Услышав слова Чжао Хая, Ма Жулун обернулся и взглянул на него. Лишь через некоторое время он произнёс с тяжестью:
— Хорошо, я всё устрою. Не ударь в грязь лицом.
Чжао Хай слегка улыбнулся и ничего не сказал.
Тем временем все уже прибыли на телепортационную площадь. Хотя здесь по-прежнему заправляли люди из Секты Хайшань, никто не осмеливался задирать Чжао Хая и его спутников. Очевидно, Секта Хайшань и вправду решила больше не связываться с Чжао Хаем.
Они встали на телепортационную формацию, сверкнул белый свет, и их фигуры исчезли из города Хайшань.
Едва они исчезли, как культиваторы в городе Хайшань принялись гудеть и переговариваться. Пока Чжао Хай и остальные были здесь, эти люди не смели даже звука издать.
Если бы раньше кто-то сказал, что люди мира культивации, увидев людей из Цзичжэньцзе, идущих по улице, до смерти перепугаются и не посмеют пикнуть, это сочли бы шуткой. Ведь даже простолюдины, которых разводят в мире культивации, смотрят на людей Цзичжэньцзе свысока.
Но Чжао Хай боями доказал этим людям: есть те, кого нельзя трогать, и те, кто тебе не по зубам.
Сверкнул белый свет, и фигуры Чжао Хая и его спутников появились на огромном метеорите.
Едва они возникли, как раздался голос:
— А, это прибыли люди из Цзичжэньцзе. Прошу сюда, отдохните.
Чжао Хай и остальные обернулись на голос и увидели неподалёку культиватора. И его они знали — это был Фань Икэ, с которым однажды встречались в Секте Хайшань.
Фань Икэ был членом оргкомитета Турнира новичков шести миров, специально отвечавшим за приём гостей и командиров от разных миров. Похоже, он и был тем, кто принимал Цзичжэньцзе.
Ма Жулун сложил руки в приветствии:
— Благодарю за труды.
И повёл всех за Фань Икэ.
Метеорит, на котором они находились, был не слишком большим. Это был специальный метеорит для телепортации. Фань Икэ поднял их в воздух и перевёл на другой, более крупный метеорит неподалёку.
На этом метеорите были построены дома. Вернее, не построены, а вырезаны.
Изначально метеорит, вероятно, имел форму неправильного эллипса. Но теперь его верхняя половина была выдолблена и превращена в подобие дома — словно скульптор вырезал жилище прямо в камне.
Чжао Хай взглянул на этот дом и слегка улыбнулся:
— Неплохо. Я думал, придётся жить в пещере, а тут дом. Выходит, мастера мира культивации и вправду могучи. Такой огромный район метеоритов обустроить подобным образом — впечатляет.
Фань Икэ с довольным видом ответил:
— Господин Чжао Хай прав. Раньше в этом районе было множество мелких метеоритов. Они делали его очень опасным: сталкиваясь с крупными, порождали ещё больше обломков. Но после того как здесь решили устроить Великую пустотную арену, все мелкие метеориты убрали. А те, что могли столкнуться, сдвинули, изменив их траектории, так что теперь столкновений не бывает.
Чжао Хай кивнул:
— Надо признать, средства мастеров мира культивации вызывают восхищение. Если бы мне довелось перенять хотя бы пару приёмов, этого хватило бы на всю жизнь.
На этот раз Фань Икэ не стал продолжать, а с улыбкой сказал:
— Господин Чжао Хай — первый новичок своего мира, к тому же в одиночку сражался с серебряноспинным золотокрылым насекомым. По меркам мира культивации вы уже мастер. Приди вы сюда, могли бы основать собственную секту.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— У меня, Чжао Хая, нет таких амбиций. Основать секту? Хе-хе, увольте. У меня в мире культивации немало врагов. Останься я здесь — глядишь, не успел бы основать секту, как меня бы уже прикончили.
Пока Чжао Хай беседовал с Фань Икэ, Ма Жулун хоть и не вмешивался, но внутренне напрягся.
Услышав, как Чжао Хай восхищается техниками мира культивации, Ма Жулун встревожился. Чжао Хай вознёсся в Цзичжэньцзе меньше года назад. Если у него и было чувство принадлежности к Цзичжэньцзе, то, вероятно, лишь благодаря Маглэй, а остальное было не так уж сильно.
Если бы Чжао Хай и вправду перебрался в мир культивации ради техник, для Цзичжэньцзе это стало бы огромной потерей. Потому Ма Жулун и напрягся, услышав его слова.
Однако последующие слова Чжао Хая его успокоили. Он уверился: Чжао Хай не перейдёт на сторону мира культивации.
Если только Чжао Хай не перейдёт — всё остальное неважно.
Таково было теперь настроение Ма Жулуна. Ведь сила Чжао Хая была такова, что он убивал мастеров стадии золотого ядра, что уж говорить об остальных.
С Чжао Хаем у практиков Цзичжэньцзе появилась надежда. Если бы он вдруг перешёл в мир культивации, это оказало бы огромное влияние на всех практиков Цзичжэньцзе.
Хотя Ма Жулун находился в мире культивации и не знал всех подробностей о Цзичжэньцзе, одно он знал точно: репутация Чжао Хая в Цзичжэньцзе достигла небывалых высот. Особенно для практиков — он стал их целью, их кумиром.
Если бы Чжао Хай вдруг присоединился к миру культивации, это встряхнуло бы весь внешний круг Цзичжэньцзе. Люди решили бы, что у Цзичжэньцзе нет будущего. И тогда ещё больше людей из внешнего круга захотели бы уйти в мир культивации. Для Цзичжэньцзе это было бы катастрофой.
Хочет того Ма Жулун или нет, но Чжао Хай уже стал знаменем практиков Цзичжэньцзе и влиял на многих молодых людей.
Этот дом предназначался для Цзичжэньцзе. Люди из других миров сюда не приходили. Потому, показав им дом, Фань Икэ удалился.
Честно говоря, внутренняя отделка дома была неважной, даже очень простой, в духе мира культивации.
В мире культивации роскошных домов почти не встретишь. Тамошние жители считают, что слишком пышное жилище привязывает сердце и мешает спокойно совершенствоваться.
Зато в мире культивации множество магических инструментов в виде домов. И вот они-то один другого роскошнее. Это тоже стало особенностью мира культивации.
Осмотрев комнату, Чжао Хай вышел. Смотреть там было нечего: кровать, стол, стул — вот и всё убранство. Такая обстановка вызывала лишь недоумение.
Выйдя, Чжао Хай встал на крыше и оглядел район метеоритов.
Здесь было множество метеоритов, больших и малых. Но все они двигались по своим траекториям, не сталкиваясь.
Чжао Хай заметил, что почти на всех метеоритах были следы выработки. Некоторые были выдолблены под дома, другие — под ряды сидений, что выглядело весьма занятно.
А в центре этого района находился огромный метеорит.
Он был настолько велик, что почти не уступал небольшой планете. Изначально он, вероятно, имел форму неправильного шара, но теперь от него осталась лишь половина: верхняя часть полностью исчезла, превратившись в плоскую площадку. Это и была Великая пустотная арена.
Тут подошёл Ма Жулун. Встав рядом с Чжао Хаем и глядя в сторону арены, он произнёс с тяжестью:
— Говорят, эту Великую пустотную арену один культиватор меча из мира культивации разрубил одним ударом. Такая сила, пожалуй, сравнима с залпом боевого корабля.
Чжао Хай кивнул:
— Верно. Методы совершенствования мира культивации действительно хороши. Особенно использование магических инструментов — здесь они нас сильно превосходят. Я вот думаю, не перенять ли нам их формации и не применять ли их на боевых кораблях.
Ма Жулун кивнул:
— Многие уже хотели это сделать. Но, к сожалению, после истории с наставником Лэн Уяном мир культивации усилил контроль над Цзичжэньцзе. Стоит им обнаружить, что кто-то из Цзичжэньцзе пытается изучать их знания и сбежать обратно, они пускают в ход все средства для преследования. Потому до сих пор мы не смогли собрать полные сведения о формациях мира культивации.
— К тому же у нас в Цзичжэньцзе слишком мало высококачественных материалов. Даже используя их формации, мы не достигаем их эффекта. Порой применение формаций мира культивации оказывается менее полезным, чем наших магических кругов. Потому постепенно к их формациям стали относиться прохладнее. Сейчас их изучают, но лишь заимствуют.
Чжао Хай кивнул:
— Это правильно. То, что хорошо у других, не обязательно подойдёт нам. Лучше всего то, что нам подходит. Перенимать хорошее, отбрасывать плохое — так мы сможем развиваться.
Ма Жулун кивнул.
Хотя лицо его оставалось бесстрастным, в душе он радовался. Ведь Чжао Хай, говоря о Цзичжэньцзе, употребил слово «мы». Значит, он уже считает себя частью Цзичжэньцзе. Для Ма Жулуна это была хорошая новость.
Чжао Хай продолжил:
— Однако я не одобряю отношение высших кругов к практикам. Они, похоже, считают, что практики Цзичжэньцзе изначально уступают другим мирам. Потому и отношение прохладное. А я думаю, это ошибка.
— С появлением метода формационной магии у Цзичжэньцзе уже есть сила, чтобы тягаться с миром культивации. Но тамошние воротилы по-прежнему держатся за боевые корабли и мехов, а магов и воинов игнорируют. Печально.
Ма Жулун взглянул на Чжао Хая и промолчал.
Чжао Хай тоже взглянул на него и тихо добавил:
— Я знаю, что боевые корабли и мехи представляют интересы слишком многих. Ради этой огромной группы влияния высшие круги и давят на магов и воинов. Хе-хе, в конечном счёте всё упирается в выгоду.
Ма Жулун поражённо смотрел на Чжао Хая.
Он не ожидал, что тот скажет такое.
Честно говоря, Чжао Хай говорил о том, что Ма Жулун и сам знал. Ведь он был коренным жителем Цзичжэньцзе и ключевым членом рода. Ему это было известно.
Он лишь не думал, что Чжао Хай тоже это видит.
Образ Чжао Хая в его глазах стал ещё более туманным, словно затянутым пеленой.
(Конец главы)