Ся Байчуань достал из пространственного кольца несколько формационных флажков и поочерёдно воткнул их на острове. Сам он взял большое знамя и встал в центр формации.
Тан Цзе и остальные стояли поодаль. Никто не говорил — если кто и перешёптывался, то тихо, боясь потревожить Ся Байчуаня.
Многие из людей мира Баобао прежде не видели, как народ Тань восстанавливает место событий, потому им было любопытно. Но они понимали, сколь важно это дело: речь шла об их роде. Если бы из-за них что-то пошло не так, Тан Цзе не спустил бы им этого.
Ся Байчуань встал в центре формации, воткнул туда и большое знамя, затем достал формационный диск и бережно поднял его на ладони. После этого он прикрыл глаза и принялся тихо начитывать. Никто не знал, что именно он читает.
Через некоторое время Ся Байчуань вдруг открыл рот и выплюнул на диск каплю чистой крови.
Едва его кровь коснулась диска, как тот тотчас засветился. Затем формационные флажки вокруг пришли в движение сами собой. В конце концов диск, флажки и сам Ся Байчуань исчезли. Перед Тан Цзе и остальными возникло изображение.
И они увидели разворачивающуюся битву.
Тысяча человек из мира Баобао, выстроившись в боевое построение, направляла три «Восемь прекрасных бронзовых колесниц» прямо в атаку. А противник выставил против них большой корабль и пагоду. Грохот не смолкал. Затем люди мира Баобао сошлись в схватке с людьми из Великого мира культивации, народ Сюй помогал сбоку, а по полю металась несметная нежить. Зрелище было поистине жарким.
Через некоторое время изображение вдруг исчезло.
Тан Цзе и остальные опешили. Но тут они увидели, что лицо стоявшего в формации Ся Байчуаня налилось кровью. Тан Цзе только хотел спросить, что случилось, как у Ся Байчуаня изо рта хлынула кровь — на этот раз не по его воле: он хотел сдержаться, но не смог. Он и вправду был ранен.
Тан Цзе двинулся и уже оказался рядом с Ся Байчуанем, направляя в его тело поток духовной энергии.
Едва эта энергия вошла в Ся Байчуаня, как Тан Цзе испугался: духовная энергия внутри Ся Байчуаня была в полном хаосе, и это походило на отклонение.
Это открытие поразило Тан Цзе.
Хотя по сравнению с ними сила Ся Байчуаня была невелика — всего лишь стадия формирования младенца, даже мастер этой стадии уже очень хорошо контролирует духовную энергию в теле. Как могло случиться отклонение?
Впрочем, Тан Цзе заметил и другое: хотя энергия внутри Ся Байчуаня была в хаосе, его сознание оставалось ясным, и он изо всех сил пытался усмирить эту энергию.
Тан Цзе продолжал направлять в него энергию и одновременно достал пилюлю и вложил её Ся Байчуаню в рот.
Ся Байчуань, очевидно, ещё сохранял сознание. Он открыл рот и проглотил пилюлю. С помощью Тан Цзе через некоторое время он вернул духовную энергию в нормальное русло и избежал опасности отклонения.
Ся Байчуань глубоко выдохнул, завершил технику и поклонился Тан Цзе:
— Благодарю почтенного за спасение.
Тан Цзе махнул рукой:
— Ты пострадал ради нашего мира Баобао. Расскажи, что произошло? Почему у тебя вдруг случилось отклонение?
Услышав это, Ся Байчуань, очевидно, вспомнил то мгновение, и на его лице отразился испуг.
Он сказал Тан Цзе:
— Не знаю почему, но я ощутил, будто некая огромная сила разом оборвала моё восстановление и устремилась прямо в моё тело. Если бы не вы, почтенный, я, боюсь, взорвался бы изнутри.
— Похоже, в стане противника непременно есть мастер, в совершенстве владеющий психической силой. Тот человек с помощью великой силы очистил место событий.
Тан Цзе опешил и негромко произнёс:
— Неужели восстановление можно разрушить таким способом?
Ся Байчуань покачал головой:
— Обычный человек таким способом восстановление не разрушит. Это под силу лишь тому, кто в совершенстве владеет психической силой и обладает огромной мощью.
Тан Цзе кивнул:
— Можешь ли ты оценить, насколько силён тот, кто разрушил твоё иное искусство?
Ся Байчуань подумал:
— Как минимум стадия разделения духа, и притом он в совершенстве владеет методами психической атаки. Можно сказать, этот человек посвятил себя именно психической силе. Иначе он не смог бы этого сделать.
Тан Цзе кивнул.
Он понял, что имеет в виду Ся Байчуань: хотя культиваторы тоже развивают психическую силу, обычно они не делают её основой. Больше всего они изучают разные техники и управление магическими инструментами. Психическая сила играет лишь вспомогательную роль.
Но на Поле битвы десяти тысяч миров встречались и культиваторы, посвятившие себя психической силе. На самом деле обычный культиватор, столкнувшись с таким, чувствовал себя очень неуютно. Психическая сила — вещь невидимая и неосязаемая. А если довести её до предела, она способна доставить немало головной боли.
Хотя Тан Цзе и поверил словам Ся Байчуаня, у него с души свалился камень.
Потому что в восстановленной картине он не увидел людей из расы исполинских духов.
Иными словами, раса исполинских духов не участвовала в этом нападении. Для мира Баобао это была безусловно добрая весть.
Если раса исполинских духов не участвовала в нападении, значит, прежде о планах мира Баобао она не знала. И в этом они были в выигрыше.
А кто именно из мастеров психической силы помогал людям Великого мира культивации — это Тан Цзе волновало мало. Впрочем, он подозревал, что это мог быть Чжао Хай.
Сила Чжао Хая хоть и выглядела как стадия формирования младенца, но он мог управлять двумя большими магическими инструментами и противостоять «Восьми прекрасным бронзовым колесницам». Значит, его сила не так проста, как кажется. Весьма вероятно, он силён в психических атаках.
Но теперь Тан Цзе мог быть уверен: их сородичи и вправду вряд ли выжили. Судя по картине боя, сражение и вправду произошло на Острове Осьминога, и не слишком высоко над землёй.
Можно сказать, что восстановленные картины убедили Тан Цзе: Остров Осьминога и вправду был первым полем боя. Теперь ему не о чем было беспокоиться.
Раз об Острове Осьминога беспокоиться не нужно, оставалось заняться Великим миром культивации.
Раса исполинских духов, возможно, уже знает об этом. Но Тан Цзе всё равно хотел разобраться с Великим миром культивации — ведь именно он убил его сородичей. К тому же этим можно было нанести удар и по расе исполинских духов.
От этой мысли Тан Цзе тотчас обратился к Тан Вэню:
— Сяо Вэнь, собирай людей. Оставим триста человек охранять Остров Осьминога, а сами немедленно выступаем против людей Великого мира культивации. Прежний отряд, боюсь, уже погиб — мы должны отомстить за них.
Тан Вэнь отозвался и вышел.
Тан Цзе обернулся к Ся Байчуаню:
— Байчуань, оставайся здесь и отдохни. Подлечишься — и вернёшься.
Ся Байчуань не стал отказываться. На этот раз он и вправду был ранен, потому отозвался и согласился. Тан Цзе велел проводить его в пещерную обитель.
Вскоре люди мира Баобао построились.
С Ся Байчуанем прибыло две тысячи семьсот человек, и лишь триста остались охранять Остров Осьминога.
Тан Цзе хотел превратить Остров Осьминога в базу, потому и оставил там триста человек. Ведь Остров Осьминога, строго говоря, уже был территорией расы исполинских духов. Вбить там колышек для мира Баобао было выгодно и безвредно.
Увидев, что все собрались, Тан Цзе встал перед ними и громко произнёс:
— Все вы только что видели картину. Можно не сомневаться: наш прежний отряд убили люди Великого мира культивации.
— С каких это пор захудалый средний из средних миров смеет тянуть лапы к нашему миру Баобао? Сегодня мы покажем им, что значит перейти дорогу миру Баобао!
Толпа воодушевилась и принялась громко выкрикивать.
А Тан Цзе негромко добавил:
— Чтобы как можно быстрее добраться до логова Великого мира культивации, я решил: используем челноки Линъюнь!
Услышав это, все тотчас отозвались.
Из отряда вышли триста человек, по десять в группе. Затем один из них достал из пространственного снаряжения магический инструмент, похожий на небольшую лодку. Едва его выпустили, как он на глазах начал расти. Вскоре он превратился в ладью с заострёнными носами, похожую на челнок. Разместить на такой ладье сотню человек было вполне возможно.
Челнок Линъюнь был в мире Баобао особым магическим сокровищем для дальних перелётов. Скорость его была необычайно велика, но и расход духовной энергии огромен. Хотя в челноке можно было использовать кристаллы для питания, для управления им всё равно требовалась духовная энергия. Потому обычно люди мира Баобао челноками Линъюнь не пользовались.
Тридцать челноков Линъюнь были вскоре готовы. На каждом стояло меньше сотни человек — так челноки летели быстрее.
Увидев, что все готовы, Тан Цзе тоже взошёл на челнок. Затем взмахнул рукой и громко крикнул:
— Вперёд!
С этими словами тридцать челноков, точно тридцать стрел, устремились в сторону Старой ставки Великого мира культивации.
Чжао Хай уже видел это через пространство.
Он понял, что несколько недооценил скрытые возможности великих миров. О таком челноке Линъюнь он прежде не слышал. Но скорость его была куда выше, чем у летящего человека. Боюсь, меньше чем за день люди мира Баобао доберутся до Старой ставки. Это было куда быстрее, чем он предполагал.
Хорошо ещё, что они, желая создать у расы исполинских духов ощущение близкого боя, уже начали приготовления. Сейчас они были почти завершены. Если подкрепление расы исполинских духов придёт быстро, опасности не будет.
Но, руководствуясь осторожностью, Чжао Хай всё же тотчас отправился к Кунмяо.
Кунмяо был в своей пещерной обители. О внешних приготовлениях ему не нужно было беспокоиться. Сейчас он изучал техники культивации мира Баобао — хотя главную технику изменить не мог, но управление магическими инструментами освоить мог. Надо знать, что Посох ста превращений Ваджры тоже мог превращаться в малые магические инструменты. Изучение методов управления инструментами мира Баобао очень помогало в обращении с Посохом ста превращений Ваджры.
Как раз в этот миг раздался голос Чжао Хая:
— Мастер Кунмяо, Чжао Хай просит аудиенции.
Услышав голос Чжао Хая, Кунмяо тотчас убрал нефритовую табличку и негромко произнёс:
— Сяо Хай, входи.
Чжао Хай отозвался и вошёл в обитель Кунмяо.
Обитель Кунмяо была большой, разделённой на множество комнат. И видно было, что её тщательно отделали и содержали в прекрасном состоянии.
Чжао Хай вошёл в комнату покоя и, сложив руки в знак почтения, сказал:
— Мастер, у Чжао Хая есть дело, о котором нужно доложить!
(Конец главы)