Сильный толчок между лопатками прервал осмотр достопримечательностей.
— Давай, парень.
Ариен ухватился за перила, чтобы не упасть, и обернулся. Его любимый капитан стоял позади и уже хмурился.
— Куда мне идти?
— На берег. Иди за мной и постарайся не потеряться.
Мужчина ступил на трап, не дожидаясь ответа.
— Тебе повезло. Один из кораблей до Вейхолда отплывает завтра.
Ариен поспешил следом. Трап подпрыгивал под сапогами, а едва он ступил на причал, его сразу поглотил портовый хаос. Докеры пробирались мимо с бочками на плечах. Носильщики кричали предупреждения, пока телеги грохотали по камням. Где-то рядом потрошили рыбу, добавляя запах крови и гниющих чешуек к ароматам соли, дыма и дёгтя.
Капитан не оглядывался.
Ариен крепче затянул оба ремня рюкзака и протиснулся сквозь толпу, боясь, что достаточно одного невнимательного взгляда — и он останется один в городе, где не знал ни улиц, ни единого человека.
Капитан повёл его вдоль причала, мимо штабелей ящиков, рыбных прилавков и команд, разгружавших небольшие суда. Через несколько минут толпа расступилась настолько, что Ариен увидел, куда они направляются.
Они остановились возле корабля, на фоне которого речная баржа выглядела детской игрушкой.
На носу выцветшими жёлтыми буквами было выведено: **«ЗОЛОТАЯ МИДИЯ»**. Тёмный корпус высоко поднимался над причалом, местами залатанный свежим дёгтем. Над ним вздымались три мачты; свёрнутые паруса были обвязаны сетью канатов, лестниц и снастей, которые двигались и скрипели на морском ветру.
Моряки легко перемещались по палубе и наверху — так легко, что Ариену было трудно понять, как это у них получается. Одни осматривали паруса, другие кричали указания докерам, загружавшим ящики через открытый грузовой люк. У ватерлинии двое мужчин соскребали с корпуса водоросли и ракушки; каждый удар инструмента по мокрому дереву сопровождался резким зловонием.
Ариен запрокинул голову, пока шея не заболела. Он знал, что корабли большие. Но не думал, что один может походить на плавучее здание.
Речник коротко поговорил с одним из моряков, затем ступил на широкий трап и лишь раз оглянулся, проверяя, идёт ли Ариен за ним.
Они пробирались сквозь лабиринт деревянных ящиков к корме, пока у штурвала им не преградил дорогу мальчик лет четырнадцати-пятнадцати. На нём были такие же свободные штаны и простая рубаха, как на остальных матросах; до плеч спадали каштановые волосы, трепавшиеся на ветру.
— Кто вы? Что вам нужно? — спросил мальчик, стараясь говорить негромко.
Речник посмотрел на него, словно решая, стоит ли вообще отвечать.
— Капитану Фенрею. У меня доставка для него, — сказал он и кивнул на Ариена.
— А, отец что-то упоминал. Он должен быть возле бизань-мачты.
Мальчик указал через палубу.
— Видите тех двоих? Толстого и худого? Вам нужен худой.
Речник проследил за его пальцем, но его взгляд блуждал между моряками, мачтами и штабелями груза. Впервые с момента знакомства Ариен увидел, что мужчина растерялся.
— Тот, что у бочек?
— Нет. Дальше. В малиновом плаще.
— Вижу, — пробормотал мужчина, хотя ещё мгновение назад явно его не видел. Он поправил пальто и направился туда, пытаясь вернуть себе уверенность.
— Присмотри за парнем, — бросил он через плечо, не дожидаясь ответа.
Мальчик проводил его взглядом, пока тот лавировал между ящиками, затем повернулся к Ариену.
— Привет, я Санрей. — Он протянул руку. — Это твой родственник?
— Ариен. И упаси боги. — Ариен пожал ему руку. — Даже не знаю, как его зовут. Он называет меня «грузом». Просто довёз меня из Джакара.
Санрей рассмеялся.
— Звучит как приятное путешествие. Ты в Вейхолд или дальше?
— В Вейхолд.
Было приятно наконец поговорить с человеком, который отвечал целыми предложениями.
— Ты моряк?
— Мореход, — поправил Санрей. — По крайней мере, так считает Система. Отец до сих пор зовёт меня сухопутной крысой.
— Давно ходишь в море?
— С восьми лет. Видимо, всё ещё недостаточно. Мама с ним согласна. Когда нам пора в порт, она прячет мои сапоги.
Санрей посмотрел на свои сапоги, и губы его искривила улыбка.
— Помогает?
— Разве не видно, что я здесь?
Его взгляд опустился на рюкзак Ариена.
— Зачем тебе в Вейхолд?
— Учиться. Там меня встретят друг и его старший брат.
— Твоя семья, наверное, волнуется, что ты едешь так далеко один.
— Сёстры волнуются, — сказал Ариен, переводя взгляд на работавших над палубой моряков. — Но они знают, кто будет меня ждать.
Санрей преувеличенно серьёзно кивнул.
— Отважный юный господин.
Прежде чем Ариен успел решить, издеваются над ним или нет, речник молча прошёл мимо.
— Рад знакомству! — крикнул ему вслед Санрей.
Мужчина оглянулся, плюнул за борт и продолжил путь.
Санрей посмотрел ему вслед.
— Очаровательно.
— Хуже сухопутных крыс, — раздался за их спинами голос.
Санрей слегка выпрямился.
К ним приближался мужчина с такими же серыми глазами и узким носом, только черты его лица казались резче. Ветер трепал тёмно-малиновый плащ и длинные чёрные волосы; под ними виднелись хорошо скроенная шерстяная туника и широкий пояс, к которому были пристёгнуты сабля и кинжал. Он шёл по загруженной палубе так, будто каждый матрос, канат и ящик находились именно там, где он ожидал их увидеть.
Ариен подозревал, что Сари сочла бы его несправедливо красивым.
— Речник, — сказал мужчина, наблюдая, как его прежний капитан спускается по трапу. — А ещё смеют называть себя моряками.
Затем он посмотрел на Ариена.
— Ты, должно быть, Ариен. Когда-нибудь был на корабле, парень?
— На таком — нет, — ответил Ариен.
Когда-то на Земле родители возили его ненадолго вдоль побережья, но вряд ли капитан счёл бы это за настоящее путешествие.
Наверху взвизгнул блок. Фенрей поднял глаза: несколько моряков тянули за канат, и палуба мягко качнулась под ногами Ариена.
— Хорошо. Держись подальше от снастей, а когда море разбушуется, держись за что-нибудь крепкое. Я не собираюсь вылавливать тебя из воды.
Он кивнул на Санрея.
— Он покажет тебе койку, камбуз и места, где не стоит стоять, если дорожишь пальцами. Я Фенрей. На этом корабле ты делаешь, что я говорю. Понял?
— Да, капитан!
Фенрей немного изучал его, затем слегка кивнул.
— Может, не такая уж плохая сухопутная крыса. Добро пожаловать на борт «Золотой мидии».
Первая неделя на «Золотой мидии» прошла под тёплым весенним солнцем и хлопающими парусами. Ариен проводил большую часть времени на палубе: то свешивался за борт у носа, чувствуя, как соль высыхает на лице, то следовал за Санреем сквозь лабиринт канатов, люков и груза.
— Для чего этот канат?
— Держит рею.
— А этот?
Санрей проследил за его пальцем и вздохнул.
— Тоже держит рею.
Он ворчал, но каждый раз отвечал. Более того, когда другие моряки могли услышать объяснение, он словно расправлял плечи.
Остальная команда тоже постепенно привыкла к Ариену. На второй день корабль так раскачивало, что чашки скользили по столу в камбузе, но Ариен доел, даже не побледнев. Повар хлопнул его по спине и объявил добрым предзнаменованием. После этого моряки стали здороваться с ним по имени, угощать фруктами и иногда давать ему выполнять поручения, в которых он не мог ничего испортить.
Ариен с благодарностью принимал их общество. После почти двух недель с речниками он был бы рад поговорить даже с обезьяной.
Кроме Санрея, Ариен вскоре привязался к Майли, первому помощнику капитана. Со своими растрёпанными седыми волосами и добрыми глазами старый моряк походил на их дедушку. В отличие от большинства команды, он никогда никуда не спешил. В тихие часы после полудня он часто учил Санрея навигации, и Ариену обычно разрешали присутствовать.
— Ещё раз, — сказал Майли, постучав мозолистым пальцем по карте, разложенной на столе капитана. — Из Торбена в Дельну. Весеннее течение, устойчивый западный ветер.
Санрей склонился над картой; губы его беззвучно шевелились, пока он прослеживал береговую линию. В каюте пахло лампадным маслом и старым пергаментом, под ногами поскрипывала палуба.
— Пять дней, — решил он.
Майли приподнял кустистую бровь.
— Шесть, — быстро поправился Санрей.
— А если ветер переменится?
— Семь.
— У южных отмелей замечены пираты?
Санрей застонал и уронил лоб на стол.
— Почему корабли не могут просто плыть по прямой?
Майли усмехнулся.
— Тогда мореходом мог бы стать кто угодно.
Ариен понимал его раздражение. Каждый ответ зависел ещё от трёх вопросов: течения, ветра, штормы, опасные воды, повреждённые мосты выше по реке или от того, как долго какой-нибудь таможенник решит задержать корабль в порту. Майли с бесконечным терпением разбирал каждую ошибку, пока Санрей сам не находил верное решение.
Как только урок заканчивался, Санрей хватал куртку.
— Пойдём. Нужно подышать.
Под «подышать» подразумевалось взобраться на снасти.
Санрей взлетал по вантам так же легко, как другой мальчик поднялся бы по лестнице. Ариен карабкался гораздо медленнее, хватаясь за каждый канат, пока мачта качалась под ним, а палуба всё дальше уходила вниз. Без месяцев мучений на полосе препятствий Уилла он вряд ли поднялся бы выше первой площадки. К тому времени, как Ариен влез в «воронье гнездо», руки у него дрожали.
Санрей сидел на краю, свесив ноги над пустотой.
— Однажды у меня будет собственный корабль, — сказал он, наверное, уже в десятый раз. — Буду плавать куда захочу, и никто не заставит меня высчитывать, сколько это займёт.
Ариен осторожно опустился рядом, не убирая обе руки с ограждения.
— Тебе трудно давался урок.
— Слишком много всего нужно помнить. Отцу и Майли всё кажется простым, потому что назначенные Навыки у них уже десятилетиями.
— Наверное, они тоже ошибались, когда только начинали.
Санрей уставился на него.
— Ты опять за своё?
— За что?
— Говоришь как старик. Не можешь просто пожаловаться на бесполезных взрослых, как нормальный ребёнок?
Ариен посмотрел на далёкую палубу.
— Сестра всегда говорила, что я родился старым.
Санрей рассмеялся.
— Теперь многое понятно.
Ариен знал, что ему следовало бы быть осторожнее. Большинство восьмилетних детей не разговаривали, как уставшие старики, но рядом с Санреем он иногда забывал следить за каждым словом.
Мальчик откинулся на ограждение, подставив лицо ветру.
— Стоит провести в порту два дня — и снова тянет в море, — сказал он. — После трёх земля под ногами кажется неправильной.
Моряк на палубе внизу сложил ладони рупором.
— Санрей! Отец сказал, канаты сами за тебя не свернутся!
— Я занят! — крикнул Санрей.
— Конечно, занят, маленький капитан.
Снизу раздался смех. Лицо Санрея напряглось. В пятнадцать лет у него уже были Профессия, уверенность и амбиции взрослого морехода. К сожалению, команда всё ещё относилась к нему как к талисману корабля.
Ариен сменил тему.
— Расскажи о Республике.
Санрей посмотрел на него.
— Всё ещё не верится, как мало ты знаешь о мире. В твоём возрасте я…
Он остановился и поморщился. Ариен приподнял бровь.
— Забудь. Что именно ты хочешь узнать?
— Правда, что люди там составляют лишь малую часть населения?
— Правда. Я бывал только в двух их портах, но никогда не видел, чтобы в одном месте собиралось столько разных народов. В Азинтоте гном проверял наш груз, эльф собирал портовую пошлину, а орк пытался продать отцу специи, которые в основном оказались окрашенными опилками.
Ариен рассмеялся.
— И они друг друга не поубивали?
— Пока оставалась возможность заработать — нет, — ухмыльнулся Санрей. — Гномы, эльфы, орки, зверолюди, люди. У всех есть представители в Высшем совете.
Он откинулся на ограждение.
— Что бы их ни удерживало вместе, оно работает. Там отец заполнил половину трюма, а в Серии продал всё, пока докеры не успели закончить разгрузку. А на последнем Турнире Порталов они выиграли в четырёх дивизионах.
Ариен нахмурился. О Турнирах Порталов он слышал не раз — обычно от людей, которые не могли сойтись ни в одной подробности. В одной версии государства отправляли лучших героев сражаться друг с другом. В другой Система запирала целые армии в Порталах, пока не возвращалась только одна. Терри как-то утверждал, что победители получали артефакты от богов.
— А что там на самом деле происходит? — спросил он.
Санрей уставился на него.
— Ты не знаешь?
— Я слышал шесть разных версий. Спрашиваю, какая из них верная.
— А-а. — Санрей почесал щёку. — Наверное, в каждой есть доля правды. Раз в несколько лет Система создаёт новые Порталы рядом с постоянными. Команды входят в них по уровню. Бронзовая лига — для тех, чей уровень не выше сорокового, дальше идут лиги повыше. Они соревнуются внутри, но испытания каждый раз разные.
— Против команд из других королевств?
— Против всех. Каждая страна, у которой есть доступ к Порталу, отправляет участников. Победители становятся известны на всём континенте.
Санрей скривился.
— В прошлый раз Азинтота взяла четыре лиги. У Виндора три постоянных Портала, а его команды годами ничего не выигрывали.
— Кто-нибудь знает, зачем Система устраивает эти состязания?
Санрей пожал плечами.
— Спроси десятерых жрецов — получишь двенадцать ответов. Я думаю, богам нужно на что-то делать ставки.
Ариен посмотрел на море.
Он всегда считал пышные истории о Турнирах преувеличением. Теперь же узнал, что новые Порталы создаёт сама Система и что она втягивает целые государства в соревнования внутри них.
Эта мысль тревожила. Система и без того знала о каждом куда больше, чем имела право. Оказалось, она ещё и решала, когда открывать новые Порталы, давая целым королевствам повод войти в них.
К закату Санрея позвали обратно к работе, а Ариен последовал за запахом ужина вниз, под палубу. Большинство вечеров моряки со свободной вахты собирались после еды в камбузе. Вдоль стен на крючках висели мокрые плащи, карты шлёпали по столам, а дым из нескольких трубок скапливался под низким потолком.
У кого-нибудь всегда находилась история. Моряки спорили о чужих портах, странной еде, монстрах в тропических водах и состояниях, выигранных или проигранных за одну ночь. Ариен быстро понял, что нужно приходить пораньше, занимать место у фонаря и слушать.
Некоторые рассказы учили полезному: где опасны отмели, какие гавани нечестны и каких существ лучше обходить даже после их смерти. Остальное наверняка было выдумкой, но Ариен всё равно слушал.
Однако сегодня привычного веселья не случилось.
Весь день собирались тёмные тучи, а к вечеру Фенрей приказал отвести корабль дальше от берега, пока знакомая береговая линия не исчезла из виду. Теперь корпус покачивался на каждой высокой волне, чашки дребезжали по столам, а несколько моряков поглядывали на потолок всякий раз, когда скрипели балки.
В дальнем углу камбуза один из старых моряков сидел у маленького окошка, сжимая пожелтевшими зубами длинную деревянную трубку. Некоторое время он вглядывался в темноту, потом вынул трубку и медленно выдохнул.
— Есть одна история, — наконец произнёс Ориан, — которую я рассказываю, только когда берег уже не виден.