Ся Байчуань не стал отказываться, отозвался и пошёл с человеком, которого выделил Тан Цзе.
Тан Цзе посмотрел ему вслед и лишь тогда глубоко выдохнул.
Ему и прежде доводилось видеть, как народ Тань восстанавливает место событий. Это было не так-то просто: перед восстановлением требовалось проделать немало подготовительной работы. Особенно там, где духовная энергия хаотична: чем сильнее хаос, тем тщательнее нужно всё подготовить, иначе восстановить картину не удастся.
Хотя Тан Цзе и торопился, он понимал, что в таком деле спешить нельзя, лучше действовать наверняка. В конце концов, речь шла о жизни и смерти тысячи его сородичей.
Хотя Тан Цзе почти не сомневался, что его сородичи уже вряд ли живы, он всё равно хотел выяснить, как именно они погибли.
Если бы это сделали только люди из Великого мира культивации, он бы не боялся. Он боялся, что в этом деле замешаны люди из расы исполинских духов.
Тан Цзе не мог не подозревать.
Он кое-что знал о той тысяче, что отправил его мир. Хотя у тех людей и не было удобных магических инструментов, большие гундао они держали в руках уже не первый день и прошли некоторую подготовку, так что владели ими неплохо. К тому же это были отобранные в роду бойцы с неплохой силой. Тысяча таких воинов даже против трёх тысяч из Великого мира культивации могла бы отступить без потерь.
А перед выступлением они всё разузнали: Великий мир культивации на этот раз отправил всего около тысячи человек. Его сородичи должны были справиться с ними без труда.
К тому же им помогали люди из народа Сюй.
Тан Цзе не думал, что народ Сюй с самого начала осмелился бы их предать. Народ Сюй — разбойничья порода, лучше всех чует, куда ветер дует. Если бы их не прижали к стенке, они бы не посмели предать.
Что же могло заставить народ Сюй против воли склониться перед людьми из Великого мира культивации?
Только одно — их сородичи попали в беду. А народ Сюй, боясь мести, вынужден был пойти на сотрудничество с Великим миром культивации.
Тан Цзе не был глупцом.
Поначалу он и вправду не воспринимал Великий мир культивации всерьёз и не слишком серьёзно относился к этому заданию. Но, оказавшись на Острове Осьминога и увидев здешнее положение, он уже не мог не отнестись к заданию серьёзно.
Отнесясь серьёзно, Тан Цзе тщательно обдумал всё от начала до конца и примерно догадался, что произошло. Однако положение на Острове Осьминога по-прежнему оставалось для него неясным. Для надёжности он и сказал своим в роду, что нужно позвать человека из народа Тань.
Именно поэтому, всё обдумав, Тан Цзе не считал, что это дело провернул один Великий мир культивации. У Великого мира культивации не было такой силы.
Потому он подозревал, что в этом деле могли участвовать люди из расы исполинских духов.
Если там и вправду были люди из расы исполинских духов, значит, раса исполинских духов, возможно, давно знала об их планах и начала готовить ответный удар.
А если так, для мира Баобао это не сулило ничего хорошего.
Хотя Тан Цзе был горд и считал, что непременно одолеет людей из расы исполинских духов, он никогда не недооценивал их.
Он и сам поднимался со ступени на ступень из низшего культиватора. Чтобы достичь такого уровня, невозможно не убивать и не пройти через испытания. Потому Тан Цзе повидал немало. Именно благодаря этим испытаниям он, веря в себя, не недооценивал людей из мира исполинских духов — он прекрасно знал, что недооценка других лишь приближает собственную смерть.
Выяснить, замешаны ли в этом деле люди из мира исполинских духов, было крайне важно и для Тан Цзе, и для всего мира Баобао.
Ради этого похода против мира исполинских духов люди из мира Баобао готовились очень долго. Если смерть тех сородичей действительно связана с расой исполинских духов, значит, мир исполинских духов давно знал об их планах. Если же раса исполинских духов не замешана, значит, прежде она о планах не знала.
А это было жизненно важно для того, каким способом мир Баобао станет действовать против мира исполинских духов.
Именно поэтому Тан Цзе так нервничал и даже позвал человека из народа Тань.
Теперь человек из народа Тань пришёл, и истина скоро должна была открыться. Тан Цзе, наоборот, успокоился — он понимал, что, замешаны здесь люди из мира исполинских духов или нет, битвы с миром исполинских духов не избежать.
Ся Байчуань тоже понимал, что люди из мира Баобао торопятся, потому отдыхал недолго. Принял пилюли, привёл себя в порядок и вышел из комнаты.
Тан Цзе всё это время следил за ним. Едва Ся Байчуань вышел, Тан Цзе тотчас пошёл ему навстречу.
Ся Байчуань поспешно поклонился:
— Приветствую почтенного. Байчуань готов.
Тан Цзе кивнул:
— Хорошо. Что нам нужно подготовить?
Ся Байчуань огляделся и, сложив руки в знак почтения, сказал:
— Почтенный, дозвольте Байчуаню сначала осмотреться, а потом я решу.
Тан Цзе кивнул и махнул рукой.
Ся Байчуань облетел Остров Осьминога по кругу.
Летел он очень медленно, иногда останавливался и внимательно осматривал каждое место на острове.
Чем больше он наблюдал, тем мрачнее становилось его лицо. В конце концов брови Ся Байчуаня сошлись в тугой узел.
Духовная энергия на Острове Осьминога и следы этих боёв казались ему очень странными. Но в чём именно странность, он не мог выразить.
Судя по следам, здесь и вправду произошла большая битва, и обе стороны применяли большие магические инструменты. К тому же по колебаниям духовной энергии Ся Байчуань ощутил и колебания людей из мира Баобао, и колебания народа Сюй, и колебания людей из Великого мира культивации.
Народ Тань теперь занимался не столько боями, сколько восстановлением мест событий и поиском истины. Потому они кое-что знали о духовной энергии разных миров.
Разумеется, один человек не мог запомнить колебания духовной энергии всех миров Великого мира культивации. Потому люди народа Тань разделили работу: Великий мир культивации разбили на несколько сотен участков, и за каждый отвечали определённые люди. Им не нужно было знать, что творится в других местах, — достаточно было запомнить колебания духовной энергии всех миров на своём участке.
Ся Байчуань как раз и отвечал за этот участок. Потому он прекрасно знал колебания духовной энергии Великого мира культивации и народа Сюй.
Ся Байчуаня очень озадачило то, что следы боёв на Острове Осьминога лишь на первый взгляд казались очень яростными, но стоило присмотреться — и становилось ясно, что это не так.
Битва была вовсе не такой ожесточённой, как казалось. Столько следов осталось потому, что сражавшиеся стороны находились слишком близко к земле.
Возможно, обычный человек и не различил бы разницы в этих следах, но Ся Байчуань мог. Он прошёл специальную подготовку и с первого взгляда видел, чем эти следы отличаются.
Хотя он не совсем понимал, почему здесь остались такие следы, Ся Байчуань не стал делать поспешных выводов — ведь это касалось людей из мира Баобао.
Народ Тань занимал в Великом мире культивации высокое положение, но сами люди народа Тань всегда держались очень скромно. И с верховными мирами, и с низшими они общались почти одинаково — ставили себя очень низко.
Именно благодаря такому отношению народ Тань и стал самой желанной группой на Поле битвы десяти тысяч миров. Даже такой человек из народа Тань, как Ся Байчуань, на стадии формирования младенца, обычно мог ходить по Полю битвы десяти тысяч миров без опаски быть ограбленным. Стоило узнать, что он из народа Тань, и ему давали поблажку.
Народ Тань держался так потому, что прекрасно понимал: своим нынешним положением они обязаны не боевой мощи, а своей полезности для людей из разных миров. Их возвышают — оттого они и на высоте.
Стоило им выказать хоть тень высокомерия, и они нажили бы врагов. Тогда народ Тань рухнул бы с этой высоты. А падение для народа Тань не сулило ничего хорошего.
Внимательно осмотрев Остров Осьминога, Ся Байчуань подошёл к Тан Цзе.
Тан Цзе, видя его нахмуренное лицо, с недоумением спросил:
— Что случилось, Байчуань? Что-то обнаружил?
Ся Байчуань кивнул:
— Кое-что обнаружил. Битва на Острове Осьминога, похоже, была вовсе не такой яростной, как я думал. Следы боёв здесь есть, но они словно оставлены в непосредственной близости от земли, а не из-за ожесточённости схватки.
— Впрочем, это лишь мои предварительные выводы. Нужно ещё посмотреть, какой будет восстановленная картина. Я подготовлюсь и сразу начну восстановление.
Тан Цзе кивнул, но лицо его уже помрачнело.
Он прекрасно понял, что означали слова Ся Байчуаня: тот подозревал, что следы оставлены вблизи земли.
А это означало, что такие следы могли возникнуть лишь в двух случаях.
Первый — две группы сражались совсем близко к земле. Но это маловероятно: культиваторы обычно не сражаются у самой земли. Это привычка, выработанная годами, особенно на Поле битвы десяти тысяч миров.
На Поле битвы десяти тысяч миров повсюду сокровища, потому две стороны, вступая в бой, обычно выбирают высоту. Так они не разрушают землю. Если из-за боя пострадают ценные травы внизу, это будет слишком убыточно.
Хотя Остров Осьминога и не Поле битвы десяти тысяч миров, привычка, выработанная годами, меняется с трудом. Потому Тан Цзе не верил, что его люди стали бы сражаться так близко к земле.
Если это не первый случай, значит, второй — кто-то нарочно это сделал.
Иными словами, это ложная формация, расставленная другими!
От этой мысли лицо Тан Цзе стало ещё мрачнее.
Если положение на Острове Осьминога и вправду было ложной формацией, значит, все его прежние догадки ошибочны — он попался в чужую ловушку.
Тан Цзе был умён. Едва подумав о ловушке, он примерно догадался, кто её расставил — конечно, Великий мир культивации.
Они устроили здесь ложную формацию главным образом для того, чтобы задержать его, выиграть время и успеть сообщить миру исполинских духов о положении мира Баобао. А мир исполинских духов смог бы прийти на помощь.
Чем больше он об этом думал, тем вернее ему это казалось, и лицо Тан Цзе становилось всё мрачнее.
А Ся Байчуань уже начал готовиться к восстановлению картины.
(Конец главы)