Лишь тщательно взвесив все последствия, Бадун в конце концов решил подбить Ли Чэньху на действия. Так и появилась сегодняшняя сцена.
Кадэюэ не знал, какие именно душевные терзания пережил Бадун, прежде чем принять такое решение, но он ясно понимал, зачем тот пришёл. Бадун и его спутник явились сюда ради Чжао Хая. Потому он и держался так смиренно, надеясь лишь перевести разговор в другое русло и не дать Ли Чэньху бросить Чжао Хаю вызов.
Тем временем гости на банкете тоже заметили Кадэюэ и его собеседников и услышали их разговор. Все присутствующие смотрели на Бадуна с презрением. Но Бадун словно вовсе не замечал этих взглядов.
На этом этапе у Бадуна уже не было пути назад. На этот раз он не просто попросил Ли Чэньху разобраться с Чжао Хаем — он подбил его на это. Теперь, даже если бы он захотел остановить Ли Чэньху, это было бы невозможно — тот его не послушает.
Замысел Кадэюэ был хорош, но Ли Чэньху не так-то просто было обвести вокруг пальца. Хотя Кадэюэ и занял крайне смиренную позицию, он не рассеял намерения Ли Чэньху бросить вызов Чжао Хаю.
Ли Чэньху фыркнул и произнёс с тяжестью:
— Говорят, этот Чжао Хай очень дерзок и хочет потягаться с мастерами нашего мира культивации. Как раз кстати, сегодня я здесь — и проучу его, чтобы он узнал, где небо, а где земля.
Едва Ли Чэньху это произнёс, как на месте поднялся гул. Все взгляды заметались между Бадуном и Чжао Хаем.
Среди присутствующих не было ни одного глупца. Уже из слов Ли Чэньху они поняли: тот явился сюда наверняка по чьему-то подстрекательству. И этот кто-то, вне всяких сомнений, Бадун. Ведь Бадун — человек Храма Воды, а Чжао Хай в финале одолел именно Стрипа из Храма Воды и стал первым на отборочном турнире.
Все гнушались поступком Бадуна. Это было явное желание погубить Чжао Хая, к тому же в сговоре с чужаком против своего же мира — вдвойне презренно. Но им пришлось признать: ход был поистине отравленным.
В Цзичжэньцзе никто не станет отклонять такой вызов. Откажешься — опозоришь весь Цзичжэньцзе, проявишь слабость перед миром культивации. После этого тебе уже не место в Цзичжэньцзе, да ещё и лишат всех привилегий, включая право участвовать в Турнире новичков шести миров.
Потому во взглядах на Бадуна читались презрение и глубокое опасение; а во взглядах на Чжао Хая — ещё и тень сочувствия. Впрочем, большинство смотрело на Чжао Хая со злорадством, словно на покойника.
Услышав слова Ли Чэньху, Кадэюэ слегка покачнулся, и лицо его стало пепельно-бледным. Он понял: этого уже не изменить.
Не только Кадэюэ — лица Дебаля, Лука, а также Сюн Ли и остальных разом переменились, в один миг побледнев. Они думали так же, как Кадэюэ: Чжао Хаю конец.
Чжао Хай, разумеется, тоже понимал, что происходит. Он, держа за руку Маглэй, неспешно подошёл к Кадэюэ, взглянул на Ли Чэньху и слегка улыбнулся:
— Молодой герой Ли Чэньху, верно? Хе-хе, я Чжао Хай, встретить молодого героя Ли — поистине счастье, выпадающее раз в три жизни.
Ли Чэньху взглянул на Чжао Хая и холодно фыркнул:
— Это ты распускал дерзкие речи?
Чжао Хай легонько покачал головой:
— Я такого не говорил. Похоже, молодой герой Ли что-то не так понял. Я питаю глубокое уважение к великим мастерам мира культивации и уж никак не стал бы произносить подобных дерзостей. Молодой герой Ли прозорлив и мудр, ему следует отличать правду от лжи, чтобы не стать орудием в руках каких-нибудь недоброжелателей.
Услышав это, Ли Чэньху тотчас понял, к чему клонит Чжао Хай. Он обернулся к Бадуну и холодно фыркнул. Но затем вновь повернулся к Чжао Хаю:
— Кто ты такой, чтобы меня учить? Если боишься принять вызов — скажи прямо. С трусами я, Ли Чэньху, не сражаюсь, чтобы не пачкать свой меч.
Кадэюэ, у которого при виде столь достойного ответа Чжао Хая ещё теплилась надежда, услышав слова Ли Чэньху, тотчас помертвел. Он не ожидал, что Ли Чэньху окажется настолько своевольным — даже понимая, что его обманули, он всё равно настаивал на поединке с Чжао Хаем.
Чжао Хай тоже не ожидал, что Ли Чэньху окажется настолько неразумным. Он слегка прищурился, затем улыбнулся:
— Раз молодой герой Ли непременно желает боя, у Чжао Хая нет причин отказываться. Прошу молодого героя Ли назначить время и место.
Ли Чэньху холодно фыркнул:
— Какое ещё время и место? Чтобы проучить тебя, мне не нужно назначать время. Прямо сейчас. Если выдержишь три моих меча и останешься жив — отпущу тебя. А на Турнире новичков шести миров я как следует тебя проучу. Если же не выдержишь и трёх мечей — сам виноват, что умер.
Чжао Хай взглянул на Ли Чэньху и слегка улыбнулся:
— Что ж, хорошо. Позвольте мне испытать мощь Небесного инея-меча.
Ли Чэньху холодно фыркнул, шевельнул рукой, и в его ладони появился небольшой меч. Меч был недлинный — всего около метра, клинок белоснежный, даже рукоять белая. Сзади на рукояти крепилась подвеска с белой кистью, выглядело очень красиво.
Едва меч появился, температура вокруг стремительно упала — вскоре дыхание стало превращаться в лёд. А на лице Ли Чэньху играла уверенная улыбка. Он взглянул на Чжао Хая:
— Готов?
Чжао Хай обвёл взглядом окружающих и слегка улыбнулся:
— Молодой герой Ли, здесь слишком много людей. Наш бой может задеть невинных. Давайте я найду место, где людей поменьше, хорошо?
Ли Чэньху тоже понимал, что здесь собрались влиятельные лица Цзичжэньцзе. Если он и вправду их ранит, это будет плохо. Он холодно фыркнул и кивнул:
— Хорошо, идём.
С этими словами он двинулся и полетел к небольшой роще неподалёку.
В Цзичжэньцзе земли было много, а людей мало, и природу здесь всегда берегли. Кроме городов, расстояние между строениями было немаленьким — иногда несколько ли до следующего здания. А рощи встречались часто.
Невдалеке от представительства рода Ашли как раз была роща. Её посадил сам род Ашли — из деревьев благовоний. Дерево благовоний — порода, из которой делают благовония; его ствол источает лёгкий аромат. Запах несильный, но успокаивает дух и к тому же отпугивает насекомых.
Эта роща стоила немало. Но сейчас никого это не волновало.
Чжао Хай и Ли Чэньху полетели к роще, а все, кто мог летать, поднялись в воздух над ней и принялись смотреть. Те, кто летать не умел, сели в летающие машины и подъехали поближе.
Сюн Ли и остальные с мрачными лицами смотрели с края рощи. Маглэй — тоже. Сюн Ли и остальные взглянули на неё и заметили, что на её лице нет ни тени беспокойства. Это их удивило — поведение Маглэй казалось ненормальным. Неужели она так уверена в Чжао Хае?
Ли Куанжэнь, не умевший держать мысли при себе, посмотрел на Маглэй:
— Невестка, ты и вправду совсем не волнуешься за Сяо Хая? Его противник — гений из мира культивации.
Маглэй повернулась к Ли Куанжэню и слегка улыбнулась:
— Не волнуйся, третий брат. С братом Хаем ничего не случится. Я в него верю. Даже человек из мира культивации ничего ему не сделает.
Едва Маглэй это произнесла, как рядом раздался холодный фырк. Маглэй обернулась — это был Бадун. Она тоже прищурилась, затем отвернулась и больше на Бадуна не смотрела.
Этому прищуру Маглэй научилась у Чжао Хая. Чжао Хай прищуривался только тогда, когда бывал особенно зол. Маглэй переняла эту привычку.
Ли Куанжэнь и остальные тоже услышали холодный фырк Бадуна. Все они с гневом уставились на него, но Бадун делал вид, что ничего не замечает.
Ли Куанжэнь и остальные не стали нападать. Даже самый вспыльчивый Ли Куанжэнь не стал ругать Бадуна. Ведь Бадун — епископ Храма Воды, с таким положением им не тягаться. Но эту обиду на Храм Воды они запомнили. Каким бы ни был исход сегодняшнего боя, они непременно отомстят Храму Воды.
Хотя Ли Куанжэнь и остальные знали Чжао Хая недолго, они отлично сошлись характерами — поистине родственные души. Порой судьба поистине удивительна: люди, знакомые совсем недавно, кажутся знакомыми всю жизнь. Так было и с ними.
В глазах Ли Куанжэня и остальных Чжао Хай был их братом. А сейчас их брата подставили — как тут не разозлиться? Но пока их сил не хватало, потому приходилось сдерживаться.
Тем временем Чжао Хай и Ли Чэньху уже поднялись над рощей благовоний. Оба не стали спускаться в рощу, а встали над деревьями, в сотне метров друг от друга.
Ли Чэньху оглядел собравшихся зевак и бросил Чжао Хаю насмешливую улыбку:
— Похоже, твоя доброта не принесла тебе добра.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Я делаю лишь то, что считаю нужным. Молодой герой Ли, прошу.
Ли Чэньху взглянул на него и холодно фыркнул. Небесный иней-меч вновь появился перед ним. Затем Ли Чэньху сложил пальцы в мечевой знак и взмахнул рукой:
— Рассекающий горы и реки, первый меч!
С его словами Небесный иней-меч перед ним вдруг начал расти. Меч, прежде не достигавший и метра, мгновенно раздулся, словно надувной, до десятков метров в длину, а клинок стал толщиной с дверную створку. Затем меч обрушился на Чжао Хая.
Этот удар выглядел как простой рубящий сверху вниз, но только готовившийся принять его Чжао Хай знал, что всё не так просто.
Когда Небесный иней-меч падал с неба, клинок слегка подрагивал. Не стоит недооценивать эту дрожь — она была не от того, что Ли Чэньху плохо управлял мечом. Напротив, он управлял им отлично. Клинок дрожал, чтобы отрезать Чжао Хаю все пути к уклонению. Куда бы Чжао Хай ни отступил, меч в кратчайший срок корректировал направление и всё равно наносил удар. Можно сказать, у Чжао Хая не было иного выхода, кроме как принять удар в лоб.
Чжао Хай тоже переменился в лице. Он шевельнул рукой, и в его ладони появился серебристо-белый магический посох. Увидев, что Чжао Хай достал посох, все опешили. Ведь на турнире Чжао Хай никогда не пользовался оружием. Все думали, что он ещё не нашёл подходящего магического посоха. И вот теперь он внезапно явил посох. Только теперь люди поняли: у Чжао Хая посох есть, просто прежде он его не использовал. А значит, на турнире он не выкладывался полностью.
Посох, который достал Чжао Хай, был, разумеется, Люинь. Он тоже заметил необычность Небесного инея-меча. Но угрозы для него тот не представлял. Если бы Чжао Хай применил кулак закалки тела, он и без Люиня отбросил бы меч. Но Чжао Хай не хотел раскрывать свою силу, потому и достал Люинь.
Достав Люинь, Чжао Хай тотчас взмахнул рукой, и перед ним мгновенно возник магический круг со стократным наложением. Едва появившись, круг превратился в огромный щит и заслонил Чжао Хая.
А Небесный иней-меч Ли Чэньху уже опускался. Исполинский меч, несущий чудовищную мощь неба и земли, обрушился на большой щит, выставленный Чжао Хаем из стократного наложения.
Бум!
Раздался грохот. Люди увидели, как огромный щит рассекли — в нём появилась брешь. Меч продолжил опускаться. У всех сердца подскочили — ещё немного, и он достигнет Чжао Хая.
Но едва меч пробил большой щит, как из него показался щит поменьше и встал на пути меча. Меч не задержался и пробил и его. Но перед мечом встал следующий щит, ещё меньше предыдущего.
Только теперь люди поняли: Небесный иней-меч вовсе не пробил защиту того большого щита до конца. Хотя он и выглядел как один огромный щит, на деле это было щитовое построение из множества наложенных друг на друга щитов. Меч слой за слоем пробивал построение Чжао Хая, и скорость его падения всё замедлялась.
Кто-то из любопытных даже сосчитал. За время падения Небесный иней-меч пробил более шестидесяти больших щитов. Это было поразительно. Ведь каждый щит был создан магическим кругом со стократным наложением, и пробить его было непросто. А меч умудрился пробить более шестидесяти щитов подряд — уже это было выдающимся достижением.
Наконец, пробив девяносто щитов, Небесный иней-меч остановился. Люди с облегчением выдохнули и разразились радостными криками. Они не ожидали, что Чжао Хай одним магическим кругом со стократным наложением сможет остановить этот невероятно властный меч Ли Чэньху.
Лицо Ли Чэньху помрачнело. Он взглянул на Чжао Хая и холодно фыркнул:
— Неплохо, не думал, что ты выдержишь мой меч. Но попробуй выдержать этот.
С этими словами Ли Чэньху сложил пальцы в мечевой знак и произнёс с тяжестью:
— Пронизывающий небо и землю, второй меч!
С его словами тот исполинский Небесный иней-меч вновь вернулся к обычной форме. Затем меч устремился в Чжао Хая. Этот удар был исполнен неукротимого натиска, словно и вправду мог пронзить небо и землю.
(Конец главы)