Быд
Весна вступила в свои права. Снег растаял, дороги раскисли, а взрослые проводили в полях всё больше времени. Даже Алию, всё ещё слабую после болезни, теперь заставляли присматривать за коровами, хотя казалось, что её унесёт первым же сильным порывом ветра.
Поэтому Марк снова проводил большую часть времени в одиночестве.
В тёплые дни он пытался пройти несколько шагов перед домом и испытывал гордость, если удавалось сделать дюжину, прежде чем плюхнуться на зад. В холодные дни он упражнялся в хижине, но по пути врезался во всю мебель подряд и ругал свою ужасную координацию.
Что до попыток разобраться с маной, то либо все герои из историй рождались гениями, либо у Марка дела обстояли из рук вон плохо. Он чувствовал ману, но управлять ею не мог совершенно. Ну, как он не родился в королевской или аристократической семье, так и гением не стал. Но сдаваться он не собирался.
К несчастью, Марк заметил и то, что мог назвать лишь регрессом, хотя, возможно, это было просто изменением. В какой-то момент странные дымки вокруг семьи исчезли.
Он не знал, что и думать. Изменилось ли что-нибудь, когда он научился ощущать ману? Или восприятие просто перестроилось, позволив ему заглядывать глубже ценой того, что раньше он видел на поверхности?
Однажды Марк бродил перед домом, поглядывая на ворота и размышляя, получится ли сбежать на «свободу», пока Сари не заметила. Тут снаружи со скрипом распахнулась тяжёлая деревянная дверь.
На пороге показалась мать; она согнулась под тяжестью корзины, набитой свёртками. Один из них сразу привлёк внимание Марка.
Мясо.
В прошлой жизни оно было обычной частью его рациона. Здесь же не появлялось на столе с конца осени.
В последние недели он всё чаще ел твёрдую пищу и уже окончательно устал от чёрствого хлеба, который приходилось размягчать во рту, прежде чем немногочисленные зубы могли с ним справиться.
Увидев Марка, мать улыбнулась, передала свёртки Сари и, сияя, подняла его на руки.
— Сегодня ведь твой особенный день, да? — спросила она тем тоном, каким взрослые говорят с маленькими детьми и домашними питомцами.
Что за особенный день?
Занося его в дом, она тихонько напевала. Давно Марк не видел её в таком хорошем настроении. Вместе с Сари она принялась готовить, и вскоре комнату наполнил приятный запах. У Марка потекли слюнки, и думать о чём-либо другом стало невозможно.
Братья и отец вернулись раньше обычного, а ещё до готовности еды все трое сходили помыться к колодцу. Уже одно это говорило Марку, что происходит что-то необычное. Обычно семья так старалась лишь перед посещением храма в Сулдэй.
Примерно через час стол был накрыт. Марк не помнил, когда в последний раз видел такое пиршество. Остальные дети сидели как стая гончих, то и дело облизываясь.
— Благодарим тебя, Сул, за эти дары, — начал Терри, взявшись за руки Мари и Сари, а те схватили за руки остальных детей. — Благодарим тебя за солнце, питающее наши посевы, и за разум, отличающий нас от Зверей. Благодарим и твою супругу Мал за всё её изобилие, за каждого ребёнка, которому она дарует силу и которого оберегает от прикосновения Бездны.
— Благодарим тебя, — хором повторили остальные.
— А теперь, прежде чем приступить к еде, мы официально поприветствуем нового члена семьи, который пережил шесть сезонов, не проявив знака Бездны. Есть предложения, как его назвать? — спросил Терри.
Никто не заговорил, и он прочистил горло.
— Что ж. С этого дня его будут звать Быд.
Марк едва начал осмысливать шесть сезонов, Зверей и тех, кого коснулась Бездна, как до него наконец дошёл выбор имени.
Быд.
Что это вообще за имя?!
Теперь он понял, кто назвал всех братьев: Вод, Дод, Зед. Марк не представлял, как Терри, знавший сотни историй, сумел дать детям имена, больше подходящие скоту. Нелепость происходящего и мысль, что до конца новой жизни его будут звать Быдом, совершенно выбили его из колеи.
Нужно было что-то сделать. Он сначала посмотрел на Терри, потом на мать, набрал воздуха и… заплакал.
Вся семья изумлённо уставилась на него. Все знали его как тихого и спокойного ребёнка.
— Кажется, ему не нравится новое имя, — задумчиво сказала мать.
— А что не так с Быдом? — Терри почесал голову, и Марк разрыдался ещё сильнее. — Может, у кого-нибудь есть вариант получше?
Любой. Только не Быд.
Несколько секунд предложений не было.
— Может, придумаем после еды? А то остынет, — предложил Вод.
Марку захотелось его пнуть. На кону стояло всё его будущее, а старший брат явно думал только о еде. Может, ему и правда подошло бы лошадиное имя.
— Если не выберем другое в ближайшие минуты, Фезраан примет имя Быд, и оно таким и останется, — ответила мать, пристально глядя на Марка.
Следующие несколько минут семья пыталась придумать хоть какое-нибудь имя. Больше всех идей предлагали братья, но выдумкой они, к сожалению, превосходили отца не намного. Марк слушал вполуха, пытаясь понять, что сказала мать.
Фезраан.
Мари сказала, что оно примет его имя, а Система показывала пустое место рядом со словом «Имя».
Неужели здесь Систему называли Фезрааном?
— Алия, хочешь что-нибудь предложить? — спросила Мари и удивилась, когда младшая дочь робко подняла руку.
Голос Алии был едва громче потрескивания очага.
— В одной папиной истории был мальчик, который хотел всё знать и повсюду заглядывал. Он напоминает мне нашего младшего брата.
— Да, это на него похоже, — сказала мать. — Как его звали?
— Ариен.
— Очень красивое имя, — сказала Мари и наклонилась к нему. — Ты Ариен?
Он не мог же их поправить. Что ему было делать — отказаться? Объяснить, что его зовут Марк и что он уже прожил целую жизнь?
Имя Ариен подходило всем, ему в том числе.
Когда Мари повторила его, Марк нарочно перестал капризничать и изобразил подобие улыбки.
— Значит, будет Ариен.
На этот раз Терри не услышал возражений.
Наконец по столу пошла еда. Несмотря на щедрые порции, она исчезла с поразительной скоростью. Вскоре семья сидела за столом сытая и непривычно разговорчивая. Впрочем, Марк подозревал, что мясо повлияло на настроение не меньше, чем его день рождения. Особенно у мужчин.
Фезраан.
Система или что-то связанное с ней. Если Мари права, через несколько минут Фезраан примет его новое имя.
Сари и Алия воспользовались моментом, выхватили его из рук матери и принялись гладить и целовать. Марк испытывал сильную щекотку, что только подзадоривало сестёр, пока Мари наконец не вмешалась: он уже начал задыхаться от смеха.
Остаток вечера он провёл на коленях у матери. Теперь она открыто гладила его по голове, пока они слушали очередную историю Терри.
Когда пришло время спать, Мари уложила его в колыбель и даже поцеловала в лоб.
Наконец Марк понял, что она имела в виду утром.
Заснуть было трудно. Теперь у него было новое имя, и оно всё ещё казалось чужим, словно принадлежало кому-то другому.
Больше двадцати лет он был Марком. Он вырос с этим именем, прожил с ним годы болезни и умер в дождливый день в другом мире. И теперь ему каким-то образом полагалось стать Ариеном.
Он перевернулся на бок. Новое имя всё ещё не казалось его собственным. Нужно было привыкнуть.
Попытка принять имя напомнила ему обо всём остальном, что он узнал во время церемонии.
Семья официально принимала ребёнка только после шести сезонов и каких-то испытаний, призванных определить, не коснулась ли его Бездна.
Сама мысль была жуткой. Марк не особенно хотел знать, сколько детей до этого не доживали и что происходило с теми, кто испытания не проходил.
И ещё эти шесть сезонов. Четыре были понятны: весна, лето, осень, зима. А какие ещё два? Сколько на самом деле длился год в Эрадоре?
Не зная этого, Марк не мог даже толком оценить, как долго ему удастся притворяться, будто он ничего не понимает.
В каком возрасте дети вообще начинают говорить?
На Земле он всегда избегал ситуаций, когда друзья приводили своих детей, а если кто-нибудь начинал хвастаться своим «маленьким гением», Марк быстро переводил разговор. Не было ничего скучнее длинных историй о том, как ребёнок впервые сходил на горшок.
Больше всего его занимало, что произойдёт, когда Фезраан примет имя. Изменится ли наконец пустая строка рядом с «Именем»? Станет ли Система хоть немного доступнее?
В конце концов веки начали смыкаться. Большая миска мясного бульона, которой накормила его Мари, не помогала.
С днём рождения… Ариен, — подумал он, впервые примерив имя.
Внезапный спазм пробудил его; одновременно возникло тошнотворное ощущение падения с огромной высоты.
Марк сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. В нём пульсировало больше энергии, чем он чувствовал за всю новую жизнь. Он сел в колыбели и огляделся. Все спали; ночную тишину нарушал только громкий храп Терри.
Ощущение маны изменилось — словно прежде он слышал звук из-за стены, а теперь находился с ним в одной комнате.
Мана текла во тьме знакомыми реками и завихрениями, но теперь различия между ними были заметнее. Едва уловимые оттенки, которые раньше ощущались на границе восприятия, обрели чёткость.
Может, сейчас получится.
Марк закрыл глаза и потянулся к более ясному отголоску, появившемуся в ночь испытания. Отголосок на миг стал отчётливее.
Имя: Ариен
Затем исчез.
Ариен открыл глаза. Система всё ещё не отвечала ему полностью, но имя приняла.
Теперь надо было выяснить, как заставить её ответить.