Чжао Хай по-прежнему стоял в центре формации с невозмутимым лицом, а его руки безостановочно плели магию тысячекратного наложения.
К этому мгновению и люди Цзичжэньцзе, и люди мира культивации уже успели разглядеть его мощь.
Мир культивации не был чужд методу формационной магии Цзичжэньцзе. Этот способ совершенствования не составлял тайны в Великом мире культивации. К тому же в Цзичжэньцзе имелась сеть, так что любой житель любого из миров Великого мира культивации мог обучиться методу формационной магии.
Но именно потому, что они его знали, люди мира культивации не спешили ему учиться.
Искусство сгущения формаций в пустоте из метода формационной магии хоть и применялось подобно заклинаниям, а мощью превосходило обычные заклинания, расходовало энергию несопоставимо с заклинаниями мира культивации. А в мире культивации заклинания и без того не считались основным средством нападения. В конце концов, по силе атаки заклинания куда уступали магическим инструментам.
Если уж заклинания в мире культивации не пользовались почётом, то что говорить о методе формационной магии.
Знакомство мира культивации с методом формационной магии объяснялось главным образом желанием понять Цзичжэньцзе — чтобы удобнее было его подавлять.
Метод формационной магии требовал огромных затрат. Те из Цзичжэньцзе, кто владел тысячекратным наложением, были почти все без исключения лучшими мастерами. Даже против экспертов мира культивации стадии формирования ядра они не оставались внакладе.
Но в Цзичжэньцзе даже маги, способные на тысячекратное наложение, не стали бы применять его долго. Расход энергии слишком велик — им не по силам.
А Чжао Хай легко пользовался магией тысячекратного наложения.
Без всяких вспомогательных инструментов он мгновенно выпускал магический круг тысячекратного наложения. Как тут было не изумиться людям мира культивации?
Яо Гуан смотрел на Чжао Хая, и в душе его тоже поднималось смятение.
Он кое-что знал о методе формационной магии Цзичжэньцзе. И именно потому, что знал, яснее понимал мощь Чжао Хая.
Впрочем, Яо Гуан верил, что Чжао Хай не выложился до конца. По крайней мере, оружия он до сих пор не достал.
Яо Гуан не верил, что у Чжао Хая нет ни единого оружия. Он ведь слышал, что Чжао Хай — двойного совершенствования магии и боевых искусств, а оружие его — серебристо-белый магический посох.
Раз Чжао Хай даже посоха не достал, значит, не выложился в полную силу.
Хотя Яо Гуан и не понимал, отчего Чжао Хай так самонадеян, времени на размышления у него не оставалось.
Отправив несколько формационных знаков, Яо Гуан начал управлять всей великой формацией.
Люди мира культивации все в той или иной мере разбирались в формациях. Но некоторые знали лишь, как их расставлять, а то и владели приёмами разрушения — и при этом могли не уметь управлять формацией.
Управление формацией — дело поистине непростое. У обычного практика на такое нет времени.
Это как с людьми Цзичжэньцзе. Повседневная жизнь обычного человека там немыслима без магических кругов, но если предложить ему самому начертить магический круг — он не справится.
Яо Гуан отправил несколько знаков, и вся великая формация мгновенно озарилась. Всё построение перешло под его власть.
По правде говоря, управлять такой великой формацией было нелегко. Но не управлять — значит и подавно не одолеть Чжао Хая.
Хотя Чжао Хай всё ещё был заперт в формации, Яо Гуан мог с уверенностью сказать: если он не возьмёт формации под контроль, Чжао Хай рано или поздно вырвется.
Лишь полностью овладев формацией, Яо Гуан перевёл дух. Он почувствовал, что наконец обрёл смелость бросить вызов Чжао Хаю.
Чжао Хай стоял в формации, но через пространство знал о действиях Яо Гуана.
Он не только не испугался — напротив, втайне обрадовался. Ему и впрямь не терпелось узнать, какова мощь этой великой формации.
Едва Яо Гуан запустил формацию, как Чжао Хай тотчас ощутил, что давление вокруг резко возросло.
Восемь золотых драконов сделались ещё плотнее, раздались в размерах, то и дело издавая драконий рык. Их сила атаки тоже сильно возросла. Каждый дракон не только бил когтями, но и выпускал всевозможные заклинания. Заклинания эти были необычайно сильны — почти не уступали методу формационной магии пятисоткратного наложения.
Чжао Хай чуть прищурился.
Он отлично понимал: лишь теперь мощь этой формации раскрылась в полную силу. Даже практик стадии формирования ядра, угодив в такую формацию, вряд ли вышел бы невредимым. Яо Гуан использовал свойства формации в полной мере.
Но Чжао Хай верил, что эти формации ещё не раскрыли всей своей энергии.
Ведь ими управлял всего лишь человек стадии закладки основания — он не мог явить слишком большую силу. Будь Яо Гуан сильнее, и формации раскрылись бы куда мощнее. Тогда даже эксперт стадии формирования младенца оказался бы в тупике.
Теперь Чжао Хай понял мощь этих формаций.
По правде говоря, он остался доволен.
Чжао Хай знал, что в будущем непременно построит собственную силу. А раз нельзя открыть другим тайну пространства, ему понадобится база. А всякой базе нужна защита.
Здесь, в мире культивации, каждая великая секта имела защитную формацию секты. Эти защитные формации были могущественнейшей охраной любой школы. Можно сказать, от качества великой защитной формации напрямую зависела судьба секты.
Если задумаешь напасть на какую-то секту, первым делом столкнёшься с её защитной формацией. Не разрушишь её — и всё остальное бессмысленно, ничего ты с этой сектой не сделаешь.
В этом отношении люди Цзичжэньцзе справлялись не лучшим образом. Магические круги хоть и обладали немалой мощью, но уступали защитным формациям мира культивации.
А в мире культивации защитные формации каждой школы строго оберегались в тайне. Даже ученики секты не могли запросто выведать секреты защитной формации. Иначе их ждала расправа как с изменниками.
Чжао Хай не мог собрать много сведений и потому вынужден был прибегать к этому довольно неуклюжему способу — изучать и анализировать формации.
Хотя ему сейчас очень хотелось убить Яо Гуана, обратить его в нежить и завладеть всеми формациями, которые тот знал, он понимал, что так поступать нельзя.
Теперь за ним следил мир культивации. Если он вдобавок уничтожит Яо Гуана, мир культивации окончательно порвёт с ним отношения. И тогда против него выступят не только эксперты стадии формирования ядра. Против него могут подняться и стадия формирования младенца, и даже более высокие силы стадии преодоления испытания.
Взвесив выгоды и потери, Чжао Хай решил не трогать Яо Гуана.
Победить — и только. Ни в коем случае не убивать, не переступать черту мира культивации.
Время подходило к нужному моменту, и Цайэр уже завершила сбор всех необходимых данных. Чжао Хай решил действовать.
Он перевернул руку — и в ней появился посох Люиня.
Яо Гуан, увидев, что Чжао Хай наконец достал посох, невольно напрягся и тотчас изо всех сил взялся управлять формацией, готовя против Чжао Хая ещё более яростную атаку.
Но в этот самый миг он вдруг ощутил прилив бессилия.
Лицо Яо Гуана переменилось. Он тут же перевернул руку, достал горсть пилюль и разом отправил их в рот. Из пилюль хлынула могучая сила, и его почти иссякшая духовная энергия получила быстрейшее восполнение.
И тут Чжао Хай, стоявший в формации, взмахнул посохом.
Внезапно вокруг него появилось бесчисленное множество магических кругов.
Эти магические круги были невелики, но их количество заставляло кожу покрываться мурашками.
Затем Чжао Хай ударил посохом о землю.
Те магические круги разом взорвались. Вспыхнул яркий свет, и все невольно зажмурились.
Когда же они снова открыли глаза, Чжао Хай уже стоял перед Яо Гуаном. Его посох упирался Яо Гуану в горло.
На всей Великой пустотной арене не осталось ни одной целой формации — все были разрушены.
Все были ошеломлены.
Они не ожидали, что магический круг десятитысячекратного наложения, применённый Чжао Хаем, окажется настолько разрушительным.
Именно так — теперь все поняли: только что Чжао Хай использовал магический круг десятитысячекратного наложения.
Вот только никто не думал, что мощь этого круга окажется столь велика.
На самом деле магический круг десятитысячекратного наложения, выпущенный Чжао Хаем, не обладал такой уж сокрушительной силой.
Диски и флажки были уничтожены отнюдь не им — их сразили иглы Люиня, закреплённые на дисках и флажках. А магический круг десятитысячекратного наложения Чжао Хай выпустил лишь для отвода глаз.
Яо Гуан к этому времени тоже опомнился.
Он взглянул на стоявшего перед ним Чжао Хая, чей посох упирался ему в горло, горько усмехнулся и произнёс глухим голосом:
— Господин владеет поистине могучим искусством. Я признаю поражение.
Чжао Хай убрал посох, взглянул на Яо Гуана и слегка улыбнулся:
— И твои формации сильны. Благодарю за бой.
С этими словами он исчез и вернулся на места участников от Цзичжэньцзе.
Лишь когда Чжао Хай вернулся на места участников Цзичжэньцзе, люди на Великой пустотной арене пришли в себя.
Все разом зашумели.
Они не ожидали, что события перевернутся так быстро. Только что Яо Гуан всецело владел положением, и все почти уверовали в неминуемое поражение Чжао Хая. А в следующий миг Чжао Хай сокрушил формации, и Яо Гуан признал поражение.
Люди мира культивации, ещё недавно пребывавшие в приподнятом настроении, растерянно взирали на арену.
Они решительно не могли поверить, что Яо Гуан так проиграл.
Чжао Хай всего одним приёмом разрушил великую формацию, которую Яо Гуан с таким трудом выстраивал. Но ещё больше их поразил магический круг десятитысячекратного наложения, выпущенный Чжао Хаем. Разрушительная сила этого круга была слишком велика.
Лишь спустя долгое время шум стих.
Чжао Хай тотчас ощутил, как со всех сторон в него впиваются холодные, точно молнии, взгляды.
Он не придал этому значения и лишь сидел с улыбкой.
В это время к Чжао Хаю подошёл Ма Жулун. Он тихо спросил:
— Сяо Хай, ты нарочно позволил ему завершить построение формаций?
Чжао Хай кивнул и слегка улыбнулся:
— Да. Мне главным образом хотелось посмотреть, насколько сильны его формации.
— По правде говоря, его формации очень сильны. Будь он сам могущественнее, формации раскрылись бы куда полнее, и я не разрушил бы их так легко.
— Похоже, формации мира культивации и впрямь хороши.
Услышав это, Ма Жулун невольно горько усмехнулся:
— Ну и смельчак же ты, парень, — рискнул испытать на себе. Только тебе такое под силу. Другой бы давно погиб.
— Впредь так больше не делай, слишком опасно. Ты теперь — надежда всего нашего Цзичжэньцзе.
Чжао Хай слегка улыбнулся и кивнул.
Тем временем стали известны результаты жеребьёвки следующего боя. Но внимание собравшихся было приковано вовсе не к арене.
Все по-прежнему смотрели на Чжао Хая.
(Конец главы)