Фенрей растерянно посмотрел на него.
— Какое это имеет отношение к делу, парень…
— Я еду в Академию, — перебил его Ариен. — Я уже некоторое время как открыл Систему. Я умею пользоваться магией.
Фенрей уставился на него.
— Это какая-то шутка? Потому что если да, клянусь…
Ариен поднял руку и выпустил тонкую струйку маны Жизни.
Фенрей замолчал.
— Ты ведь чувствуешь её?
Капитан медленно кивнул.
— Мана Жизни. У меня Аспект Жизни.
— Боги… — Фенрей посмотрел на Санрея. — Ты целитель?
— Вроде того.
— Но как?
— Это долгая история. Главное, думаю, я могу ему помочь.
— Ты спасёшь его ногу?
— Я сказал, что могу помочь. — Ариен встретил его взгляд. — Я никогда не лечил настолько тяжёлые травмы. Не знаю, насколько смогу восстановить ногу, и не стану обещать того, чего, возможно, не сумею сделать. — Лицо Фенрея омрачилось, но Ариен продолжил: — Я сделаю всё, что в моих силах.
— Если это правда, я заплачу сколько скажешь.
— Мне не нужны ваши деньги. Санрей мой друг.
Санрей слабо сжал руку Ариена. Тот замялся.
— Есть одно условие.
Фенрей сразу выпрямился.
— Любое.
— По причинам, которые я пока предпочёл бы не объяснять, я не хочу, чтобы люди узнали, на что я способен, пока меня официально не примут в Академию. Это может занять несколько месяцев.
— Даю слово.
— Я не за вас переживаю. Половина команды видела ноги Санрея. Если через несколько дней после моего лечения он уже будет ходить, люди начнут задавать вопросы.
Капитан взглянул на дверь.
— Команда знает, когда нужно держать язык за зубами.
— Вы уверены?
Фенрей посмотрел почти оскорблённо.
— Я их капитан. — Он помедлил, а затем добавил: — И всё же приму дополнительные меры. Если кому-нибудь взбредёт в голову глупость, я позабочусь, чтобы у него не было возможности её исполнить.
Ариен решил, что этого придётся достаточно.
— Тогда мне нужен Майли. Он поможет вытащить щепки. — Ариен посмотрел на Санрея. — И найдите что-нибудь, чтобы усыпить его. Будет чертовски больно.
Фенрей кивнул и направился к двери.
— Отец.
Санрей смотрел на него полуприкрытыми глазами.
— Никому не говори.
Лицо Фенрея смягчилось.
— Ни единой душе.
Он вышел.
В каюте остались только скрип корабля и их дыхание.
— Ариен…
— М?
— Поклянись, что это не уловка, которую ты придумал, потому что я расплакался.
Ариен ухмыльнулся.
— Я всего лишь глупая сухопутная крыса. До такой хитрости мне не додуматься.
Санрей посмотрел на него, а потом слабо рассмеялся.
— Придурок.
— Вот теперь лучше.
Следующие несколько часов были сущим мучением.
Фенрей и Майли почти десять минут уговаривали Санрея выпить содержимое маленького флакона, который принёс Майли. Санрей подозрительно осмотрел его, потребовал объяснить, что внутри, и согласился только после обещания Майли, что проснётся с обеими ногами.
Меньше чем через минуту его веки начали опускаться. Хватка на руке Ариена ослабла, а вскоре дыхание стало ровным и размеренным.
Только тогда можно было начинать. Сперва Майли расспрашивал Ариена почти о каждом его действии, и Ариен не мог его винить. Он умел очищать раны, зашивать порезы и останавливать кровь, но с таким повреждением раньше не сталкивался.
Всё менял Аспект Жизни.
Положив руку на бедро Санрея, Ариен поддерживал тонкую струю маны, удерживая повреждённую ногу в своём восприятии. Кровеносные сосуды, мышцы, кости и нервы были видны отчётливо.
Он чувствовал, где проходят крупные сосуды, ещё до того, как Майли делал надрез. Понимал, когда осколок застрял опасно близко к одному из них, и когда неверное направление при извлечении разорвёт ещё больше тканей.
— Не этот, — сказал Ариен.
Майли замер, уже обхватив щипцами длинную щепку.
— Почему?
Ариен сосредоточился. Обломок уходил глубже, чем казалось, и упирался во что-то, ярко пульсировавшее в его магическом восприятии.
— За ним крупный сосуд. Сначала тяни на себя. Медленно.
Майли замялся.
— Доверься мне.
Старый моряк хмыкнул и поменял хватку. Щепка вышла с влажным звуком. Из раны тут же выступила кровь.
— Ткань.
Майли прижал к ней тряпку. Ариен осторожно направил ману Жизни в повреждённую ткань. Кровотечение замедлилось.
Майли уставился на него.
— Ну да, — пробормотал он. — Магия.
— Очень наблюдательно.
После этого вопросов стало меньше. Магия помогала, но работа оставалась медленной и опасной.
Некоторые щепки легко выскальзывали. Другие засели так глубоко, что любое движение грозило задеть что-то ещё. Несколько обломков раскололись внутри, и их пришлось вытаскивать по частям.
Ариен одновременно следил за руками Майли, инструментами, дыханием Санрея и постоянно менявшейся картиной ноги в своём сознании.
Небольшими порциями маны Жизни он останавливал возобновляющееся кровотечение и не давал повреждённым тканям ухудшаться. Но даже это истощало его быстрее, чем хотелось. Когда вышел последний опасный обломок, плечи Ариена горели от того, что он долго склонялся над столом. Руки липли от крови, глаза болели от напряжения, а запас маны опасно иссяк.
Наконец он отступил.
— Достаточно.
Майли посмотрел на него.
— Достаточно?
— Пока. — Ариен опёрся о край стола и ещё раз осмотрел Санрея Аспектом Жизни.
Друг всё ещё дышал. Самые опасные обломки удалены, ни один крупный сосуд не перерезан, кровотечение замедлилось. Правая нога оставалась в ужасном состоянии: сломанные кости, сильно разорванные мышцы и повреждения, которые Ариен не мог устранить с оставшейся маной.
Но впервые после удара молнии состояние Санрея больше не ухудшалось.
Ариен убрал руку.
— Я закончил.
Майли несколько секунд смотрел на ногу Санрея.
— Невероятно.
— Выглядит не слишком невероятно.
Майли фыркнул. Он выглядел почти таким же уставшим, как чувствовал себя Ариен. Рукава были закатаны выше локтей, руки и предплечья покрывала засохшая кровь, под глазами залегли тёмные круги.
— Я повидал немало магии, — сказал он, — но такой ещё не видел. Неудивительно, что целители с Аспектом Жизни берут такие деньги. Когда-нибудь будешь очень богат.
— Впереди ещё много работы. — Ариен потёр лицо и только тогда понял, что размазал по нему кровь. — И у меня почти не осталось маны. Его телу тоже нужно время, чтобы кое-что сделать самому. Я умоюсь и посплю пару часов.
Он взглянул на гамак у дальней стены.
— Как думаешь, Фенрей не будет против, если я останусь здесь? Лучше быть рядом, если что-то изменится.
Майли устало рассмеялся.
— Фенрей, наверное, отдаст тебе собственный гамак и ляжет спать на палубе, если попросишь. Он редко это показывает, но этот мальчик — свет его очей.
Ариен посмотрел на Санрея.
— Кажется, не только для Фенрея.
Улыбка Майли угасла.
— Я почти тридцать лет плавал с его отцом. Видел, как он прошёл путь от зелёного новичка, который не знал, за какой конец браться, до человека, что провёл нас сквозь шторм.
Он придвинул стул и тяжело опустился на него.
— Санрей весь в него. Та же проклятая нетерпеливость. Вдвое больше амбиций. — Майли посмотрел на спящего мальчика. — Когда я увидел, как он упал…
— Молодые всегда считают себя бессмертными.
Майли взглянул на Ариена.
— Знаешь, говоришь такие вещи, а потом удивляешься, почему люди забывают, что ты ещё ребёнок.
Ариен пожал плечами.
— Для своего возраста я необычайно мудр.
— Для своего возраста ты необычайно странный мелкий ублюдок.
— И это тоже.
Майли покачал головой.
— В моей деревне уже спорили бы, не сжечь ли тебя. На всякий случай.
Ариен прижал руку к груди.
— И лишить мир такого замечательного юноши?
Майли фыркнул.
— Поспи немного, целитель.