Прошу подписки, умоляю, дайте немного подписок, пожалуйста!
Дебаль прекрасно знал характер Ука. Он всё же рассказал ему о том, что Чжао Хай запустил Люинь, потому что понимал: пока Чжао Хай приносит пользу роду Ашли, Ук не отберёт Люинь. Если же он скроет это, а потом Ук узнает сам, всё обернётся куда хуже — пострадает не только Чжао Хай, но и он сам, и весь лагерь «Кость» может попасть в беду.
Потому Дебаль и сообщил обо всём Уку, одновременно упомянув Маглэй. Он хотел через Маглэй заставить Ука проявить осторожность и не трогать Чжао Хая.
Как ни странно, Ук, человек эгоистичный и властный, питал к Маглэй необычайную слабость. Всё, что касалось Маглэй, он воспринимал особенно остро. Потому Дебаль и сказал, что Маглэй, кажется, неравнодушна к Чжао Хаю — чтобы Ук ни за что не тронул его.
Когда Дебаль вернулся в лагерь «Кость», настроение у него было скверное. Честно говоря, он чувствовал себя уставшим.
Раньше Ук хоть и был вспыльчив и властен, но ему и Кадэюэ всё же доверял. Они с Кадэюэ могли расслабиться в его присутствии, порой даже позволяли себе шутки.
Теперь всё изменилось. Ук стал всё более непредсказуемым. Разговаривая с ним, Дебаль каждую фразу сначала прокручивал в голове. Даже шутки были нарочными.
Это утомляло. Именно поэтому он всё меньше вмешивался в дела рода, сосредоточившись на лагере «Кость».
Внешний лагерь для рода, конечно, важен, но важность не равна вниманию. В глазах такого большого рода, как Ашли, внешние лагеря служат прежде всего для добычи выгоды. Настоящая боевая мощь рода — это боевые корабли и мехи. Маги и воины внешних лагерей в этот список не входят.
Дебаль, поняв это, и переключился на внешний лагерь. Так он не привлекал ничьего внимания и не вызывал подозрений Ука.
Вернувшись в лагерь, Дебаль сразу направился к Чжао Хаю. Он уже знал, что совершенствование Чжао Хая достигло узкого места и в ближайшее время поднять силу не удастся. Поэтому ему не нужно было, как прежде, днями сидеть в затворничестве.
Едва подойдя к вилле Чжао Хая, он услышал голоса. Кроме Чжао Хая, там были Тао Ван и Те Шэн.
Услышав их, Дебаль невольно улыбнулся. Те Шэн и Тао Ван были ему беззаветно преданы и весьма способны; о силе Чжао Хая и говорить нечего — он тоже был выдающимся. Дебаль возлагал на него большие надежды. Можно сказать, эти трое были его главной опорой.
Дебаль толкнул дверь и, увидев, что трое сидят в столовой и пьют, громко сказал:
— Ах вы, негодники! Пьёте без меня!
Трое взглянули на него. Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Командир лагеря, вернись вы чуть позже, мы бы уже всё выпили. Идите скорее.
Дебаль не обиделся, что они не вышли встречать. Сел за стол, налил себе чарку, выпил залпом и, выдохнув, сказал:
— Сяо Хай, сегодня ты показал себя отлично, не опозорил меня. Ты не знаешь, командир лагеря «Гуй» Дия сегодня поспорил со мной. Я сказал, что ты займёшь первое место, а он не поверил. Мы поставили десять миллионов цзичжэньских монет. Так что ты уж не проиграй.
Тао Ван опешил, а затем воскликнул:
— Десять миллионов цзичжэньских монет? Командир лагеря, откуда у вас столько? Неужто вы все эти годы присваивали средства, выделяемые родом?
Дебаль отвесил ему подзатыльник:
— Чушь! Сколько у нас в лагере денег, ты знаешь лучше меня. Это я присваивал? Это ты, небось, присваивал. Те Шэн, завтра не ходи к Сяо Хаю, пойдём к Тао Вану домой и будем объедать его месяц, чтобы не болтал лишнего.
Те Шэн, глядя на Тао Вана, хмыкнул:
— Отлично, командир лагеря, я давно хотел это сделать. Но вы же знаете, без повода этот тип не угощает. А тут такой случай.
Тао Ван с жалобным воплем воззвал:
— Не надо, командир лагеря, не надо так со мной! Я и вправду бедный, уже есть нечего, только у Сяо Хая и кормлюсь. Как вы можете меня обирать? Вот Сяо Хай выиграет турнир, у него появятся деньги, вот тогда и будем к нему ходить.
Дебаль и Те Шэн одновременно посмотрели на Тао Вана с презрением. Этот Тао Ван был хорош во всём, кроме скаредности. Впрочем, никто не обижался — все присутствующие были небедны, просто подшучивали над ним.
Обменявшись ещё несколькими шутками, Дебаль посерьёзнел:
— Ладно, к делу. Сяо Хай, я рассказал вождю о том, что у тебя есть Люинь. Вождь ничего не сказал, но он надеется, что ты добьёшься хороших результатов на этом турнире. В последние годы вождь стал всё более своевольным и не слушает советов. Если ты не добьёшься успеха, боюсь, он не оставит тебя в покое.
Чжао Хай кивнул:
— Не беспокойтесь, командир лагеря, я понимаю, что делать.
Дебаль кивнул и вздохнул:
— Сяо Хай, ты не сердишься, что я рассказал вождю?
Чжао Хай покачал головой:
— Нет. Я понимаю ваши трудности. К тому же это нельзя вечно скрывать от вождя. Лучше самим рассказать, чем потом быть заподозренными.
Дебаль кивнул и вздохнул:
— Вождь сейчас сам не свой, характер стал непредсказуемым. Даже мне, выросшему с ним, приходится быть осторожным. Эх!
Дебаль действительно доверял Чжао Хаю. Тот был чист перед родом и почти ни с кем не общался. К тому же, хоть Чжао Хай и убил в низшем мире много людей, к своим он относился превосходно — это роднило его с Дебалем. Потому Дебаль был о нём высокого мнения.
О Те Шэне и Тао Ване и говорить нечего. Они были в таком же положении, как Чжао Хай: Дебаль когда-то выбрал их из вознёсшихся и привёл в лагерь «Кость», воспитав как доверенных людей. Потому только перед этими тремя он и говорил такие вещи.
Чжао Хай и остальные молчали. Но лица Те Шэна и Тао Вана помрачнели. Они прекрасно понимали: лагерь «Кость» сохраняет свои доходные предприятия только благодаря Дебалю. Если однажды Дебаля не станет, удержать их будет трудно.
Хотя посторонние не знали, сколько зарабатывает лагерь «Кость», люди из других лагерей не были глупцами. Они видели, что люди «Кости» живут лучше. Потому и завидовали. Но пока Дебаль был здесь, никто не смел тронуть лагерь «Кость».
Однако Дебаль не мог защищать его вечно. Что будет, если он уйдёт? Именно поэтому Дебаль так ценил Чжао Хая. Он надеялся, что тот поскорее станет мастером и возглавит лагерь «Кость». Сильный мастер заставит других задуматься, прежде чем нападать.
Дебаль молча налил себе ещё чарку, выпил и, обернувшись к Чжао Хаю, сказал:
— Сяо Хай, мне правда интересно: ты так сильно любишь свою жену из низшего мира? Неужели ты не видишь, что Маглэй к тебе неравнодушна?
Чжао Хай горько усмехнулся. Он не был неопытным юнцом и, конечно, видел интерес Маглэй. Но у него уже были Лаура и остальные, и ему не хотелось новых любовных уз.
Дебаль, глядя на него, вздохнул:
— Жаль только Маглэй. У неё плохие отношения с родом из-за смерти матери. Род о ней заботится, но она не хочет этой заботы. К тому же помолвка с Храмом Огня... Маглэй сейчас очень несчастна. Я сегодня попробовал сказать вождю, что Маглэй к тебе неравнодушна, и он не возражал. Кажется, он не против, чтобы она с тобой общалась. Сяо Хай, это твой шанс войти в род Ашли. Только став человеком рода, ты сохранишь Люинь. Иначе однажды род потребует его вернуть. И тогда тебе конец.
Лицо Чжао Хая изменилось.
Дебаль отпил ещё и вздохнул:
— Когда я отдавал тебе Люинь, я не думал, что ты добьёшься успеха. Теперь ты его запустил. Но именно потому, что запустил ты, Люинь признал тебя хозяином. Чтобы использовать его, есть только один способ — убить тебя. И поскольку Люинь запущен, убив тебя, можно будет им пользоваться. Мощь Люиня хоть никто и не видел, но о ней ходят легенды. В Цзичжэньцзе найдётся множество желающих завладеть им. Если узнают, что ты его запустил, а у тебя нет положения, способного их остановить, неприятности посыплются одна за другой. Ты окажешься в ещё большей опасности.
Чжао Хай прищурился. Честно говоря, он об этом не подумал.
По его мнению, Люинь хоть и хорош, но вряд ли сильно превосходит оружие мира культивации. Он упустил из виду Цзичжэньцзе.
Для практиков мира культивации Люинь, возможно, не представляет интереса, но для магов Цзичжэньцзе он — Абсолютное оружие, как величайший клинок Поднебесной, который все жаждут заполучить.
Раньше, пока Люинь никто не мог запустить, всем было безразлично, у кого он. Но теперь, когда он запущен, за него начнётся борьба!
Мощное оружие зависит от того, в чьих руках. Если оно у высокопоставленного лица большой силы, мало кто осмелится отобрать — это значит навлечь на себя гнев всей силы. Но если оно у человека без положения, это оружие становится смертным приговором!
Чжао Хай хоть и был ценен для Дебаля, но его нынешний статус — всего лишь маг внешнего лагеря рода Ашли. С таким статусом владеть Люинем — значит навлечь бесконечные преследования.
Но если Чжао Хай действительно женится на Маглэй и станет человеком рода Ашли, желающим отобрать Люинь придётся хорошо подумать.
С силой Чжао Хая он, конечно, не боялся бы преследований. Но это принесло бы бесконечные хлопоты. Он ненавидел хлопоты и тем более не хотел подниматься за счёт женщины.
Дебаль, глядя на него, вздохнул:
— Сяо Хай, я предлагаю тебе сблизиться с Маглэй ради тебя, ради неё и ради лагеря «Кость». В последние годы я мало вмешиваюсь в дела рода. Хоть я ещё имею вес у вождя, моя власть в роду слабеет. Сейчас я могу защитить лагерь «Кость», но если меня не станет, что с ним будет? Одного мастера недостаточно, чтобы сдержать управляющих уровня рода. Нужен человек с положением, который поддержит лагерь «Кость», чтобы он не стал как другие. Понимаешь?
Чжао Хай кивнул:
— Понимаю, командир лагеря. Я обдумаю ваши слова. Честно говоря, пока я чувствую принадлежность только к лагерю «Кость». К роду Ашли у меня этого чувства нет. И я не хочу сближаться с Маглэй с какой-то целью — это было бы оскорблением для неё. Пусть всё идёт своим чередом. К тому же в ближайшее время вряд ли кто-то узнает, что у меня есть Люинь.
Дебаль взглянул на него и вдруг расхохотался:
— Хорошо, Сяо Хай, я не ошибся в тебе. Уже эти слова говорят о твоих качествах. Видно, Маглэй не ошиблась. Ладно, не буду вмешиваться, пусть всё идёт само. Я лишь прошу: не отвергай Маглэй, попробуй принять её.
Чжао Хай кивнул и промолчал.
Дебаль снова налил себе, велел Те Шэну и остальным наполнить чарки и поднял свою:
— Сегодня Сяо Хай одержал первую победу, выпьем за это. Сяо Хай, запомни: на Турнире новичков шести миров не сдерживайся. Убивай жестоко, прославься кровью, чтобы все знали — с тобой лучше не связываться. Только так ты будешь в безопасности. Понял?
Чжао Хай кивнул и произнёс низким голосом:
— Не беспокойтесь, командир лагеря. С врагами я не церемонюсь. Если он мой враг, я его не пощажу!
Дебаль расхохотался:
— Хорошо, ха-ха-ха, выпьем!
(Конец главы)