К последнему дню перед выходными ранний подъём, чёрная мантия Академии и путь в окружении сонных студентов к Дворцу уже начали казаться странной рутиной.
Занятия были полезны, хотя не всегда так, как ожидал Ариен. Годы экспериментов уже позволили ему в некоторых областях выйти за пределы программы первого курса, но одновременно оставили огромные пробелы в знаниях.
Он изучал магию так: находил нечто интересное, тыкал, пока оно не реагировало, а потом двигался в обратном направлении, пытаясь объяснить результат. Академия начинала с противоположного. У всего были названия, категории, конкурирующие теории и, как правило, несколько предупреждений о последствиях ошибки.
Ариен обнаружил, что ему нравится такой подход гораздо больше, чем ожидалось, даже когда сам предмет был мучительно скучным.
Большинство занятий первого курса вели не магистры, а их помощники. Многие выглядели так молодо, что Ариен подозревал: они сами лишь недавно перестали сидеть по другую сторону класса.
«Теорию маны» преподавал особенно увлечённый помощник, который, казалось, считал неопределённость величайшим достижением магической науки.
— Сейчас существует семь главных теорий происхождения маны, — объявил он на втором занятии.
Джилли тут же подняла руку.
— Какая из них верна?
— Мы не знаем, — ответил помощник, похоже, восхищаясь этим фактом. После этого он почти всё занятие объяснял почему.
Ариена это странным образом ободрило. Он вырос среди людей, воспринимавших ману как обычный факт жизни. Она существовала, потому что существовала. Если поколения учёных до сих пор спорят об ответе, значит, в мире ещё оставались вопросы, на которые никто не нашёл ответа.
«Открытие маны» оказалось куда менее интересным.
Преподавательница начала с того, что развернула огромный пергамент с изображением человеческого тела, покрытого сотнями тонких линий.
— К концу семестра вы будете знать названия и расположение каждого крупного канала маны на схеме.
Буд посмотрел на изображение, затем на Ариена.
— Я совершил ужасную ошибку.
Ариен почти с ним согласился. И всё же даже это занятие пригодилось. Годами он чувствовал движение маны в собственном теле, но не знал, как называются половина путей, где, по мнению магов, они начинаются и заканчиваются и какие каналы особенно уязвимы.
«Открытие Аспектов» быстро стало любимым предметом Ариена, хотя помощник Литвик, казалось, больше присматривал за классом, чем преподавал.
Это был тот же молодой человек, который присутствовал при регистрации Ариена. Тот лишь недавно узнал, что, несмотря на работу рядом с магистрами, Литвик ещё не получил это звание.
Каждое занятие начиналось одинаково: Литвик приходил со стопкой документов, бросал их на стол и активировал артефакты в комнате.
— Сядьте удобно, — сказал он на первом уроке. — Не манипулируйте маной. Не пытайтесь ничего заставить. Если почувствуете что-то необычное, наблюдайте. Вот и всё.
Джилли подняла руку.
— А что именно мы должны почувствовать?
— Если я скажу, вы всё занятие будете искать именно это, — ответил Литвик. — Закройте глаза. Если заметите что-то необычное, наблюдайте. Не пытайтесь ничего вызвать.
Затем он вернулся к столу, открыл принесённую стопку бумаг и принялся работать.
Ариен ожидал большего. Но на этом всё и закончилось.
Когда артефакты включились, шум в коридоре стих. Даже скрип скамеек и шорох мантий казались далёкими. Плечи Ариена постепенно расслабились, дыхание замедлилось, и через Чувство Маны он заметил, что меняется и мана в комнате.
Первое занятие посвятили Воде.
Ариен сосредоточил Чувство Маны и сразу увидел разницу. Частиц, связанных с Водой, было куда больше обычного. Они плавали между скамьями, собирались возле артефактов и перемещались медленными потоками, напоминая осадок в толще речной воды. Ариен никогда не видел места, так сильно насыщенного одним Аспектом.
Остальные уроки проходили примерно так же. Время от времени Литвик активировал другой набор артефактов, а класс сидел в тишине с закрытыми глазами, стараясь расслабиться. Судя по случайным нахмуренным лицам, движению плеч и приоткрытым глазам студентов, проверявших, не справляется ли кто-нибудь лучше, почти никому это не удавалось.
Ариен, напротив, начал ждать эти часы с нетерпением. Каждый Аспект по-своему менял ману в комнате, наполняя её частицами, за которыми редко удавалось наблюдать в такой концентрации. Он следил за их движением, сравнивал один Аспект с другим и пытался связать различия с ощущениями, которые вызывала в нём мана.
Новых Аспектов он не открыл, но уроки всё равно завораживали.
На каждом занятии несколько студентов успевали заснуть.
Всего за несколько дней Ариен и остальные привыкли обедать вместе. Джилли присоединилась к нему и Буду после первого дня, вскоре появились Пори и Мелли. К третьему дню никто уже ничего не договаривался — они просто оказывались за одним столом.
На днях за обедом Джилли начала жаловаться на утреннее занятие Огня.
— Я думала обо всём, что могла. Костры, печи, свечи, горящие здания. Ничего.
— Может, Аспект испугался твоего энтузиазма, — сказал Ариен.
Она пнула его под столом, и он вернулся к еде.
О своём опыте он им не рассказывал. Незачем. Но Ариен начинал понимать, почему Академия отводила на Открытие Аспектов месяцы и даже годы. Артефакты могли убрать помехи и насытить комнату подходящей маной, но не могли установить связь между студентом и Аспектом за него.
Ариен повернулся к Буду.
— Что у тебя завтра?
Пятницы отличались от остальных дней недели. Вместо общего расписания класса 1D каждому студенту назначали несколько предметов с учётом его прошлого, интересов и того, о чём он говорил на регистрации.
Буд развернул расписание рядом с тарелкой и улыбнулся.
— Наконец что-то полезное. Коммерция, бухгалтерский учёт, торговое право, практические переговоры. В этих предметах я кое-что понимаю.
Пори наклонилась, чтобы посмотреть.
— Ты и правда рад бухгалтерскому учёту?
— Рад. — Буд снова сложил расписание. — А что дали тебе?
— Управление поместьем и дипломатия. Похоже, Академия хочет, чтобы мои наставники продолжали мучить меня за несколько сотен миль отсюда.
— Может, они заранее отправили инструкции, — тихо сказала Мелли.
Пори посмотрела на неё с обидой.
— Ты должна быть на моей стороне.
Мелли только улыбнулась. Она была такой тихой, что Ариен порой забывал о её присутствии. Обычно девушка говорила, только когда ей было что добавить.
— А что у тебя, Мелли? — спросил Ариен.
— Философия и этика.
— Звучит спокойно, — сказал Буд.
— Надеюсь.
Никто не спросил Джилли о её расписании. Она уже несколько раз его называла.
— Как думаете, мне разрешат добавить тренировку с копьём к верховой езде? — вдруг спросила она. — Если я всё равно буду учиться нормально ездить, почему бы не освоить бой верхом?
Остальные переглянулись и молча решили не поощрять её.
— Кажется, Мазерлис уже жаловался на кровати в общежитии, — чуть позже сказал Буд.
Ариен оторвался от тарелки.
— Откуда ты это знаешь?
Буд искренне удивился вопросу.
— А почему бы мне не знать?
Он почти оправился от страха, что все вокруг уже опытные маги. За первую неделю хватило теории, чтобы он успевал, а после того, как этот страх миновал, он направил энергию на то, чтобы узнать всё обо всех.
Пори мешала ему сильнее остальных. Отдельные детали намекали, что её семья древняя, богатая и куда влиятельнее, чем она говорила напрямую, но сама о себе девушка почти не рассказывала. Ариен до сих пор не понимал, почему она предпочитала обедать с ними, а не с аристократическими студентами, которые, похоже, уже знали её.
У Джилли была обратная проблема. Её отец был магом, и она пыталась наверстать всё, чему он её не научил, расспрашивая любого, кто мог знать больше. Между её энтузиазмом и привычкой Буда волноваться, что остальные развиваются быстрее, Ариен как-то стал отвечать за то, чтобы одного притормаживать, а другого успокаивать.
Их опыт отличался не меньше. Только Ариен и Мелли по-настоящему умели управлять маной. Джилли и Пори лишь недавно назначили «Чувство маны», а Буд всё ещё слегка изумлялся, когда упражнение получалось.
Ариену это странным образом нравилось. Он так долго учился в одиночку, что почти забыл, каково это — наблюдать, как другие впервые открывают то же самое.
На следующий день Ариен шёл один по гравийной дорожке к главным воротам. Он только что закончил «Теорию целительства», и занятие было совсем не похоже на остальные.
Все остальные студенты были как минимум на несколько лет старше, что вызвало немало любопытных взглядов. Преподавательница объяснила: большинство приступает к формальному изучению целительства, только когда уже умеет надёжно управлять маной, знает основы анатомии и разработало несколько подходящих заклинаний.
Ариен был исключением благодаря первой специализации Аспекта Жизни. Пока остальные попадут в лазарет лишь в следующем семестре, он должен был начать практику сразу. Не было смысла заставлять человека, способного напрямую чувствовать и воздействовать на травмы, ждать полгода только потому, что программа рассчитана на студентов без такого преимущества.
Остальным придётся подождать. Как сказала преподавательница, им нужно знать анатомию и магию исцеления, чтобы не «бесцельно бродить среди пациентов».
Ариен постарался не выглядеть слишком довольным.
Теперь, окончив утренние занятия, он шёл по дорожке к краю кампуса.
Лазарет стоял возле главных ворот; его верхний этаж уже виднелся над соседними зданиями. Ариен поправил ремень сумки и ускорил шаг.
Сегодня он наконец встретится с человеком, который будет направлять его развитие в Академии.
Ламарал Хетвин.
Один из лучших целителей Виндора и, если верна хотя бы половина рассказов, талант к магии Жизни, какой рождается раз в столетие.