Фэн Баймин быстро убрал кусок руды мягкого золота и с улыбкой сказал:
— Не вопрос, будьте спокойны. Что вам нужно выковать — просто скажите мне.
Хуан Даожань, глядя на него, слегка усмехнулся, затем взял нефритовую чашку и обернулся к Чжао Хаю:
— Иди сюда, Сяо Хай, попробуй. Это духовное вино, обычным людям его не отведать.
Чжао Хай кивнул. Ему тоже было любопытно попробовать духовное вино мира культивации. Прежде он лишь слышал о нём от Чжэн Ли, а пить доводилось впервые.
Чжао Хай взял нефритовую чашку, сделал глоток и невольно слегка нахмурился, глядя на вино в чашке. На его взгляд, вино было так себе: способ изготовления слишком грубый, вкус неважный, лишь духовной энергии в нём достаточно — больше, чем в обычном вине из пространства, но куда меньше, чем в лучшем вине, что делали в пространстве, а о вкусе и говорить нечего.
Чжао Хай с некоторой неуверенностью поставил чашку и обернулся к Хуан Даожаню:
— Наставник, это и есть духовное вино мира культивации?
Хуан Даожань, глядя на него, слегка улыбнулся:
— Да, это духовное вино, что делают в мире культивации. Обычным людям его не отведать. В нём нет примесей, и оно содержит духовную энергию. Что, не понравилось?
Чжао Хай горько усмехнулся, перевернул руку, достал бутылку крепкого рисового вина среднего качества из пространства, затем вылил духовное вино из нефритовой чашки, открыл бутылку и налил в чашку, после чего протянул её Хуан Даожаню:
— Попробуйте моё вино, наставник!
Пока Чжао Хай всё это делал, Хуан Даожань и Фэн Баймин не сводили с него глаз. Увидев, что он попросту вылил то вино, оба невольно помрачнели.
Но Хуан Даожань всё же взял протянутую чашку и понюхал. От одного запаха лицо его переменилось, затем он сделал глоток, и в глазах его мелькнула радость. Он осушил чашку одним глотком.
Осушив чашку, Хуан Даожань замер с ней в руке, закрыв рот, с видом полного блаженства, и долго не двигался. Фэн Баймин, глядя на него, тоже заинтересовался. Он одним глотком выпил вино из своей чашки и обернулся к Чжао Хаю:
— Налей и мне. Посмотрю, что за вино у тебя, раз ты моё духовное вино ни во что не ставишь.
Чжао Хай слегка улыбнулся и налил Фэн Баймину. Тот тоже понюхал, затем одним глотком осушил чашку — и его движения стали такими же, как у Хуан Даожаня: закрыв глаза, он долго блаженствовал.
Спустя некоторое время Фэн Баймин поставил чашку, приоткрыл рот, с облегчением выдохнул и глухо произнёс:
— Хорошее вино, поистине хорошее. Недаром ты моё вино не жалуешь. Попробуй я такое раньше — тоже своё бы не жаловал.
Хуан Даожань тоже поставил чашку и обернулся к бутылке в руке Чжао Хая:
— Сяо Хай, откуда у тебя это вино?
Чжао Хай слегка улыбнулся, налил обоим ещё по чашке и сказал:
— Это вино я сам делаю. Сколько захотите — столько и будет, не тревожьтесь.
Налив обоим, он достал несколько тарелок с очень легкими закусками, поставил на землю, а также три пары нефритовых палочек и три маленькие тарелочки.
Хуан Даожань и Фэн Баймин ошеломлённо смотрели на его действия. Практики почти не едят — они питаются пилюлями бигу. Оба уже не помнили, когда в последний раз ели: кажется, ещё когда были странствующими культиваторами и учениками.
Чжао Хай, глядя на них, слегка улыбнулся:
— Наставник, дядюшка-наставник, попробуйте. Эти закуски неплохи.
Хуан Даожань кивнул, взял нефритовые палочки, подцепил немного еды, положил в рот, пожевал и вдруг загорелся:
— В этой еде тоже есть духовная энергия? И я не чувствую никаких токсинов. Как, как это возможно? Сяо Хай, откуда ты это взял?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Сам выращиваю. Я выпросил у Цзичжэньцзе никому не нужную планету, переустроил её и посадил немного овощей.
Хуан Даожань отложил палочки и мрачно взглянул на Чжао Хая:
— Сяо Хай, мы, практики, должны быть чисты душой и умеренны в желаниях, нельзя потакать удовольствиям. Если и впрямь есть земля, что рождает такие овощи, почему бы не выращивать на ней лекарственные травы? Тогда ты получил бы множество пилюль для совершенствования, и сила твоя росла бы быстрее.
Фэн Баймин тоже кивнул. Слова Хуан Даожаня выражали думы всех практиков, почти все так и думали.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Наставник, на самом деле практикам есть и пить — дело обычное. Духовное вино и эти закуски, что я достал, — моя повседневная еда. Я редко принимаю пилюли для совершенствования, даже зелья Цзичжэньцзе почти не использую, лишь при ранах. Эти овощи и вино дают тот же эффект, что и пилюли. К тому же некоторые пилюли слишком сильны: примешь одну — и нужно долго её перерабатывать, а это значит, что уйма времени уходит на переработку силы. А эти овощи — как обычная еда, можно есть три раза в день, и после у меня остаётся много времени для совершенствования. Кроме духовной энергии можно ещё тренировать метод формационной магии, осваивать владение оружием — разве не хорошо?
Услышав это, Хуан Даожань и Фэн Баймин не нашлись, что сказать. Если считать, что Чжао Хай потакает чревоугодию, то ведь он ест то, что содержит духовную энергию и полезно для совершенствования. Практики не едят, потому что еда создаёт в теле токсины; а у Чжао Хая токсинов не образуется. Если можно и вкусно есть, и совершенствоваться, то только глупец станет есть безвкусные пилюли бигу.
Фэн Баймин кивнул, съел ещё немного и сказал:
— Сяо Хай прав. Эти овощи и впрямь хороши. Если есть их каждый день и совершенствоваться — одно благо. Жаль, не всем такое доступно.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Наставник, духовного вина у меня немало. Кроме собственного употребления, могу продавать оптом. Вы ведь приглашённый старейшина Цайюньсюань? Как думаете, если это вино выставить на продажу в Цайюньсюань, найдутся покупатели?
Услышав это, Хуан Даожань опешил, затем в его глазах сверкнул острый свет:
— У тебя и впрямь много такого вина?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Сколько угодно. Это вино лишь одно из многих, у меня есть и другие сорта. И это не самое лучшее — есть и выше классом.
Не успел Хуан Даожань ответить, как Фэн Баймин воскликнул:
— У тебя есть и лучше? Ах ты! Ну-ка, доставай, я попробую.
Чжао Хай горько усмехнулся, достал ещё бутылку и протянул Фэн Баймину. Тот открыл её, налил себе чашку, выпил одним глотком и с блаженным видом произнёс:
— Хорошее вино, поистине хорошее! Боже, то, что я пил раньше, разве можно назвать вином?
Хуан Даожань не стал слушать Фэн Баймина, а обернулся к Чжао Хаю:
— Сяо Хай, ты и впрямь хочешь продавать это вино в Цайюньсюань? Попади оно в мир культивации — будет нарасхват. Но зачем тебе мир культивации? Полагаю, в Цзичжэньцзе оно разойдётся ещё лучше.
Чжао Хай горько усмехнулся:
— Наставник, не забывайте, я вознёсшийся. В Цзичжэньцзе и без того есть вино, а те, кто его продаёт, тысячами нитей связаны с великими семьями. Если я начну массово продавать такое вино здесь, это нанесёт огромный удар по винному рынку Цзичжэньцзе. И тогда весь Цзичжэньцзе взбунтуется. Мне будет ещё труднее здесь удержаться. А в мире культивации иначе: там духовное вино почти не продают, на рынке его нет. Потому продажа не столкнётся ни с кем. И, честно говоря, наставник, я и не собираюсь продавать его в мире культивации большими партиями. Не из-за объёмов, а потому что редкое — дорого. Чем меньше вина, тем выше цена. Начну продавать много — цена упадёт, и великие секты позарятся. Тогда ни вам, ни мне, ни Цайюньсюань добра не будет.
Хуан Даожань кивнул:
— Верно. Не думал, что ты так далеко заглядываешь. Но, Сяо Хай, не тревожься, что не удержишься в Цзичжэньцзе. В крайнем случае пойдёшь со мной в мир культивации, чего бояться.
Чжао Хай горько усмехнулся:
— Ещё немного подождём. Честно говоря, наставник, я и не думал уходить в мир культивации. В Цзичжэньцзе с моей силой я могу идти напролом, все меня считают фигурой; а в мире культивации кто я? Не говоря обо мне, даже вас, наставник, великие секты вынудили пойти против меня. В Цзичжэньцзе мне развиваться выгоднее. Я хочу построить здесь свою силу. Только так можно лучше совершенствоваться.
Хуан Даожань и Фэн Баймин замолчали. Оба вышли из странствующих культиваторов и своими силами достигли нынешнего положения. Они прекрасно знали, как важна для практика своя сила. Многие материалы, которые практики используют, в великих сектах достаются легко; а для странствующего культиватора они недосягаемы.
Но они не думали, что Чжао Хай, постоянно называя себя человеком Цзичжэньцзе, главной причиной имеет именно это. Хуан Даожань вздохнул и глухо произнёс:
— Хорошо, Сяо Хай, ты молодец. Недаром за столь короткий срок ты дошёл до такого. Честно говоря, я тебе уступаю. Насчёт духовного вина не тревожься — обещаю, всё уладится. Но хочу обсудить с тобой: твой дядюшка-наставник Фэн тоже здесь. Если хочешь продавать это вино в мире культивации, одного Цайюньсюань мало — лучше через дядюшку Фэна подключить и секту Сюаньцин.
Чжао Хай и Фэн Баймин опешили. Чжао Хай об этом не думал, а Фэн Баймин не ожидал, что Хуан Даожань так скажет. Но у обоих загорелись глаза: для них обоих это было благом, и даже для секты Сюаньцин — тоже.
(Конец главы)