Чжао Хай отдохнул в пространстве около шести часов и вышел из комнаты.
Второй тур состязаний вот-вот должен был начаться.
В этом туре Чжао Хаю, собственно, не нужно было участвовать — ведь состязались те, кто выбыл в первом. И всё же он хотел посмотреть: в этих боях снова можно было увидеть, как сражаются демоны-оборотни, духи и эльфы. Об этих расах Чжао Хай знал слишком мало и хотел узнать побольше.
Демоны-оборотни, попросту говоря, и есть духи-оборотни — демонические звери, а также цветы, травы и деревья, что обрели разум, научились принимать человеческий облик и обзавелись сознанием. Оттого их и называют расой демонов-оборотней.
Эти демоны-оборотни тоже были чрезвычайно сильны. Раса демонов-оборотней росла и крепла почти исключительно в смертельных схватках, потому и сила их была велика.
А те демоны-оборотни, что явились на состязания, тоже вознеслись из низшего мира. При вознесении они уже могли принимать человеческий облик. Проведя некоторое время в землях демонов-оборотней, они обрели ещё больше приёмов и сделались куда опаснее.
А методы совершенствования расы духов были несколько необычны. Их способ практики чем-то напоминал сочетание призрачных культиваторов и эльфов. Они собирали духов, а затем использовали их для совершенствования, обращая в оружие и энергию.
Существовало несколько способов появления этих духов.
Первый — душа после смерти человека. Но не всякая душа могла называться духом. Лишь душа, рождённая в особых условиях, заслуживала этого имени.
Второй способ — расщепление собственного духовного разума для создания нового духа. Это тоже был особый метод совершенствования расы духов. В мире культивации такой способ тоже существовал, но доступен он был лишь великим мастерам стадии разделения духа.
Жители мира духов, в зависимости от природы духа, делили их на два вида.
Духи, пойманные вовне, назывались боевыми духами — по сути, воинами практиков мира духов.
А духи, отделённые от себя, назывались жизненными духами — подобие внешнего воплощения, тоже разновидность оружия, но оружия, неразрывно связанного с владельцем, сродни жизненному магическому инструменту практика. Впрочем, строго говоря, дух, взращённый жителями мира духов, был несколько выше жизненного магического инструмента. Вот только отделение такого духа причиняло духовному культиватору жестокие страдания, подрывало его силы и было крайне опасным.
Хотя методы совершенствования этих миров и различались, каждый из них обладал немалой мощью.
Не стоит думать, что раз мир культивации все эти годы подавляет остальные, то их методы совершенствования порочны. На деле с ними всё было в порядке. Им не хватало лишь ресурсов.
В мире культивации на совершенствование одного практика уходило куда больше ресурсов, чем в других мирах. Те не то чтобы не желали тратить на практику столько же, сколько практики, — у них просто не было таких запасов.
Это как если бы бедняк сел играть в азартные игры с богачом. Приёмы у обоих одинаковы, но богатый непременно одолеет бедного. Ведь карты у них одни и те же, но богатый может задавить тебя деньгами, и ты ничего не сможешь поделать.
Именно это открытие заставило Чжао Хая понять: в Великом мире культивации с представителями любого мира приходится нелегко. А истинная глубина Цзичжэньцзе, вероятно, куда больше, чем кажется на первый взгляд.
Второй тур состязаний быстро подошёл к концу.
Очевидно, люди из мира культивации не желали тратить время попусту. Если друг против друга выходили двое из мира культивации, они лишь обменивались парой ударов для вида. Только против представителей других миров они бились в полную силу. Впрочем, обошлось без жертв.
После второго тура, как и предполагал Чжао Хай, представители других миров оказались в самом хвосте. Если не в девяностых, то около восьмидесятых мест. Давление было поистине жестоким.
Едва они закончили, как без всякой передышки начался третий тур.
В этом туре всё решал жребий. На сей раз Чжао Хаю выпадал шанс выйти на арену.
Однако Чжао Хай удивился: на сей раз первым вытянули Ту Метяня. Он-то думал, что люди из мира культивации подтасуют жребий, но, похоже, обошлось.
На самом деле Чжао Хай не знал, что эти люди из мира культивации, годами державшие прочие миры под пятой, давно воспитали в себе надменный нрав. Они попросту гнушались возиться с жеребьёвкой.
Вчерашний бой Ту Метяня Чжао Хай видел.
Надо сказать, люди из мира демонов и впрямь походили на здешних обитателей мира культивации. Все они пользовались магическими инструментами. Вот только инструменты мира демонов — все как один пропитанные мраком призрачной энергии или залитые запахом крови — на первый взгляд не сулили ничего доброго.
Впрочем, Чжао Хай знал: магические инструменты мира демонов в большинстве своём обладают способностью осквернять чужие инструменты. При долгом соприкосновении обычный инструмент полностью загрязнялся и терял силу.
Нельзя сказать, что инструменты мира демонов полностью подавляли инструменты мира культивации. Здесь, в мире культивации, против практиков мира демонов обычно использовали инструменты с особым металлом. Такие инструменты обладали защитой от всевозможных осквернений. Вот только металл этот был редок и большинству не по карману.
Позже люди мира культивации нашли способ — наносить на свои инструменты несколько формаций очищения. С ними инструмент обретал способность к самоочищению. Пусть осквернение и продолжалось, но, пока оно не слишком глубоко, инструмент постепенно восстанавливался сам.
Ту Метянь пользовался именно такими инструментами демонического совершенствования.
Инструментов демонического совершенствования, что были у него, Чжао Хай видел несколько: меч с головой демона — кроваво-красный, щит с ликом призрака и чёрное знамя.
Эти три вещи он использовал чаще всего. И качество их ничуть не уступало инструментам мира культивации.
Кроваво-красный меч с головой демона обладал чудовищной силой атаки. Обычный летающий меч наверняка не выдержал бы и пары схваток, прежде чем пришёл бы в негодность.
А оборонительные свойства щита с ликом призрака Чжао Хай тоже успел увидеть. Защита была мощной: стоило поднять щит, как прозрачная голова призрака окутывала Ту Метяня целиком — оружие всесторонней обороны.
А чёрное знамя было и того грознее. Ту Метянь брал его в руки, легонько встряхивал — и тотчас бесчисленные головы призраков вылетали из полотнища, набрасываясь на людей и инструменты. Головы эти были на диво сильны, и обычные инструменты ничего не могли с ними поделать.
И это были лишь три вещи, что Ту Метянь явил миру. Сколько ещё козырей скрывалось у него в рукаве, не знал никто. Да и сам он был чрезвычайно силён, ничуть не уступая практикам мира культивации. Потому и сумел под натиском их лучших бойцов пробиться в первую полусотню.
Тот из мира культивации, кто вышел на сей раз против Ту Метяня, тоже был человеком известным и заранее подготовился. Едва они сошлись, как развернулась битва, от которой потемнело в глазах. Но в конце концов победу одержал Ту Метянь.
Хотя победа далась Ту Метяню не скоро, Чжао Хай не смел его недооценивать. Ведь сегодня он победил теми же тремя инструментами и не пустил в ход ничего другого.
Пусть мир демонов и не столь богат ресурсами, как мир культивации, но поверить, что у такого человека, как Ту Метянь, сражающегося за место ради всего мира демонов, в руках лишь три инструмента, — Чжао Хай скорее умер бы. Оставалось одно объяснение: он бился вполсилы.
Чжао Хай обратил на Ту Метяня особое внимание.
От Ту Метяня исходила убийственная аура, одежды его пропитал запах крови — сразу видно, любитель убивать. Однако в бою с людьми мира культивации он держался на диво сдержанно. Победил, но не ранил. Ясно, что человек этот знает, когда наступать, а когда отступать, умеет читать время — истинный вождь.
И в бою, и в обычной жизни Ту Метянь встречал всех с улыбкой. Казалось, улыбка эта не менялась тысячу лет. Это по-настоящему вызвало у Чжао Хая невольное восхищение.
После ещё нескольких жеребьёвок наконец выпало имя Чжао Хая.
И, увидев своего противника, Чжао Хай снова опешил.
Потому что и этого противника он знал — то был один из тех, кто в червоточине вместе с Цзян Тяньлэем осматривал место и делал выводы. Звали его Яо Гуан.
В познаниях о формациях этот человек решительно превосходил всех тогдашних.
Чжао Хай отлично понимал: и Цзян Тяньлэй, и Яо Гуан — лучшие из новичков мира культивации, оба в первой десятке. И ему угораздило подряд сойтись с двумя из первой десятки. Это невольно заставило Чжао Хая заподозрить, что мир культивации снова подтасовал жеребьёвку.
Впрочем, размышлять об этом было некогда.
Он двинулся — и оказался на арене.
Едва он ступил на арену, как появился и Яо Гуан.
Яо Гуан держался весьма учтиво. Отвесив Чжао Хаю поклон, он произнёс:
— Приветствую господина Чжао Хая. О вашей славе я, Яо Гуан, давно наслышан. Сегодня сойтись с вами на этой арене — для меня поистине честь.
Но Чжао Хай не позволил себе расслабиться из-за его учтивости.
Он знал: люди мира культивации уже отдали жёсткий приказ. Кто бы ни встретил его, должен биться в полную силу. Пусть даже не одолеть — пусть хотя бы заставит потратить больше духовной энергии. А если удастся ранить — и того лучше.
Такой приказ мира культивации Чжао Хай и ожидал. Он прекрасно понимал: теперь он нажил себе врага в лице всего мира культивации. Если бы они не стали против него действовать, это был бы уже не мир культивации.
Чжао Хай, однако, не выказал ни малейшей надменности. Улыбнувшись, он ответил поклоном:
— Приветствую господина Яо Гуана. Ваши познания в формациях вызывают у меня искреннее восхищение. Обменяться с вами ударами — великая удача. Прошу, господин!
С этими словами Чжао Хай сделал приглашающий жест, предлагая Яо Гуану начать первым.
Но Яо Гуан, услышав его слова, опешил.
О его достижениях в формациях даже в мире культивации знали немногие. Обычно он, как и прочие практики, сражался магическими инструментами и лишь изредка пускал в ход формации, приберегая их как свой смертельный козырь. И надо же — Чжао Хай с ходу указал на самую сильную его сторону.
Это заставило сердце Яо Гуана дрогнуть.
Впрочем, Яо Гуан был человеком скрытным и не подал виду. Лишь слегка улыбнулся Чжао Хаю:
— Господин Чжао Хай льстит мне. Прошу, господин.
С этими словами он взмахнул рукой и поднял летающий меч.
То был самый обычный золотой меч. С таким оружием одолеть Чжао Хая было явно не под силу. И всё же Чжао Хай не стал его недооценивать.
Яо Гуан был мастером формаций. Приёмы таких людей зачастую трудно даже вообразить.
(Конец главы)