Десятилетие «Цидянь». Прямо-таки пронимает. От всей души желаю «Цидянь» процветания, а всем вам — и дальше её поддерживать!
Чжао Хай заинтересовался и принялся расспрашивать:
— Вот как? Расскажи подробнее.
Маглэй улыбнулась:
— Братец Хай, скажи: если бы тебе выделяли землю, что бы ты выбрал — участок, где можно и зерно растить, и руду добывать, или пустыню, где нет ничего?
Чжао Хай тотчас смекнул:
— Хочешь сказать, что те никому не нужные планеты — с чудовищно суровыми условиями? Из тех, что для жизни человека не годятся?
Маглэй кивнула:
— Именно. Никому не нужные планеты обычно таковы: жить на них можно, но люди там едва выживают. Условия настолько скверные, что для человека они мало пригодны. А чтобы улучшить среду на такой планете, нужны вложения непомерные. Потому никто такие планеты и не берёт. Все предпочитают тесниться и грызться за место на планетах с лучшими условиями, чем селиться в этакой глуши.
Чжао Хай кивнул.
Он и сам это понимал. Хотя население в Цзичжэньцзе и немалое, в сравнении с прежней Землёй его не так уж много. Потому все и живут на планетах с хорошими условиями — места хватает, и тесноты нет.
Маглэй взглянула на Чжао Хая и тихо добавила:
— У тех никому не нужных планет есть ещё одна особенность: расположение у них скверное. Обычно это окраины Цзичжэньцзе — ни торговых путей, ни каких-либо особых богатств. Настоящая глухомань, потому туда никто и не суётся. Но для нас такие места ничуть не хуже. Пространство обладает могуществом невероятным — мы можем мало-помалу менять среду той планеты. Так она станет нашей территорией. Мы даже сможем переселить туда часть людей из пространства.
Чжао Хай кивнул:
— Такие планеты для нас и впрямь полезны. Но переселять людей из пространства нельзя — это слишком заметно. Давай так: посмотрим, нельзя ли найти способ переправить туда людей из других мест. Впрочем, дело это не срочное, можно и не спешить. Вот посмотрю, удастся ли получить на награждение такую планету. Если получится — передам её вам в руки. Мне ведь ещё на Поле битвы шести миров отправляться, боюсь, времени на это у меня не будет.
Маглэй кивнула:
— Об этом я поговорю с сестрой Лаурой и остальными, полагаю, проблем не будет.
Чжао Хай кивнул:
— И с бабушкой Мерлин посоветуйтесь. Когда я был в Чернозёмной пустоши, условия были точно такие же. Мы все мало-помалу меняли среду. Не думал, что в Цзичжэньцзе придётся начать всё заново.
Маглэй тихо рассмеялась, а в душе её любовь к Чжао Хаю стала ещё глубже.
От Лауры и остальных она уже знала о прежней жизни Чжао Хая. Честно говоря, Маглэй и представить не могла, как он шаг за шагом дошёл до сегодняшнего дня. Чудеса пространства она видела, но Лаура и остальные говорили ей: прежде пространство было совсем не таким — это результат множества обновлений.
Чжао Хай и Маглэй ещё немного поболтали, как вдруг явился посыльный от Дебаля с известием: пир начинается.
Чжао Хай тотчас поднялся и отправился на пир.
Сегодняшний пир был куда масштабнее — его пришлось устраивать под открытым небом. Люди самого разного звания и достатка — кого только не было. Почти все, кто ездил на Великую пустотную арену смотреть состязания, сегодня явились. Они уже были знакомы с Чжао Хаем и, разумеется, подходили поздороваться. Чжао Хай отвечал каждому.
Теперь люди из внешнего круга уже не могли подойти к Чжао Хаю вплотную. Возле него толпились ключевые отпрыски великих семей. Людям внешнего круга, сколько ни толкайся, было не пробиться.
Все понимали: Чжао Хая ждёт взлёт.
И в роду Ашли он навечно не останется. О его отношениях с Маглэй знали все, но никто не верил, что Чжао Хай останется в роду Ашли ради Маглэй. Теперь у Чжао Хая в Цзичжэньцзе была и слава, и связи, а денег, судя по всему, тоже немало. Не начни он своё дело — быть того не может.
Быть под чьим-то началом, в качестве примака, куда менее вольготно, чем вести своё дело. Никому не охота вечно быть на вторых ролях. Сила Чжао Хая велика, средства и хватка при нём, к тому же слава громкая и связи широкие. И даже начав своё дело, с родом Ашли он наверняка не порвёт. Все эти обстоятельства вместе взятые означали: взлёт Чжао Хая уже никому не остановить. Лучше уж сейчас с ним поладить, чтобы потом, случись что, было к кому обратиться.
А те, кто с Чжао Хаем сблизился, сами становились его связями и могли добыть для него ещё больше выгоды. Можно сказать, это было взаимовыгодное дело.
Пять дней Чжао Хай крутился на планете Цзичжэнь и лишь затем вместе с Маглэй вернулся на Аньмо.
Теперь все знали, что Чжао Хай владеет пространственной магией, так что скрываться ему больше не было нужды — он попросту взял Маглэй и перенёсся пространственной магией на Аньмо.
Хотя Чжао Хай уже вернулся в Цзичжэньцзе, за положением в мире культивации он следил пристально.
Ведь на сей раз он разом уничтожил столько людей из мира культивации и Мира демонов. Неизвестно ещё, какими способами те вздумают с ним разделаться. В такое время, прояви он неосторожность, его запросто могли обвести вокруг пальца.
И мир культивации, и Мир демонов — силы, с которыми шутки плохи. К тому же дело вышло громкое, и теперь, надо полагать, оба мира станут относиться к Чжао Хаю с ещё большей опаской. Не тронут — ладно. А уж если тронут, то обрушатся всей мощью. Не остерегаться было нельзя.
Реакция мира культивации оказалась такой, как Чжао Хай и предполагал.
Едва Чжао Хай объявился на планете Цзичжэнь, как мир культивации тотчас получил весть. Получив её, люди мира культивации на миг опешили. А затем немедля отправили дополнительные силы к Великой пустотной арене — выяснять.
Разумеется, они ничего не нашли. Все следы Чжао Хай вычистил. Но больше сотни человек и впрямь бесследно исчезли.
А Чжао Хай, вернувшись в Цзичжэньцзе, запустил дымовую завесу — заявил, что на него никто не нападал. Сам Чжао Хай полагал, что люди мира культивации этому не поверят. Но упустил он одно — нападавших было слишком много. Будь он обычным экспертом стадии формирования младенца, давно погиб бы. Даже уцелев, после такого боя наверняка был бы ранен.
А Чжао Хай вернулся на планету Цзичжэнь как ни в чём не бывало. Это и заставило людей мира культивации поверить его словам о том, что на него не нападали.
Но тогда возникал вопрос: если на Чжао Хая и впрямь не нападали, куда девались те практики и демонические культиваторы? Испарились?
И мир культивации, и Мир демонов разом усилили поиски, желая выяснить, что же произошло на Великой пустотной арене. Но так ничего и не нашли. Знали лишь одно: те больше сотни человек, что готовились напасть на Чжао Хая, точно испарились. А Чжао Хай теперь точно невредим.
Это дело в мире культивации разгоралось всё сильнее.
У Мира демонов и мира культивации и без того хватало взаимных дрязг. Объединились они лишь временно — чтобы разделаться с Чжао Хаем. И вот теперь люди исчезли. Мир демонов обвинял мир культивации в том, что тот убил людей Мира демонов, а остальных своих спрятал. А мир культивации обвинял Мир демонов в том, что тот убил людей мира культивации. Обе стороны осыпали друг друга упрёками, натянутые, как тетива, — того и гляди, схлестнутся.
Такого поворота Чжао Хай и вовсе не ожидал.
Он-то думал, что после исчезновения тех людей и мир культивации, и Мир демонов тотчас примутся за него. А они, надо же, сначала сцепились между собой.
Глядя на это, Чжао Хай мог лишь покачать головой и горько усмехнуться. Похоже, прочный союз между Миром демонов и миром культивации невозможен. С души у него свалился камень.
Раз в мире культивации кипели страсти, Чжао Хай мог не тревожиться.
Вернувшись с Маглэй на Аньмо, он тотчас отправился к Кадэюэ, а затем навестил Ука.
Ук ничего особенного не сказал. К Чжао Хаю он не выказал ни особой теплоты, ни холодности — не нарушил учтивости, но и не переусердствовал. Это Чжао Хая несколько удивило. Впрочем, на такое отношение Ука он не обратил особого внимания. Честно говоря, с Уком у него не было никаких чувств, и перед Уком он ни в чём не провинился. Напротив, на сей раз он оказал роду Ашли огромную услугу — это род Ашли ему обязан.
Но как бы то ни было, Маглэй всегда оставалась дочерью Ука. Потому Чжао Хай держался с Уком весьма учтиво. Встреча их, хоть и не назвать её сердечной, врагами их не сделала.
Зато с Кадэюэ встреча прошла куда теплее. С Кадэюэ Чжао Хай был хорошо знаком, и отношения у них были неплохие. Теперь, когда Чжао Хай вернулся, Кадэюэ, разумеется, обрадовался.
После короткой встречи с Кадэюэ Чжао Хай и Маглэй вернулись в лагерь «Кость».
Надо сказать, что во всём роду Ашли самым близким и знакомым местом для Чжао Хая был именно лагерь «Кость». Едва Чжао Хай и Маглэй вернулись, как весь лагерь пришёл в движение. Все высыпали наружу — повидать Чжао Хая.
Теперь Дебаль хоть и числился командиром лагеря «Кость», но фактическими хозяевами лагеря стали Те Шэн и Тао Ван. С Чжао Хаем их связывали отношения, о которых и говорить нечего, — сердечные до крайности. Теперь Чжао Хай был гордостью всего лагеря «Кость».
Лагерь «Кость» рода Ашли благодаря Чжао Хаю прославился на всю округу. Теперь во всём Цзичжэньцзе не было человека, который не знал бы о лагере «Кость» рода Ашли. Многие, приезжая в род Ашли с визитом, просили позволения побывать в лагере «Кость». А уж если ты, отправившись на задание, назовёшься выходцем из лагеря «Кость» рода Ашли, собеседник тотчас проникнется к тебе почтением и посмотрит с уважением.
Люди лагеря «Кость» прекрасно понимали, отчего так. Теперь, выходя в люди, каждый из них чувствовал себя на высоте. И всё это — благодаря Чжао Хаю. Теперь, когда он вернулся, они, разумеется, ликовали. Те Шэн тотчас собрал весь лагерь и повёл в большую столовую — как следует попировать.
А Чжао Хая ждало неожиданное: в лагере «Кость» он повстречал Джабалайта и остальных. Они уже покинули Академию вознесения и официально вступили в лагерь «Кость». Впрочем, вступили они недавно, но о Чжао Хае уже наслышались от других. Честно говоря, они были изрядно поражены.
Чжао Хай тоже обрадовался встрече и долго с ними беседовал. Остальные обитатели лагеря «Кость» смотрели на это с завистью.
(Конец главы)