Старый маг, увидев, что Чжао Хай держит лист и не двигается, понял, о чём тот думает. Он тихо усмехнулся:
— Юноша, иди как следует отдохни. Все, кто только что вознёсся в Цзичжэньцзе, такие. То, что вы вознеслись, означает, что вы сильнейшие в своём измерении. Но по сравнению с Цзичжэньцзе вы лишь только вступили на порог. Иди, отдохни хорошенько. Завтра кто-нибудь отведёт тебя в одно место, и там ты узнаешь всё, что хочешь узнать.
Чжао Хай, услышав это, поспешно убрал лист и почтительно поклонился старому магу:
— Да, благодарю вас за наставление, почтенный.
С этими словами он повернулся и пошёл за пятью роботами-магами.
Лишь когда Чжао Хай ушёл, старый маг слегка кивнул и пробормотал:
— Редкость. Маг всех стихий, а ни тени гордыни. В будущем непременно добьётся многого.
Затем он зевнул, снова улёгся на стол и пробормотал:
— Хотелось бы, чтобы те ребята вырастили из него толк.
Голос его становился всё тише, и он, казалось, опять заснул.
Чжао Хай вместе с пятью роботами-магами вышел из комнаты и направился на верхний этаж. Он просканировал окрестности психической силой и обнаружил, что здешние строительные материалы, возможно, сделаны из чего-то особого — они экранировали его божественное сознание. Его сознание не могло проникнуть наружу.
Увидев это, Чжао Хай стал ещё осторожнее. Его сознание было очень мощным, во много раз сильнее, чем у обычных магов. И всё же оно не проходило сквозь стены. Видно, материалы были необычайными.
Не говоря уже о силе того старого мага, но даже такие строительные материалы не встречались ни на континенте Атлант, ни в Преисподней. А вместе с пятью роботами-магами это делало Цзичжэньцзе ещё более любопытным для Чжао Хая.
Но больше всего его озадачивало то, что он вознёсся не в мир культивации, а в Цзичжэньцзе — измерение, о котором он никогда не слышал. Неужели тот осколок души Люй Вэя солгал? Невозможно. Тогда он уже был покорён пространством и не мог лгать. Значит, причина в том, что он вознёсся на континенте Атлант, поэтому и попал не в мир культивации, а в Цзичжэньцзе.
При этой мысли Чжао Хай слегка пожалел. Знай он заранее, что вознесётся в такое место, возможно, не пошёл бы возноситься на континент магии, а сделал бы это в Мире богов. Ведь о мире культивации он кое-что знал, а о Цзичжэньцзе — ровным счётом ничего.
Впрочем, поразмыслив, он обрадовался. Судя по тому, что здесь происходило, приём вознёсшихся здесь не был чем-то необычным, и, похоже, существовала своя система. Это говорило о том, что здесь принимали не одного вознёсшегося. А значит, сила этого измерения действительно выше, чем у континента магии, и вряд ли уступает миру культивации.
Пока он размышлял, пять роботов-магов привели его к двери одной из комнат на верхнем этаже. Робот-маг номер один сказал Чжао Хаю:
— Уважаемый господин маг, прошу вас войти и отдохнуть. Мы будем ждать снаружи. Если вам что-нибудь понадобится, только скажите.
Чжао Хай пришёл в себя, поблагодарил роботов-магов и уже собрался толкнуть дверь, но, взглянув на номер, опешил. На табличке были арабские цифры: 2046!
Увидев эти четыре цифры, Чжао Хай почувствовал, что не знает, смеяться ему или плакать. Ну что ж, вот он и попал в 2046. Ладно, посмотрим, чем эта комната отличается.
Он слегка покачал головой и толкнул дверь. Чжао Хай понимал, что это всего лишь совпадение. В нём всё ещё жила ностальгия по Земле.
Комната была обычной, разделённой на две части: небольшая гостиная, за ней — спальня. Между гостиной и спальней была ещё дверь, она была открыта, и Чжао Хай увидел, что это ванная.
Он слегка улыбнулся и, не придав этому значения, прошёл в спальню. Спальня была самой обычной: кровать, тумбочка, на тумбочке — старинная лампа, ничего особенного.
Чжао Хай на миг опешил, но не стал задумываться, просто подошёл к кровати, сел и с облегчением выдохнул. Мысленно он позвал Цайэр. Цайэр тотчас откликнулась.
Услышав её голос, Чжао Хай успокоился. Он мысленно сказал ей:
— Цайэр, сегодня я не могу войти в пространство, не волнуйтесь. Боюсь, в этой комнате может быть слежка. Подождём, пока я разберусь в этом измерении. Не беспокойтесь.
Цайэр звонко откликнулась. Чжао Хай прекратил с ней общаться и сел на кровати в позе лотоса. Он не знал, что поступил правильно, не войдя в пространство, — потому что в этом здании каждая комната находилась под наблюдением.
Едва Чжао Хай вошёл в комнату 2046, как о его положении стало известно, причём сразу со всеми данными. В одно мгновение Цзичжэньцзе всколыхнулся.
Чжао Хай только прибыл в Цзичжэньцзе и не знал, что здесь к вознёсшимся из низших миров относятся довольно заботливо. Ведь духовная энергия низших миров во много раз уступает Цзичжэньцзе, а те, кто сумел вознестись, — редкие гении. Если такого хорошо обучить, в будущем он станет сильной фигурой.
Разумеется, всё зависело и от самого человека. Ведь все вознёсшиеся в своих низших мирах были абсолютными гениями, а в Цзичжэньцзе становились самыми обычными. Некоторые не выдерживали такой перемены и опускались. Другие, попав в этот куда более удивительный мир, увлекались развлечениями и теряли стремление вперёд.
А место, где сейчас находился Чжао Хай, было специально предназначено для приёма вознёсшихся. У Цзичжэньцзе было немало подчинённых низших измерений, и почти каждый год кто-то возносился. Но тех, кто действительно добивался успеха, было мало. Хотя все они были гениями, по разным причинам они становились заурядными.
Однако в этом месте для приёма вознёсшихся была одна особенная комната — комната 2046.
Вся Башня приёма вознёсшихся, кроме первого этажа для персонала, со второго по одиннадцатый этаж предоставляла жильё вознёсшимся — всего сто комнат. Выше одиннадцатого этажа были комнаты персонала.
В Цзичжэньцзе за год не всегда набиралось сто вознёсшихся, и обычно они останавливались здесь на одну ночь. Потому сто комнат большую часть времени пустовали. Обычно маг, регистрирующий вознёсшихся, распределял комнаты. И распределение было не случайным.
Комнату давали в зависимости от потенциала вознёсшегося. Чем выше этаж, тем лучше потенциал; чем ниже, тем хуже. Комната Чжао Хая изначально была на втором этаже, то есть самой плохой, но комната 2046 была исключением.
Комната 2046 занимала особое положение в Башне приёма вознёсшихся. Изначально она ничем не отличалась от других. Но однажды всё изменилось.
Один маг, вознёсшийся из низшего мира, был признан малоспособным и бесперспективным, и его поселили в 2046. Но он совершил чудо и стал известным мастером Цзичжэньцзе. В старости он занял пост в Башне приёма вознёсшихся. И каждого, кого он отмечал, селили в 2046. Все, кто жил в 2046, становились сильными мира сего. И они тоже возвращались в Башню, и выбранные ими люди тоже становились сильными.
Так постепенно сложилось негласное правило: все, кто попадает в комнату 2046, — будущие сильные мастера.
Потому все вознёсшиеся, поселившиеся в 2046, привлекали внимание. Чжао Хай этого не знал, он просто последовал указаниям роботов-магов и вошёл в 2046.
А в это время изображение Чжао Хая уже разошлось по всем силам Цзичжэньцзе. Все обратили на него внимание.
Чжао Хай всё это время тренировался в комнате. Но его кое-что удивляло: он был очень чувствителен к энергии и ясно ощущал, что в той комнате, целиком сделанной из металла, энергия неба и земли была не такой, как здесь. Хотя закон неба и земли был одинаков, интенсивность энергии сильно различалась.
Чжао Хай не понимал, но не показывал виду. Старый маг сказал, что завтра его отведут в одно место, где он всё узнает. Потому он не стал расспрашивать.
На новом месте нужно было держаться скромно. Чжао Хай считал, что ведёт себя очень скромно. И именно эта скромность привлекла внимание старого мага, который и дал ему комнату 2046.
Если бы Чжао Хай знал, что старый маг дал ему 2046 именно за это, он не знал бы, плакать ему или смеяться. Хорошо, что он был осторожен и не вошёл в пространство. Иначе его главная тайна могла бы раскрыться.
А пока Чжао Хай не знал, все его данные уже лежали на столах великих сил. Увидев, что он маг всех стихий, они заинтересовались ещё больше.
Раньше, когда Чжао Хай был в Мире богов, используемая там энергия могла свободно превращаться в магическую и боевую. Но на континенте магии она не превращалась в боевую. Чжао Хай этого не заметил, потому что пробыл там слишком мало.
(Конец главы)