**Письмо**
— Вот, господин секретарь, — сказал Ариен, передавая мужчине сумку, набитую пергаментными свитками. — На первой странице я оставил краткое содержание.
Кабинет Терлиса выглядел достаточно роскошно, чтобы содержать небольшую деревню. Среди мебели из тёмного дуба стояли кожаные диваны, а в стеклянном шкафу красовались бутылки, названия на этикетках которых Ариену ничего не говорили, зато выглядели они дорого. Стены украшали головы чудовищ и монстров.
Ариен сомневался, что Терлис охотился на кого-нибудь из них сам. Городской секретарь, чья огромная туша свисала с обеих сторон кресла, совсем не походил на человека, который часто гоняется за монстрами по лесам.
— Молодец, — сказал Терлис, пробегая глазами отчёт и потянувшись толстыми пальцами к голове Ариена. Тот плавно уклонился. Одного раза хватило. Рука мужчины весила целую тонну и в прошлый раз чуть не сбила Ариена с ног.
Терлис ещё немного поводил рукой в воздухе, затем сдался и сунул её в миску с колбасками на столе, не отрывая взгляда от пергамента. Он просмотрел весь отчёт за несколько минут, хотя Ариен никогда не понимал, действительно ли секретарь всё читает или лишь делает вид.
— Прекрасно. Показатели почти вернулись к уровню до происшествия. Хм. Перед отправкой Короне придётся подправить несколько цифр, но этим займёшься позже.
— Подправить, господин секретарь? Но ведь всё должно быть верно. Я дважды всё проверил.
— Мы не можем показывать Короне такие хорошие результаты. Тот прискорбный инцидент сильно нас подкосил. Столько деревень потеряно. Столько торговых налогов не собрано.
— Но Корона освободила нас от налогов на пять лет. Какая разница, если мы укажем меньший доход? Рибенна всё равно не должна с него платить, — осмелился заметить Ариен.
— Боги небесные, за что вы послали мне такой бестолковый персонал? — театрально вздохнул Терлис, воздевая руки к небу. — Если покажем, что у нас всё хорошо, льготу отменят. А если будем выглядеть так, словно едва выживаем, и продолжим просить помощи, её могут продлить, лишь бы отделаться от нас. Парень, если когда-нибудь хочешь работать на меня в ратуше, пора начать пользоваться головой.
Ариен благоразумно промолчал о том, что он не служил у секретаря и ни малейшего желания служить не испытывал.
В душе Ариен проклинал тот день, когда служащий ратуши зашёл в «Поросёнка» и застал его за подготовкой финансовых отчётов Вильды. Мужчина предложил ему несколько бронзовых монет за простую бумажную работу, и Ариен, обрадованный дополнительным заработком, совершил роковую ошибку — сделал работу хорошо.
Хуже того, он предложил улучшения.
Ну и идиот.
Ему следовало помнить главное правило любой работы — хоть на Земле, хоть в Эрадоре: один раз сделаешь больше положенного, и рано или поздно от тебя начнут ожидать того же за прежнюю плату.
Вскоре его работой заинтересовался Терлис, и секретарь начал напрямую поручать ему задания.
Разумеется, за меньшую плату.
Ариен так и не понял, действовал ли какой-то Навык или просто власть Терлиса, но тот произнёс для него очень-очень длинную речь, полную обещаний и едва завуалированных угроз. К концу разговора Ариен каким-то образом согласился на него работать.
— Да, господин секретарь. Прошу прощения, господин секретарь, — без выражения ответил он.
— Ну что ж, ступай, — сказал Терлис и внезапно проявил большой интерес к бумагам на столе.
Ариен терпеливо ждал, пока тот наконец не поднял голову.
— Ты ещё здесь? Скоро заседание совета, парень. Важные дела.
— Осталось решить вопрос оплаты, господин секретарь, — тихо сказал Ариен.
Каждый раз одно и то же…
— Ах да, да, плата. О чём мы договорились? Два серебряных?
— Четыре серебряных и ещё одно за срочную работу.
— Да-да, теперь вспомнил. Боги, столько денег, а я надрываюсь ради этого города за нищенское жалованье, — пробормотал чиновник, роясь в кошеле. — Держи, парень.
Ариен протянул руку, и Терлис положил на неё самые затёртые серебряные монеты, какие тот когда-либо видел.
— Одной не хватает, — ровно заметил Ариен.
— Ах да, это плата за урок, который я преподал тебе сегодня. А теперь ступай, парень. Я опаздываю на заседание, — объявил толстяк, глядя ему прямо в глаза и уже тянувшись за следующей колбаской.
— Спасибо за урок, господин секретарь, — ответил Ариен и вышел из кабинета.
Он знал, что спорить с чиновником бесполезно.
По крайней мере, ему уже удалось поспать почти три часа. Если поторопиться домой, можно урвать ещё немного сна перед сменой в лечебнице.
В начале дня Ариен стоял у операционного стола и разводил металлические расширители, пока работал Итрэль.
— Щипцы. Хорошо. Ножницы. Марля. Хорошо. Теперь держи крючки.
Ариен механически подавал нужные инструменты, удерживая рану открытой для целителя.
Хога, как, по-видимому, звали фермера, сыновья привезли в лечебницу, оставили на попечение Итрэля и отправились на рынок с телегой редиса. По дороге домой он, пьяный, поскользнулся на льду и неудачно упал на руку.
История довольно обычная.
Проблема заключалась в том, что он два дня терпел боль, уверяя, что всё пройдёт само. Только когда рука не стала лучше и даже алкоголь перестал помогать, он наконец согласился поехать в город.
«Только редис не забудьте!» — таково, видимо, было его последнее напутствие.
Перелом был Итрэлю по силам, но кость раздробилась. Сперва нужно было вскрыть руку, удалить свободные осколки и правильно совместить кость, а уже потом магия могла сделать остальное.
К счастью, Хог крепко спал после зелья, приготовленного Ариеном, поэтому торопиться не приходилось.
— Хорошо. Теперь закроем руку, и он будет как новенький. Сколько они платят?
— Двадцать серебряных, мастер, — ответил Ариен, который также вёл кассу и бумаги.
— Пять за эликсир, десять за процедуру, остаётся пять. Ну что, хочешь зашить?
— С удовольствием, мастер.
После того как Ариен выбрал Профессию Мага, магия перестала казаться такой непостижимо сложной. Будто у него появилась ещё одна пара глаз; именно поэтому работа помощником целителя казалась такой хорошей идеей.
Он рассчитывал принимать пациентов, убирать комнаты и выполнять поручения, а заодно часто наблюдать за целительными заклинаниями. Он делал всё это и даже больше, но магии оказалось куда меньше, чем он надеялся.
Целители Рибенны могли магически лечить открытые раны, ушибы и переломы. Во всём остальном медицина была куда менее впечатляющей. Большинство прочих проблем по-прежнему требовало обычной хирургии, а магия регенерации помогала телу восстановиться после неё.
На деле многие пациенты уходили с порошками, мазями и зельями, которые вообще не обладали магическими свойствами.
И всё же через несколько месяцев Ариен решил, что работа того стоила. Привыкнув к запахам и виду человеческих внутренностей, он начал узнавать об анатомии и медицине куда больше, чем когда-либо ожидал. Эти знания, в свою очередь, подкидывали новые идеи для применения магии Жизни.
Когда Ариен был уверен, что Итрэль не поблизости, он иногда проверял эти идеи на пациентах без сознания. Вместо того чтобы просто вливать ману в повреждённые ткани, он пытался направлять её, исходя из своего понимания травмы и того, как должно заживать тело.
Иногда даже получалось.
Платили немного. В Рибенне действовала обычная система ученичества, поэтому настоящие ученики ничего не получали, пока не становились подмастерьями. Ариен же формально был лишь помощником и за несколько часов работы получал пару бронзовых монет, а иногда и серебряную.
Если прибавить редкие отчёты для Терлиса и заработок за помощь в таверне, для ребёнка его возраста выходила хорошая сумма. Большую часть он тратил на дополнительную еду, особенно мясо: он не собирался вырасти чахлым. Остальное откладывал на будущее.
— Неплохо. По крайней мере, за те деньги, что они заплатили, — заметил Итрэль, осматривая швы. — **Адина Пэс.**
Из его рук в руку фермера потекла мана Жизни.
— Вот и всё. Через несколько недель он даже не вспомнит, какая рука была сломана. Приберёшься, парень?
— Да, мастер.
— Из-за тебя я совсем обленился. Жаль, у тебя нет маны. Из тебя вышел бы хороший ученик.
— Говорят, несколько недель назад в Оленьих Рогах нашли ребёнка с маной, мастер.
— Да. Девятилетнюю девочку. Родители согласились отправить её в Джакар.
Итрэль покачал головой.
— Наверное, она не вернётся. Большинство одарённых детей из наших краёв не возвращается.
— Почему?
— Потому что после переезда в Джакар Рибенне им почти нечего предложить. Там у магов больше работы, и большинство остаётся.
Ариен взглянул на него. Итрэль часто рассказывал о Джакаре, и Ариен уже знал наизусть половину историй из его юности, но одну вещь тот никогда не объяснял.
— А мастер сам там учился?
— Учился? Я там родился. — Итрэль улыбнулся с ностальгией. — Эх, как мы носились по узким улочкам… Однажды я даже пробрался в женскую баню. Боги, что там началось! Я рассказывал тебе эту историю?
— Может быть, раз или два, — поспешно ответил Ариен. Он уже знал, чем она заканчивается. — Но вы так и не рассказали, почему уехали из Джакары.
Улыбка Итрэля угасла.
— Была одна девушка. К несчастью, она выбрала другого.
Сари называла Итрэля древней развалиной, но для неё любой с единственным седым волосом был стариком. Широкоплечий целитель был ещё в расцвете сил, к тому же магом. Трудно было поверить, что он так и не нашёл никого другого.
— К тому же, — добавил Итрэль, — в Джакаре ты всего лишь одна крыса среди многих. А здесь мне не приходится с кем-то бороться за своё место.
Когда Ариен вернулся домой, уже стемнело. Горел каждый второй уличный фонарь, и света едва хватало, чтобы идти по деревянным настилам, проложенным по слякотным улицам.
Согласно городскому бюджету, конечно, должны были гореть все фонари, а нанятые рабочие обязаны были расчистить снег трижды за день. Проходя мимо очередного погасшего фонаря, Ариен подумал, что список всего, что Терлис и городской совет крали у Рибенны, казался бесконечным.
Иногда он задумывался, какого уровня достиг Навык Терлиса **Коррупция**. Его собственный Навык каким-то образом поднялся до десятого уровня лишь от «правки» отчётов, хотя сам он его даже не назначал.
С полезными Навыками происходило обратное. Три застряли на двадцать четвёртом уровне и отказывались развиваться, что бы он ни пробовал; несколько других тоже, казалось, замедлились. Если говорить о развитии, Рибенна начинала походить на тупик.
Когда Ариен добрался до своего этажа, по коридору уже плыл запах рагу. Если повезёт, его ждёт ужин, а не очередной серьёзный разговор с Алией.
Он тихонько постучал и вошёл.
— Ариен, это ты? — раздался голос сестры.
— Нет, это Санта-Клаус.
— Кто? — спросила Алия, открывая дверь их комнаты. — Кто такой Санта-Клаус?
— Один из героев другого пантеона, — ответил он и лишь потом понял, что сказал.
— Ариен, не выдумывай! Навлечёшь на нас гнев богов!
— Успокойся, Алия. Это просто история, которую рассказал Итрэль. Санта-Клаус был стариком, который пробирался в чужие дома и крал хлеб, а вместо него оставлял сладкую выпечку — от неё у детей выпадали зубы. Хорошо, что нас защищает богиня.
— Но нельзя считать её защиту чем-то само собой разумеющимся. Жрица Ува говорит…
— Что у тебя в руке? — перебил он, только теперь заметив запечатанный пергамент.
— Ах, это письмо тебе. Мне пришлось заплатить мальчику-курьеру пять бронзовых. Он получил его от купца, прибывшего из Джакары; тот купил письмо у исследователя, который добыл его в Торбене у моряка. А моряк получил его от Уилла.
— Письмо от Уилла? — Ариен уставился на неё. Неужели нельзя было начать с этого? Он взял пергамент. — Странно. Почему он не отправил его через Корлиса? Может, его брат заболел?
— Может, Уилл написал об этом в письме. Хочешь ужинать? Есть рагу. С дополнительным мясом. Жрица Ува говорит, что мужчин нужно хорошо кормить мясом, чтобы они были довольны и не нарушали божественных заповедей.
Ариен почти не услышал остального. Он уже сломал печать.