Раздался громкий вздох — не Чжао Хай его издал и не Хуан Даожань, а те, кто пришёл поглазеть и надеялся поживиться.
Среди этих людей были и те, кто прежде сражался с Чжао Хаем. Тогда Чжао Хай тоже выпускал против них нежить, особенно люди из мира эльфов, которые лично схватывались с этой нежитью. Но тогда против них сражалась человекоподобная нежить, а сейчас у Чжао Хая в руках была зверообразная — мало того, зверообразная, так ещё и исполинская. А уж когда на неё надели доспехи и установили магические пушки, она стала похожа на маленькие зверообразные боевые корабли.
А если взглянуть на железные когти на лапах этой нежити, на железные шипастые молоты на хвостах — всё говорило о её чудовищной боевой мощи.
А ещё четверо мастеров стадии формирования младенца, стоявших плечом к плечу за спиной Чжао Хая, летающие мечи, кружившие вокруг него, как рыбы, и полумесячная лопата в руке, похожая на буддийский магический инструмент, — всё это выглядело необычайно. И всё это говорило о превосходной боевой мощи Чжао Хая.
Увидев всё это, люди из других миров уже не сомневались в титуле Чжао Хая — «первый мастер под стадией преодоления испытания».
Хуан Даожань с серьёзным лицом взглянул на Чжао Хая и глухо произнёс:
— Хорош Чжао Хай, хороши средства. В прошлый раз ты и впрямь не выложился до конца. Но сейчас — не знаю, выложишься ли?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Истинный человек, я и впрямь не хочу враждовать с вами. Но в Цзичжэньцзе нет боящихся боя. Истинный человек, прошу простить.
С этими словами он взмахнул рукой, и нежить тотчас пришла в движение — несколько магических пушек выстрелили в сторону Хуан Даожаня.
Магические пушки в Цзичжэньцзе не считались сильнейшим оружием — их убойная сила была ограниченна. Но когда несколько пушек бьют разом, сила атаки становится весьма внушительной.
Хуан Даожань взмахнул рукой, и вокруг него появился защитный инструмент в форме браслета. Лучи магических пушек ударили в него и были отражены. Инструмент лишь слегка качнулся — и всё.
Чжао Хай внутренне напрягся. Он прекрасно понимал: только что магические пушки ударили разом, и сила их атаки не уступала полному удару мастера стадии формирования младенца. А Хуан Даожань легко его отразил — значит, хороших вещей у него немало.
Отразив удар, Хуан Даожань взмахнул рукой, и пять тяжёлых орудий уже вышли в бой. Пять орудий почти одновременно устремились к Чжао Хаю. Похоже, на сей раз Хуан Даожань тоже выложился до конца и с самого начала нанёс тяжёлый удар.
Едва пять тяжёлых орудий вышли в бой, Чжао Хай с лёгким криком взмахнул рукой — и тысяча с лишним летающих мечей устремилась навстречу одному из орудий. Затем полумесячная лопата в его руке метнулась навстречу второму — он один сдерживал два тяжёлых орудия. А Цзя Диншань и остальные тоже пришли в движение: по двое на одно орудие. Наконец, серебряноспинное золотокрылое насекомое и часть нежити бросились на последнее орудие.
Почти одновременно раздался грохот. Чжао Хай глухо охнул, но все пять тяжёлых орудий Хуан Даожаня были остановлены.
На лице Чжао Хая мелькнула краснота, Цзя Диншань и остальные отступили — у всех лица были неважные. Лишь серебряноспинное золотокрылое насекомое скакало бодро, и нежить рядом с ним тоже не пострадала.
Лицо Хуан Даожаня стало тяжёлым. Он не ожидал, что его полный удар не принесёт успеха.
Чжао Хай взмахнул рукой и убрал полумесячную лопату. Честно говоря, у лопаты была недюжинная сила атаки, но сейчас она была ему не по руке. Пользоваться ею было как запрягать малую лошадь в большую телегу — лучше уж было орудовать Люинем.
Только что он как раз пострадал от лопаты: вложенная в неё психическая сила была с силой отброшена назад, и его дух содрогнулся.
Через этот удар Чжао Хай также понял: лопата не так уж удобна. И он заметил, что при использовании лопаты всегда остаётся какая-то заминка, непонятно отчего.
Убрав лопату, Чжао Хай взмахнул рукой — и тысяча мечей вернулась к нему. Он повёл рукой снова — и тысяча с лишним мечей быстро слилась вместе, превратившись в пять больших мечей.
Увидев это превращение, Хуан Даожань опешил, затем глаза его сузились:
— Хорошее оружие. Чжао Хай, откуда оно у тебя?
Чжао Хай взглянул на Хуан Даожаня и слегка улыбнулся:
— Истинный человек, должно быть, помнит одного человека из нашего Цзичжэньцзе — почтенного Лэн Уяна. Перед смертью он выковал одно оружие. Недостойный я ныне использую именно то оружие, что почтенный Лэн Уян выковал, вложив бесчисленные труды.
Это был первый раз, когда Чжао Хай при постороннем назвал происхождение своего оружия. Хуан Даожань опешил, затем подумал и произнёс:
— То самое незавершённое, никчёмное оружие из вашего Цзичжэньцзе?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Именно то, что вы называете никчёмным.
С этими словами он снова взмахнул рукой — и пять больших мечей слились в один меч; затем меч превратился в посох, который Чжао Хай взял в руку.
Лицо Хуан Даожаня стало ещё серьёзнее. Он глухо произнёс:
— Хорошо, молодец. Не думал, что ты, Чжао Хай, припасёшь такой козырь. Сегодня мне хочется проверить, насколько это никчёмное оружие стало чудесным в твоих руках.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Не разочарую.
С этими словами он снова взмахнул рукой, и нежить вновь пошла в атаку. Причём на сей раз она изменила способ боя: больше не нападала на Хуан Даожаня разрозненно, а выстроилась в боевые построения. Эти построения походили на остроконечные ударные порядки. Их магические пушки впервые били залпами, и от залпа мощь пушек резко возросла — каждый удар равнялся полному удару мастера стадии формирования младенца. А таких построений нежить выстроила десять.
Затем Чжао Хай обернулся к Цзя Диншаню и остальным:
— Рассыпайтесь, выбирайте момент для удара.
Цзя Диншань и остальные отозвались и рассыпались, даже серебряноспинное золотокрылое насекомое последовало за ними.
Одновременно Чжао Хай разжал руку, и посох Люиня сверкнул — превратился в высокий серебряный корабль. Этот корабль не походил на корабли Цзичжэньцзе, скорее напоминал большой магический инструмент мира культивации. На нём были флагштоки, под ним — волны, на борту — двести двадцать шесть магических пушек; по бортам — двенадцать огромных круглых металлических дисков, на каждом — изображение созвездия.
Роскошь! Корабль был невероятно роскошен. Никто и подумать не мог, что посох Чжао Хая может превратиться в такой корабль, да ещё и столь великолепный.
Чжао Хай стоял на корабле и, глядя на Хуан Даожаня, произнёс:
— Убить!
Корабль ринулся вперёд — без всяких уловок, прямо на Хуан Даожаня.
Лицо Хуан Даожаня переменилось. Он взмахнул рукой — и один из пяти тяжёлых орудий, большой молот на длинной рукояти, полетел навстречу кораблю. Но флагшток на корабле, словно копьё, внезапно удлинился и ударил в молот. При этом флагшток покрылся белым пламенем, и от него исходила аура, показавшаяся Хуан Даожаню крайне опасной.
Грохот! Флагшток ударил в молот. Флагшток согнулся вниз, до самой палубы, и лишь затем выпрямился. Молот Хуан Даожаня тоже был отброшен.
Лицо Хуан Даожаня переменилось. Сейчас он не мог сражаться с Чжао Хаем в полную силу — не только потому, что должен был отражать залпы магических пушек нежити, но и потому, что Цзя Диншань и остальные стояли рядом, готовые в любой момент ударить.
Главное же — от столкновения молота с флагштоком в его сторону устремилось необычайно властное ци. Это ци было куда более властным, чем известное ему ган-ци. Хорошо ещё, что его пять тяжёлых орудий были тщательно выкованы, а сам он имел богатый боевой опыт, — иначе он бы пострадал.
Но корабль Чжао Хая не остановился и по-прежнему мчался на Хуан Даожаня с невероятной скоростью. Лицо Хуан Даожаня переменилось, он с лёгким криком разинул рот — и из него вылетел магический инструмент. Инструмент был странный: выглядел как каменная стела.
Едва стела вылетела из его рта, как на ветру разрослась, мгновенно став огромной. На стеле восемь переплетённых драконов, каждый — как живой; по бокам — изображения взмывающих драконов, а основание — Бася. Но Чжао Хая удивило то, что на стеле не было ни единого иероглифа.
Впрочем, Чжао Хаю было не до того. Он вёл «Владыку Преисподней» прямо на Немую стелу Хуан Даожаня. Стела и корабль столкнулись.
Время будто остановилось. Немая стела и корабль столкнулись беззвучно. Затем раздался грохот — Чжао Хай выплюнул кровь, корабль отбросило назад; а Немая стела Хуан Даожаня лишь на миг замерла и снова устремилась к Чжао Хаю.
И тут с корабля внезапно сорвались двенадцать огромных металлических дисков. Двенадцать дисков разом обратились в двенадцать металлических исполинских зверей и устремились навстречу Немой стеле. Грохот не смолкал, и наконец Немая стела, осыпаемая ударами, остановилась и вернулась к Хуан Даожаню. Тот двинулся и гордо встал на голову Бася у основания стелы, сверкая холодным светом глаз на Чжао Хая.
Корабль Чжао Хая остановился. Лицо его побледнело, но он тотчас достал склянку зелья и выпил. А рядом с кораблём появились двенадцать огромных металлических зверей — образы двенадцати созвездий, каждый словно стражник, охраняющий корабль.
В этот миг в радиусе тысячи метров от места столкновения корабля и Немой стелы деревья беззвучно обратились в пыль, и даже в земле образовалась воронка глубиной в несколько десятков метров. Нетрудно представить, сколь чудовищной была сила этого столкновения.
Гул! Раздался потрясающий звук. Чжао Хай и Хуан Даожань и без взгляда поняли, кто это, — те самые зеваки. А теперь, кроме зевак, подоспело и множество людей Цзичжэньцзе. Все с изумлением смотрели на Чжао Хая и Хуан Даожаня, а также на огромную воронку между ними.
(Конец главы)