Вейхолд оказался совсем не таким, каким представлял его Ариен.
В его воображении столицу окружала высокая белая стена, за которой простирались золотые поля, пересечённые дорогами и оросительными каналами. За стенами стояли бы ряды многоэтажных каменных зданий, образуя лабиринт улиц и районов — одни получше, другие похуже. В самом центре над всем возвышался бы дворец или замок, защищённый ещё одной стеной и окружённый зелёными парками, где придворные неспешно прогуливались бы в своё удовольствие.
Реальность была куда беспорядочнее. Стена у Вейхолда была — просто город давно вырос за её пределы.
Сперва Ариен заметил башни, поднимавшиеся среди сотен крыш. Проследив за ними взглядом, он наконец разглядел сами укрепления: длинную линию светлого камня, почти погребённую под разросшимся вокруг городом.
По обе стороны стены теснились здания; местами дома и мастерские почти вплотную примыкали к старой кладке. Дороги проходили через огромные ворота и продолжались между плотными рядами домов на многие улицы.
Одни ворота широко раскрылись над дорогой, по которой ехали повозки и всадники, шли пешеходы. Не зная, что это часть городской стены, Ариен мог бы принять её за огромный памятник посреди города.
Старые укрепления уже не казались границей Вейхолда. Скорее, это были останки маленького города, который столица поглотила целиком.
Ариен не мог определить, где заканчивались деревни вдоль Вина и начинался Вейхолд.
Никаких ворот, обозначавших въезд в столицу, не было. Поля не сменились улицами в один миг. Деревни вдоль Вина просто становились крупнее и теснее. Пустые промежутки между ними сокращались. Фермерские дома сменялись группами жилищ, затем рядами зданий, пока в какой-то момент между ними вовсе не осталось сельской местности.
Город тянулся на многие мили вдоль западного берега реки — слишком огромный, чтобы охватить его одним взглядом. Большинство низких зданий были кирпичными и теснились неровными рядами, хотя среди них порой встречались старые деревянные дома и большие усадьбы.
Узкие переулки исчезали между постройками. Балконы нависали над оживлёнными улицами. Из верхних окон свисало бельё, а вывески всех форм и размеров боролись за место над лавками и тавернами. Дым из сотен труб образовал лёгкую дымку над крышами.
Чем ближе баржа подходила к густонаселённым кварталам, тем труднее было различить отдельные звуки. Все дороги, какие только можно было увидеть, заполняла толпа. Торговцы спорили у лотков. Дети носились между повозками. Прачки перекликались через корзины с бельём. Собаки, куры, козы и несколько животных, которых Ариен не мог определить, бродили в пространствах, каким-то чудом остававшихся пригодными для жизни, несмотря на полный хаос. Местных это, казалось, не беспокоило.
Люди обходили повозки не глядя. Носильщики протискивались по забитым улицам с грузами, которые, казалось, должны были сделать движение невозможным. Всадники находили тропы через толпу, которую Ариену и пешком было бы не преодолеть.
Они плыли вверх по реке почти час, прежде чем очертания Вейхолда начали меняться. Беспорядочная застройка вдоль Вина постепенно уступила место более крупным и внушительным зданиям, а дальше вглубь города столица поднималась по широкому холму. Сам холм был не слишком высоким, но на ровной равнине он господствовал над пейзажем. Участки старого леса всё ещё покрывали часть склонов, прорезая зелёными полосами бесконечное море крыш.
С высотой менялись и здания. Кирпич и дерево постепенно уступали серому камню. Дома становились выше и стояли дальше друг от друга, многие были выкрашены в удивительно яркие цвета. Между ними появлялись маленькие сады. Били фонтаны. Улицы разбивали обсаженные деревьями площади.
Это должны были быть богатые районы. Люди одевались лучше, скот почти исчез, а стражников стало заметно больше. Даже улицы казались спокойнее: всё двигалось медленнее.
Порт был совсем другим. Он уступал портам Торбена и Утала по размеру, но превосходил их числом барж и небольших судов, теснившихся у причалов. Лодки прибывали вверх и вниз по реке почти без остановки.
Носильщики непрерывно двигались между кораблями и складами, перенося ящики, бочки, мешки с зерном, брёвна и товары, которые Ариен не мог определить. Одни грузы исчезали в городе почти сразу после выгрузки, другие складывали под огромными деревянными навесами в ожидании следующего судна.
— Ну что, — спросил стоявший рядом Малбек, — как тебе наша столица?
Ариен ещё мгновение помолчал.
— Она… Я, пожалуй, ожидал чего-то другого.
Малбек рассмеялся.
— Я тоже. Вейхолд выглядит так, словно кто-то сшил десяток разных городов и лишь потом понял, что нужно в десять раз больше места. — Он указал на раскинувшиеся районы. — Большинство из них когда-то были отдельными деревнями. Вейхолд рос, деревни росли вместе с ним, и в конце концов промежутки исчезли. Старая стена, которую ты видел, когда-то отмечала приблизительную окраину столицы.
Ариен оглянулся на светлые укрепления, едва видимые среди крыш.
— Теперь она почти в центре.
— Вроде того. — Малбек показал на нижние районы у реки. — Через эту часть города проходит большая часть древесины, зерна, скота и обычных товаров. Здесь же живёт немало тех, кто работает в Высоких районах.
— Высокие районы? — повторил Ариен.
— Так называются. Я не придумывал.
— Интересно, кто же это название выбрал.
— Наверное, кто-то, кто там живёт.
Ариен фыркнул. На лице Малбека появилась лёгкая улыбка.
— Там собирается большинство участников Борьбы Фракций. Хотя я предпочитаю называть это Игрой Системы.
— Почему?
— Потому что слово «борьба» придаёт происходящему куда больше благородства, чем оно заслуживает.
— Сколько в городе районов?
— Зависит от того, кого спросить и насколько подробно делить. Основные назвать проще. — Малбек стал загибать пальцы. — Королевский. Высших Домов. Знаний и Развития. Торговый. Ремесленников. Храмовый. Меча.
Ариен нахмурился.
— И это проще?
— Относительно.
— Замечательно.
— Не волнуйся. Район Знаний и Развития вернёт тебе часть веры в городское планирование.
— Часть?
— Ничего не обещаю. — Малбек показал дальше вглубь города. — Но сегодня мы туда не поедем. Гилфра живёт в Летнем районе.
Ариен проследил за его жестом, хотя с реки не мог понять, какую часть бесконечного города имел в виду Малбек.
— Это ещё один Высокий район?
— Не совсем. Скорее нейтральный. Сады, поместья, театры, таверны. Места, которые посещают люди из важных районов, когда хотят притвориться, что не работают.
— Или когда идут на очередной приём, — пробормотал Уилл.
— К сожалению, да.
— Далеко? — спросил Ариен.
— Достаточно, чтобы ехать в карете. Сегодня мы не приблизимся к центру.
Ариен испытал неожиданное облегчение. День уже подходил к концу, а после почти двух месяцев в дороге мысль ещё несколько часов осматривать город потеряла привлекательность. Вейхолд никуда не денется и завтра.
Перед тем как отвернуться, Ариен ещё раз посмотрел на холм. Несколько сооружений возвышались над крышами, но одно выделялось особенно: огромный комплекс из красного кирпича, окружённый зеленью. Длинные крылья расходились в стороны от массивного центрального здания, а тонкие башни поднимались над городом. Сотни, а может, тысячи окон сверкали в свете.
Ариен не отрывал взгляда.
Академия.
С наступлением сумерек Малбек привёз юношей в поместье Гилфры. Их тётя уже ждала в прихожей.
Конечно.
— Вот вы где! — воскликнула она, драматично прижав руку к груди. — Вы хоть понимаете, как я волновалась?
Малбек наблюдал, как она заключила Уилла в объятия, а затем сразу переключилась на Ариена. Он уже видел этот спектакль: тревога тщательно смешана с упрёком, чтобы племянникам стало стыдно, а после — достаточно тепла, чтобы возражать казалось жестоким.
Малбек видел эту роль раньше. Видел большинство ролей Гилфры. Порой он задумывался, помнила ли она сама, какая из них была первой.
— А ты, должно быть, Ариен. — Её лицо озарилось. — Заходи, заходи. Бедняжка, после такого путешествия ты, должно быть, совсем устал.
Не прошло и полминуты, как она поприветствовала его, заверила, что он может оставаться у неё сколько потребуется, расспросила о поездке и каким-то образом перевела разговор на Академию.
Малбеку не нравилось, насколько ловко она это делала.
Он остался у входа, пока Гилфра провожала обоих юношей вглубь поместья. Малбек почти пожалел Ариена.
Почти.
Мальчик представлял собой проблему, хотя Малбек ещё не решил, какого рода. Весь день он пытался отнести его к какой-нибудь знакомой категории — и каждый раз терпел неудачу.
Самым очевидным объяснением был талантливый деревенский мальчик, но оно плохо подходило. В Ариене не было отчаяния, которое Малбек обычно замечал у честолюбивых простолюдинов. А версия о скрытом знатном происхождении объясняла лишь его уверенность.
По привычке Малбек перебрал в уме прочитанные книги и истории, пытаясь найти подходящее сравнение. Ничего не нашлось. Возможно, Джакол знал бы ответ, но спросить его означало бы признать, что здесь есть что расследовать, а Малбек пока слишком мало знал, чтобы втягивать кого-либо ещё.
Он всегда предпочитал наблюдать, пока не поймёт достаточно, чтобы составить план. Семь лет в Академии не дали ему повода менять привычку.
Малбек — Книжный маг.
Соперники придумали это прозвище как оскорбление. Он никогда не понимал почему. В книгах содержались ответы, а если их там не было, обычно находилось достаточно кусочков, чтобы собрать ответ самому.
С Ариеном будет так же. Он мысленно перебрал то, что действительно знал.
Мальчику восемь лет. Он утверждает, что достиг десятого уровня, рано открыл Систему, обладает двумя Аспектами и одной специализацией Навыка. И, похоже, у него достаточно подходящих Навыков, чтобы уже претендовать на Профессию Мага.
Кроме того, он явно что-то утаивает, но, похоже, не связан ни с одной Фракцией — разве что он исключительно талантливый лжец.
Одних фактов было достаточно, чтобы всё выглядело странно. А поведение Ариена делало его ещё более загадочным.
Ничего необычного в его акценте, одежде или словаре не было. Выделялось другое: рядом с людьми более высокого положения он почти не колебался. Утром он смотрел Малбеку прямо в глаза и говорил без подобострастия, которого тот ждал от деревенского простолюдина.
Он не грубил; он просто, казалось, не понимал, что должен чувствовать себя хуже остальных. Малбек подозревал, что знатные выскочки в Академии очень постараются выбить из него это заблуждение.
Аспект Жизни в восемь лет сам по себе был бы примечательным. А достигнутая специализация делала это слишком сложным, чтобы списать всё на удачу.
Малбеку нужны были дополнительные сведения. Капитан Фенрей казался очевидной отправной точкой. Он лично сопровождал Ариена по Уталу, а затем отказался от остатка платы. Спустя миг Малбек вспомнил название корабля:
«Золотая мидия».
Несколько ненавязчивых расспросов могли бы что-то прояснить.
— Молодой господин останется на ночь? — голос привратника вырвал его из задумчивости.
Малбек обернулся. Мужчина смотрел на него с нарочито нейтральным выражением, которое слуги обычно принимали при общении с теми, кто их настораживал.
— Нет. Сообщите леди Гилфре, что я возвращаюсь в Академию.
— Конечно, молодой господин.
— Нужно готовиться к Экспедиции, — сказал Малбек, скорее себе, чем привратнику.
Он поморщился от этой мысли. Девять месяцев скитаться по лесам, развалинам, деревням и другим отвратительным местам, которые магистры сочтут полезными для учёбы.
Приключение.
Смешное слово. Восьмой год обещал быть крайне неудобным.
Он вышел наружу. Карета стояла ровно там, где он приказал её ждать. Хотя бы сегодня что-то повело себя предсказуемо.
Перед тем как сесть, Малбек остановился. Если Ариен окажется полезен, помощь ему принесёт выгоду в будущем. Если же он опасен, лучше выяснить это пораньше.
Так или иначе, мальчик только что стал частью его летних планов.
Вряд ли сегодня удастся поспать. Но в комнате ещё оставался кофе.
Эта мысль заметно улучшила его настроение.