с восхищением переводил взгляд с Ариена на почти нетронутую еду. Что ж, на полосе препятствий будущий рыцарь оказался быстрее, зато в еде чемпион — Ариен.
Однако, когда он отправился домой, почти всё тело ныло. Ноги болели при каждом шаге, руки казались тяжёлыми, а мысль о новых тренировках изматывала.
Может, сегодня пропустить занятия магией? Он и так достаточно сделал, один пропущенный вечер ничего не изменит. Можно продолжить завтра.
Он представил Силь, склонившуюся над пергаментом, и Уилла, переодевавшегося в тренировочную одежду. Ни один из них не собирался отдыхать.
Ариен вздохнул и направился к лугу.