Срезав несколько веток со столетних железных груш, Чжао Хай повернул назад, к Ли Цзундао и остальным.
Ли Цзундао и его спутник тоже уже расправились с противниками. Чжао Хай убрал в пространство двух железных грушевых крыс, убитых Мо Шэном. Ли Цзундао хотел было отдать Чжао Хаю и тех двух, что убил сам, но Чжао Хай махнул рукой:
— Не надо, брат Ли. Этих двух оставь себе. Если в будущем у нас будет плохой улов, эти две штуки покроют твой налог за два месяца. Оставь их, это ведь добыто твоим трудом.
Ли Цзундао знал: раз Чжао Хай сказал, что не возьмёт, значит, ни за что не возьмёт. Ему пришлось убрать их, но благодарность к Чжао Хаю в душе стала ещё глубже.
Убрав двух железных грушевых крыс, Ли Цзундао огляделся и повернулся к Чжао Хаю:
— Сяо Хай, может, пройдём ещё глубже?
Чжао Хай покачал головой:
— Нет. Сейчас же уходим. Остальные железные грушевые крысы уже почуяли, что здесь произошло, и направляются сюда. Если мы не уйдём сейчас, боюсь, уйти уже не сможем. Идём.
Ли Цзундао очень доверял словам Чжао Хая. Он тут же кивнул и пошёл с Чжао Хаем наружу.
Чжао Хай взглянул на небо:
— Мы вышли уже давно. Возвращаемся, поедим, отдохнём, а завтра снова выйдем.
Ли Цзундао кивнул:
— Тогда, когда вернёмся, может, сразу сдадим налог за этот месяц?
Чжао Хай громко рассмеялся:
— Брат Ли, ты и впрямь человек основательный. Не спеши, у нас же целый месяц. Если мы покажем себя слишком хорошо, эти монахи могут обратить на нас внимание. Сдадим ближе к концу месяца. К тому же если за этот месяц мы получим ранение и покинем Поле битвы десяти тысяч миров, разве не обидно?
Услышав это, Ли Цзундао на миг опешил. Потом подумал — и впрямь так: если сейчас вернуться и сдать налог, а потом в течение месяца получить тяжёлое ранение и пришлось бы покинуть Поле битвы десяти тысяч миров, то доход был бы куда меньше.
Трое уже летели наружу, как вдруг Чжао Хай ощутил, что откуда-то издалека к ним устремилась поразительная аура.
Судя по этой ауре, прибывший был непременно мастером стадии преодоления испытания.
Лицо Чжао Хая изменилось, он повернулся к Ли Цзундао:
— Брат Ли, убери защитный магический инструмент, летим на полной скорости.
Ли Цзундао отозвался и убрал защитный магический инструмент. Чжао Хай взмахнул рукой, и перед ним появился небольшой металлический магический корабль. Чжао Хай встал на него, Ли Цзундао и Мо Шэн тоже поднялись. Чжао Хай изо всех сил погнал корабль вперёд — скорость сразу намного возросла.
Формации на этом магическом корабле все были для увеличения скорости. Теперь, когда Чжао Хай применил его, корабль летел невероятно быстро. Аура того мастера стадии преодоления испытания постепенно удалялась.
Чжао Хай думал и о том, чтобы воспользоваться пространством — тогда он сразу вернулся бы в район проживания новичков. Но это раскрыло бы один из его козырей — он не хотел, чтобы те люди сейчас узнали, что он владеет пространственным иным искусством.
О том, что он владеет пространственным иным искусством, сейчас знали только люди из Великого мира культивации. На Поле битвы десяти тысяч миров люди из других миров не знали, что он владеет пространственным иным искусством. Можно сказать, пространственное иное искусство на Поле битвы десяти тысяч миров вновь стало козырем Чжао Хая для спасения жизни. Он не хотел раскрывать его так рано.
Ли Цзундао стоял на корабле. Хотя он и не знал, почему Чжао Хай не использует пространственное иное искусство, он ничего не сказал, лишь настороженно ощущал ауру того мастера стадии преодоления испытания. Убедившись, что аура не приближается, он успокоился.
А Мо Шэн и вовсе не тревожился. Он вообще не знал, что такое страх, и по-прежнему стоял за спиной Чжао Хая, с любопытством разглядывая окрестности — возможно, ему казалось забавным, что пейзаж так быстро отступает назад.
Хотя аура того мастера стадии преодоления испытания всё больше удалялась от Чжао Хая и его спутников, Чжао Хай не смел останавливаться и продолжал лететь на полной скорости. Потому что только что узнал от пространства: тот мастер стадии преодоления испытания, что гнался за ними, — один из тех зеленокожих, причём из сильнейших.
Тот зеленокожий, которого убил Чжао Хай, был всего лишь мастером стадии формирования младенца. А тот, что гнался за ними, был стадии преодоления испытания. Впрочем, этот зеленокожий стадии преодоления испытания, похоже, явился не мстить за того, кого убили, — он, кажется, хотел ограбить. Увидев, что Чжао Хай и остальные удирают, он не стал преследовать, а с досадой полетел в сторону.
Чжао Хай не сбавил скорость из-за того, что зеленокожий ушёл, и продолжал лететь на полной скорости к району проживания новичков.
Понадобилось немного времени, и они вернулись в район проживания новичков. Едва вернувшись, Чжао Хай и двое его спутников отправились в пещерную обитель Чжао Хая.
Войдя в обитель Чжао Хая, Чжао Хай и Ли Цзундао наконец перевели дух. Тут Мо Шэн сказал Чжао Хаю:
— Старший брат, я проголодался.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Хорошо, раз проголодался, будем есть. Идём, брат Ли, сегодня выпьем как следует, отметим, что в первый же день вылазки у нас есть добыча.
Ли Цзундао, разумеется, не стал возражать. Трое уселись в пещерной обители Чжао Хая и принялись пить.
А в это время один человек медленно подлетел к пещерной обители Юаньдина и произнёс:
— Мастер, ничтожный Лю У просит встречи.
Голос Юаньдина донёсся изнутри:
— Входи.
Лю У отозвался и влетел внутрь. Войдя в обитель и дойдя до комнаты покоя, он увидел, что Юаньдин и Юаньчжэнь сидят там в медитации. Заметив его, Юаньдин кивнул:
— Как продвигается дело?
Лю У кивнул:
— Кое-что проясняется. Чжао Хай и двое его спутников отправились в рощу железной груши, но какова их добыча, ничтожный пока не знает. Тот Чжао Хай очень насторожен, я не посмел войти.
Юаньдин кивнул:
— А остальные?
Лю У помрачнел:
— Большинство перебили грабители. Мастер был прав — кто-то действительно действует против нас. Стоит нашим новичкам выйти, как на них нападают. Кроме троих Чжао Хая, вернувшихся невредимыми, остальные вернулись в большинстве с ранами.
Юаньдин кивнул:
— Хорошо, понял. Ступай. Об этом деле никому не говори. Кстати, эти два дня продолжай следить за Чжао Хаем, посмотри, какова его сила на самом деле.
Лю У отозвался и ушёл.
Едва Лю У вышел, Юаньчжэнь произнёс:
— Брат, как ты думаешь, что с этим делать? За последнее время среди наших буддийских учеников тоже немало убитых и раненых. Может, добавим ещё людей?
Юаньдин подумал и сказал:
— Не будем спешить. Сейчас добавлять людей мало полезно, к тому же это даст тем из даосской школы понять, что у нас неприятности. Они, боюсь, уже что-то подозревают — ведь на Поле битвы десяти тысяч миров есть и мастера даосской школы. Нужно как можно скорее выяснить, кто именно действует против нас, чтобы мы могли принять ответные меры.
Юаньчжэнь кивнул и сверкнул глазами:
— Узнаю, кто это, — ни за что не спущу.
Юаньдин тихо произнёс буддийское имя, ничего не сказав. Но в этом возгласе слышалась тень убийственной ауры.
А Юаньдин и Юаньчжэнь не знали, что Чжао Хай давно уже знает о слежке того Лю У.
Лю У пристроился к ним вскоре после того, как они покинули поселение. Чжао Хай сразу его обнаружил, но не трогал — ему хотелось посмотреть, что этот Лю У будет делать.
Теперь в районе проживания новичков, где находился Чжао Хай, почти все места были охвачены летающими иглами Люиня, связанными с пространством. Однако в пещерные обители проникнуть не удалось, потому что перед входами стояли защитные магические формации. Стоило летающим иглам Люиня войти, как их сразу бы обнаружили. Потому Чжао Хай не стал действовать опрометчиво.
Впрочем, Чжао Хай не упустил эту возможность. Обнаружив, что Лю У следит за ним, он велел Цайэр всадить в того Лю У летающую иглу Люиня. Потому он слышал всё, что Лю У говорил Юаньдину. И не только это — он слышал и слова Юаньдина с Юаньчжэнем.
Он и впрямь не ожидал, что рассказы Хуан Даожаня и Юань Цзингана о борьбе даосской школы с буддийской, похоже, правда. Буддийская школа, чтобы не пустить даосскую на Поле битвы десяти тысяч миров, готова на всё.
Но Чжао Хая это не касалось. Буддийская школа или даосская — их распри его не волновали. Чжао Хай был из Цзичжэньцзе, не принадлежал ни к буддийской школе, ни к даосской. Если уж на то пошло, с обеими школа у него были примерно одинаковые отношения.
У него был наставник из даосской школы. Хуан Даожань хоть и был странствующим культиватором, но изучал истинные техники даосской школы, потому и его можно было считать человеком даосской школы. Если так судить, Чжао Хай вроде бы ближе к даосской школе. Но не стоит забывать: сильнейшие средства атаки Чжао Хая — все буддийские чудесные методы. Если считать так, его, пожалуй, следовало бы отнести к буддийской школе. Потому сейчас Чжао Хай и сам не знал, буддист он или даос.
Но Чжао Хай знал: как ни крути, он человек Великого мира культивации. Если против него выступят люди из других миров, он не станет церемониться.
Если верить словам Юаньдина и остальных, то нынешнее нападение зеленокожих на них — не простое нападение. За этим, вероятно, кроется многое.
Хотя в голове у него проносились эти мысли, Чжао Хай ничем не выдал себя и с невозмутимым лицом продолжал пить с Ли Цзундао, обсуждая сегодняшнюю добычу.
Ли Цзундао тоже ничего не заметил. Сейчас ему даже казалось, что с Чжао Хаем очень хорошо — не надо беспокоиться о боях, к тому же каждый день можно вкусно есть и хорошо пить. Ощущение и впрямь отличное.
Последним наелся и напился Мо Шэн. Этот малый за раз съел двух больших жирных кур и выпил целый кувшин духовного вина — только тогда наелся. Затем он тут же повалился на пол и захрапел — видимо, изрядно захмелел.
Чжао Хай не стал его трогать, поднял чарку и сказал Ли Цзундао:
— Давай, брат Ли, выпьем.
Ли Цзундао взглянул на Мо Шэна и слегка улыбнулся:
— Я сейчас прямо завидую этому парню. Ест и спит, и правда хотел бы быть таким, как он, — у него ведь совсем нет забот.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Ладно, у него своё счастье, нам не сравниться. Давай пить.
Ли Цзундао чокнулся с Чжао Хаем и осушил чарку одним глотком.
Осушив чарку, Ли Цзундао взглянул на Чжао Хая:
— Сяо Хай, сегодняшняя добыча — целиком твоя заслуга. Если бы не ты, брат мой, я бы попал в беду. Не буду с тобой церемониться — всё в вине. Выпьем ещё по одной, твою доброту я запомню.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Брат Ли, ты слишком любезен. Между братьями это ни к чему. Давай, пей.
Они выпили ещё по одной, затем, попивая вино, разговорились. Незаметно оба захмелели. Ли Цзундао поднялся, попрощался и вернулся в свою пещерную обитель.
Едва Ли Цзундао ушёл, Чжао Хай тут же переместился в пространство.
Войдя в пространство, он сразу подозвал к себе того зеленокожего, которого превратил в нежить. Глядя на него, Чжао Хай спросил:
— Как тебя зовут? Из какого ты племени?
Тот зеленокожий поклонился Чжао Хаю:
— Отвечу молодому хозяину: меня зовут Сюй Цзотянь, я из народа Сюй.
Чжао Хай взглянул на Сюй Цзотяня:
— Народ Сюй? Почему вас называют народом Сюй?
Сюй Цзотянь ответил:
— Отвечу молодому хозяину: нас от рождения называют народом Сюй, из-за щупалец на голове. Эти щупальца помогают нам управлять магическими инструментами. Чем сильнее мы становимся, тем больше инструментов можем контролировать.
Чжао Хай взглянул на щупальца на голове Сюй Цзотяня и кивнул:
— Ты напал на меня сейчас только чтобы ограбить, или тебя кто-то надоумил? С какой целью?
Сюй Цзотянь произнёс:
— Мы получили приказ от племени — всеми силами расправляться со всеми новичками из Великого мира культивации, потому я и напал на молодого хозяина. Сейчас район проживания новичков Великого мира культивации окружён нашими соплеменниками большим кольцом. Стоит кому-нибудь из ваших выйти, как его сразу обнаружат.
Чжао Хай кивнул и взглянул на Сюй Цзотяня:
— Почему ваш народ Сюй действует против людей Великого мира культивации? Неужели у вас с ними вражда?
Сюй Цзотянь покачал головой:
— Вражды нет. Наш народ Сюй живёт грабежом. На Поле битвы десяти тысяч миров мы в основном и занимаемся грабежом. А почему на этот раз велено всеми силами действовать против людей Великого мира культивации, я не знаю.
Чжао Хай кивнул, поняв Сюй Цзотяня — этот народ Сюй и есть разбойничья раса, живут грабежом. То, что они обратили на него внимание, не удивительно. Удивительно, почему они нацелились на Великий мир культивации? Тут было над чем задуматься.
Впрочем, судя по виду Сюй Цзотяня, он тоже не знал. Он лишь получил приказ от племени.
При этой мысли Чжао Хай нахмурился:
— Ваш народ Сюй тоже напрямую подчиняется племени?
Сюй Цзотянь кивнул:
— Да, молодой хозяин. Все мы, народ Сюй, подчиняемся племени. Всякий, кто хочет попасть на Поле битвы десяти тысяч миров, должен получить одобрение племени. Попав сюда, тоже должен слушаться приказов племени. Но племя обычно редко отдаёт прямые приказы, мы можем действовать сами. Однако треть добытого мы должны сдавать племени, остальное можем оставить себе.
Чжао Хай кивнул:
— Понятно. Ладно, ступай.
Сюй Цзотянь отозвался, и Чжао Хай отправил его обратно в адское пространство.
Но теперь Чжао Хай стал ещё любопытнее насчёт этой операции народа Сюй. У народа Сюй есть единое руководство, и это отличает их от Великого мира культивации. А Сюй Цзотянь действовал, получив приказ сверху. Так почему же верхушка народа Сюй отдала такой приказ? Неужели они считают Великий мир культивации лёгкой добычей?
(Конец главы)