Глава 103: Бдительность (3)
Время пролетело быстро, приближая практический экзамен по перераспределению классов для первокурсников.
В храме, выбранном местом проведения экзамена, заранее разместились профессора и инструкторы. Они сосредоточились на подготовке площадки, чтобы студенты могли полностью сконцентрироваться на испытании.
Студенты, заняв свои позиции, делились соображениями и стратегиями с членами своих групп, готовясь к экзамену.
Благодаря этому в академии сложилась весьма необычная обстановка: атмосфера в корпусах и на этажах, где занимались первокурсники, разительно отличалась от той, что царила среди студентов второго и третьего курсов.
— Фух...
Тем временем посреди всей этой суеты находился человек, чей разум был далек от покоя.
Профессор Верман, нервно постукивавший пальцами по столу в своей лаборатории, тяжело вздохнул и нахмурился.
Пока все студенты и преподаватели выкладывались на полную на своих местах, он не мог сосредоточиться ни на работе, ни на привычных делах из-за гнетущего чувства неправильности, которое испытывал в последнее время.
«Он определенно мой ученик. В этом нет сомнений».
Всё началось с сущей мелочи.
Не так давно в библиотеке он встретил двух студенток и своего бывшего ученика — профессора Грерика.
Часть разговора, свидетелем которого он стал, и оброненные Грериком слова послужили толчком к сомнениям.
Услышь кто-то другой подозрения Вермана, он лишь отмахнулся бы, сочтя их за излишнюю старческую мнительность.
Однако причина, по которой профессор зациклился на этом неожиданном чувстве, крылась в его богатом жизненном опыте: интуиция подсказывала, что тревога возникла не на пустом месте.
«Главное — почему он обронил такие слова».
Перебирая в памяти детали, Верман взял ручку и принялся записывать мысли на чистом обрезке бумаги.
Рона Элуа.
Аден Фелтнер.
Грерик Кёрсланд.
Он записал имена трех присутствовавших там человек, а рядом в точности воспроизвел каждое сказанное ими слово.
Что касается Грерика, Верман также записал всё, что тот говорил в прошлом.
Собрав всё воедино, он получил примерно следующую картину:
«Грерик Кёрсланд однажды упомянул, что приглядывает за студенткой Роной Элуа».
«Грерик Кёрсланд по какой-то причине вступал в контакт со студенткой Роной Элуа. Причина неизвестна».
«Грерик Кёрсланд однажды сказал Роне Элуа и её другу, что поможет им с древними письменами — областью, в которой он не специализировался и к которой даже не проявлял интереса».
«Хоть это и не связано напрямую с делом, Грерик Кёрсланд предложил повестку дня для этого экзамена по перераспределению классов на первом курсе, и она была одобрена».
Поистине странно.
Именно это почувствовал Верман, перечитав суть произошедшего.
Его ученик, который никогда не разбрасывался словами в областях, к которым обычно не питал интереса, внезапно предложил новый формат экзамена для первокурсников, ставший ключевым вопросом повестки дня.
И в ходе подготовки без колебаний подошел к испытывающей трудности студентке, предложив помощь.
И этой студенткой оказалась именно та, за кем Грерик якобы наблюдал и с кем контактировал... Неужели всё это простое совпадение?
«Вряд ли».
Отрицательно качнув головой, профессор с мрачным видом отпил холодной воды, пытаясь привести мысли в порядок.
Если он и дальше будет просто сидеть в кабинете, то ничего не добьется.
Пока академию не поглотил суматошный хаос экзаменов, ему необходимо найти доказательства своим подозрениям.
Но как именно это сделать?
— Профессор, к вам пришел студент.
— Хм? Студент в такое время?
Послышавшийся голос отвлек Вермана от размышлений, и он поднял взгляд.
Когда его ассистентка просунула голову в дверь, чтобы объявить о визитере, он тут же посмотрел на часы.
Будь сейчас свободное время, в визите не было бы ничего странного, но формально занятия еще продолжались.
К тому же студенты почти никогда не заглядывали в его лабораторию, отчего озадаченность профессора лишь возросла.
Стоило ли отказать и попросить зайти позже, сославшись на занятость?
Пока он колебался, ассистентка заговорила снова, и глаза Вермана расширились от изумления:
— Да, он сказал, что если я передам, будто у него есть разговор о вашем ученике, вы всё поймете...
— ...!
Ученик.
Для него, как для профессора, слово «ученик» в каком-то смысле могло относиться ко всем студентам, которые хоть раз посещали его занятия.
Однако в этот момент в голове Вермана всплыл лишь один человек.
Возможно, собеседник тоже знал об этом и выбрал столь обтекаемое слово, которое не вызовет чужого любопытства, но для самого Вермана будет наполнено глубоким смыслом.
— ...Пусть войдет. И прости, но приготовь, пожалуйста, чай.
— Хорошо, профессор.
Скрип.
Характерный визг несмазанной двери ненадолго эхом разнесся по комнате, когда ассистентка повернулась и вышла.
Словно меняясь с ней местами, из-за двери показался первокурсник в темно-синем галстуке, символизирующем первый год обучения.
Этот парень смутно всплыл в памяти Вермана — тот самый, кто в последнее время оказывался в центре нескольких инцидентов.
◇ ◇ ◇
Семена, посеянные в академии, приносили весьма неплохие плоды.
Одного этого факта было достаточно, чтобы на лице Гивеля заиграла вполне довольная улыбка.
Хотя подобные закулисные интриги были не в его вкусе, удовлетворение от того, что планы развивались в точности по прогнозу, было приятным побочным эффектом, способным порадовать любого человека.
— Господин Гивель, вас ищет Представитель.
— Сейчас буду.
В рядах Последователей он занимал высокое положение, обладая почти непререкаемым авторитетом.
Несмотря на столь высокий статус, Гивель встретил человека, пришедшего позвать его, в довольно скудно обставленной комнате и последовал за ним.
В конце концов, мебель и предметы декора были для него лишь пустой роскошью.
Всё, чего он желал — это еще большее могущество и противник, достойный сойтись с ним в бою.
Именно поэтому он примкнул к Последователям.
Не ради Альзероса, центральной фигуры этой группировки, а из жажды сразить более сильных врагов и пролить их кровь.
— Приветствую Представителя.
Тем не менее, внутри этого святилища Гивель никогда не выказывал недостатка преданности Альзеросу и не вел себя неподобающе по отношению к Представителю, которая олицетворяла волю Альзероса.
Для него эта группа была отличным предлогом и средством для сражений с сильными мира сего, да и само пребывание в ней приносило огромную выгоду.
Порой реальная выгода порождает куда большее послушание, чем иллюзорная преданность.
Отношения между человеком по имени Гивель и этой группой строились именно по такому принципу.
[— Добро пожаловать, Гивель. Прости, что позвала так внезапно.]
В ответ Гивелю, который почтительно опустился на одно колено и склонил голову, раздался всё тот же своеобразный голос Представителя.
К этому способу общения, словно транслирующему голос прямо в голову, не мог привыкнуть даже повидавший виды Гивель.
Сначала он думал, что это магия передачи звука, но, увидев, как то же чудо являет себя даже в местах, где использование магии полностью заблокировано, понял, что ошибался.
Поистине загадочно.
— Вовсе нет. Но в чем дело?..
[— Похоже, приготовления почти завершены, поэтому я вызвала тебя, чтобы проверить. Не то чтобы я тебе не доверяла, но всегда лучше убедиться лично.]
«Не доверяла».
В этих словах вряд ли крылась ложь.
Но если под этим доверием подразумевалась преданность, а не способности, возникали определенные сомнения.
Гивель также полагал, что Представитель прекрасно знала о его полном отсутствии преданности как этой группе, так и Альзеросу.
Её глаза не были слепы, чтобы не заметить очевидного.
Причина, по которой Последователи могли собираться вместе даже в нынешней ситуации, когда Альзероса еще не существовало, крылась в ней — еще одном центре притяжения и силы.
Это означало, что само существование Представителя было достаточно грозным, чтобы выделяться даже среди признанных силачей этой группы.
Неужели столь могущественное существо не смогло бы разглядеть фальшивую преданность, слетающую с чужих губ?
Просто она не предпринимала никаких шагов, понимая, что лучше использовать друг друга, пока это приносит взаимную выгоду, нежели прогонять его из-за отсутствия верности.
В этой группе существовало немало подобных запутанных отношений.
— Да, разумеется. Согласно моему расследованию, из-за недавнего инцидента, устроенного Фантомом, бдительность усилилась, но никаких проблем не возникнет.
[— Это радует. Обещание остается в силе, так что можешь брать любых людей, каких пожелаешь.]
Гивель едва сдержал смешок, едва не сорвавшийся с губ при её словах.
Даже в этой группе хватало сильных личностей, заставлявших его цокнуть языком, но они не были теми, кто станет жить, подчиняясь чужим приказам.
Если бы прозвучало имя Представителя, им пришлось бы нехотя зашевелиться, но не более того.
А идиоты, которые жили и умирали по указке, его всё равно не интересовали.
Люди, которых он решил задействовать в этой операции, нужны были лишь для массовки; он не считал, что ему требуется больше сил.
— Я ценю вашу щедрость, но в этом нет необходимости. Пока он не покажется на вражеской территории, наша победа гарантирована.
[— Ты об Ольверусе?]
Хранитель академии и один из Пяти Героев, переживших Великую войну прошлого.
Представитель упомянула это имя, полагая, что его стоит опасаться, но Гивель слегка покачал головой.
— Нет. О кое-ком другом.
Конечно, Ольверус тоже был силен и достиг царства трансцендентности.
Однако время не пощадило его: лучшие годы давно остались позади, а тело достигло своего предела.
Случись им сойтись в бою, он не мог гарантировать победу, но обоюдное уничтожение было вполне возможно.
Так что причин для особого беспокойства не было. Если и существовала какая-то переменная, то лишь одна.
— Святой Меча... Не знаю, жив ли еще этот человек.
[— Тогда ты точно преуспеешь. Он уже мертв.]
Истинная правда.
Святой Меча одолел Альзероса, который теперь покоился в Ковчеге Пришествия, в той великой войне и положил конец конфликту.
Ценой тому стала смерть, и с тех пор никто больше не видел его.
Поэтому для Представителя слова Гивеля прозвучали как заявление о неминуемой победе.
— ...Пожалуй, так и есть. Пожалуйста, не беспокойтесь и ждите.
Однако выражение лица Гивеля при этом говорило о том, что ему хотелось сказать больше, но он решил промолчать.
Словно почувствовав что-то, он устремил в пустоту потухший взор и положил руку на рукоять меча на поясе.
Ощущая дрожь, исходящую от клинка, который сегодня отчаянно взывал к бою, он погладил рукоять, словно пытаясь его успокоить.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos