Люди Мира демонов хоть и не владели тёмными иньскими грозами, но каждый из них обладал немалым опытом. С первого взгляда они признали: это самые настоящие тёмные иньские грозы.
Чжунли Юэ с недоумением взглянул на говорившего:
— Линь Цзян, откуда у тебя столько тёмных иньских гроз? Неужели ты отыскал способ их изготовления?
Тот, кого звали Линь Цзян, горько усмехнулся:
— Разве это так просто? Эти грозы я нашёл некоторое время назад, когда отправился на поиски одной травы. В пещере на планете Цуйлань лежали останки практика — неизвестно, сколько тысячелетий он там просидел. В его кольце-хранилище и хранились эти семь тёмных иньских гроз, а с ними ещё несколько магических инструментов.
Услышав это, Чжунли Юэ и остальные принялись восхищаться его удачей.
Впрочем, Чжунли Юэ не спешил объявлять, что Ту Метянь должен разделаться с Чжао Хаем. Он обернулся к Ту Метяню:
— Метянь, слово за тобой. Ты хочешь сразиться с Чжао Хаем?
Ту Метянь с улыбкой ответил:
— Не беспокойтесь, старейшина. Я непременно разделаюсь с Чжао Хаем. И позвольте мне прежде поблагодарить дядюшку Линя. Эти тёмные иньские грозы я приму без стеснения.
Линь Цзян махнул рукой:
— Забирай. Надеюсь, ты сумеешь ими уничтожить Чжао Хая. Этот человек слишком опасен. В будущем он станет для нашего Мира демонов огромной угрозой.
Чжунли Юэ кивнул:
— Если Чжао Хай на сей раз благополучно вернётся в Цзичжэньцзе, совладать с ним станет ещё труднее. Не забывайте: он вознёсся меньше года назад. Год — и такое чудовище.
Все замолчали.
Ту Метянь бережно убрал тёмные иньские грозы и лишь затем обернулся взглянуть на представление, которое устроили на арене практики мира культивации.
Но Чжунли Юэ и его спутники никак не могли предположить, что всё сказанное и сделанное ими уже известно Чжао Хаю. И Чжао Хай теперь тоже знал, что такое тёмные иньские грозы.
Выслушав от Лауры и остальных сведения о тёмных иньских грозах, Чжао Хай уже исполнился решимости убивать.
Раз враг желает его смерти, церемониться он не станет. На деле он и без того собирался разделаться с Ту Метянем. Мир демонов уже однажды против него выступил — не ответить было бы не в характере Чжао Хая.
Чжао Хай держался столь вызывающе потому, что обнаружил: эксперт стадии формирования младенца — и в мире культивации, и в Мире демонов — может идти напролом.
Лишь бы не доводить великие секты до крайности, не загонять их в тупик, — и эксперт стадии формирования младенца решительно ничем не рискует.
Чжао Хай сейчас и обладал силой эксперта стадии формирования младенца. На деле он был куда могущественнее обычного эксперта этой стадии. Ведь он уже успешно завершил сгущение ган-ци в тело, а с Люинем в придачу обычному эксперту стадии формирования младенца против него не выстоять.
А преодоление стадии формирования младенца для практика — всё равно что перешагнуть порог.
Стоит успешно пройти испытание — и срок жизни значительно продлевается, а тело улучшается, возвращаясь к лучшему состоянию молодости. Здесь, в мире культивации, немало экспертов стадии преодоления испытания вновь заводили детей — и это не редкость.
Именно поэтому эксперты стадии преодоления испытания ещё пуще дорожат своей жизнью.
Обычно они пребывают в затворничестве и редко вмешиваются в дела сект. Лишь когда секте грозит событие, от которого зависит её существование, они являются.
Заставить эксперта стадии преодоления испытания разбираться с таким новичком, как Чжао Хай, — почти немыслимо.
А экспертов стадии разделения духа и долголетия, что выше преодоления испытания, во всём мире культивации можно перечесть по пальцам двух рук. Такие люди и вовсе подобны драконам — видишь лишь хвост да голову. Их не то что обычный практик не узрит — и главы великих сект с ними не встречаются.
Именно зная всё это, Чжао Хай и держался столь дерзко.
Ведь при его силе, даже если люди мира культивации или Мира демонов и впрямь захотят с ним разобраться, им придётся как следует подумать. Разве что они решат пойти на всё и двинут против Чжао Хая разом великие силы здесь, в мире культивации, чтобы окружить и убить его.
Но стоит Чжао Хаю вернуться в Цзичжэньцзе — и они упустят случай его преследовать.
Хотя Цзичжэньцзе и слабейший из миров Великого мира культивации, его до сих пор не уничтожили другие миры — значит, у него есть свои преимущества.
Если мир культивации или Мир демонов пошлют в Цзичжэньцзе лишь горстку сильных мира сего убить Чжао Хая, они, весьма вероятно, оттуда не вернутся.
Сколько лет в Цзичжэньцзе не появлялось ни единого сильного — и вот наконец явился Чжао Хай. Убьёте его — и весь Цзичжэньцзе пойдёт на вас войной.
Очевидно, Чжунли Юэ и его люди это понимали.
Потому они и хотели, чтобы Ту Метянь разделался с Чжао Хаем на арене. Ради этого не пожалели даже такого сокровища, как тёмные иньские грозы.
Они полагали, что Чжао Хай, при его нынешней силе, на арене против прочих противников непременно утратит бдительность. А он её не утратил. Он прекрасно понимал: даже лев, охотясь на кролика, выкладывается до конца.
Практики на арене всё ещё ломали комедию. Но, очевидно, особого рвения не проявляли — обменялись парой ударов для вида и ушли. Оттого этот тур прошёл очень быстро.
Затем проигравшие разыгрывали места, снова пошли показательные бои, от которых зрителей клонило в сон.
Наконец эти состязания закончились. Чжао Хай думал, что им дадут передохнуть перед следующим туром. Но комиссия Турнира новичков шести миров не дала ни минуты отдыха — сразу объявила начало следующего тура.
Теперь участников осталось двадцать четыре — двенадцать пар.
И противник, что выпал Чжао Хаю на сей раз, был известным молодым экспертом мира культивации. Сила его была немала, но против Чжао Хая он, сколько ни изощрялся, всё же проиграл.
Ту Метянь тоже благополучно прошёл в двенадцать сильнейших. Побеждённым им противником оказался Цинь Чжан.
Цинь Чжан — лучший среди десяти сильнейших мастеров мира культивации в огненных заклинаниях. В итоге он уступил Ту Метяню с разницей в пол-удара.
На деле Цинь Чжан уступал Ту Метяню не в силе. Он проиграл магическим инструментам Ту Метяня.
Помимо трёх инструментов, что Ту Метянь использовал прежде, в бою с Цинь Чжаном он извлёк ещё крюк злого духа и секиру якаши. Эти два инструмента, похоже, были ещё выше классом, чем прежние три. Едва они появились, как Цинь Чжан не выдержал и в конце концов с досадой проиграл.
Впрочем, удивляться нечему.
Хотя Цинь Чжан и входил в десятку сильнейших мира культивации, он всё же был лишь одним из сотни сильнейших. Он не мог получить поддержку всего мира культивации — хорошо уже, что его секта помогала ему в полную силу.
А Ту Метянь был иным.
Он остался единственным участником от Мира демонов — положение, схожее с положением Чжао Хая в Цзичжэньцзе. И в Мире демонов его статус был таков же, оттого он и получал полную поддержку всего мира. Потому в состязании магических инструментов Цинь Чжан, разумеется, уступал Ту Метяню.
Когда определилась дюжина сильнейших, настало время определять путёвки на состязания шести миров.
И противник, что выпал Чжао Хаю на сей раз, был И Шуйхань.
Чжао Хай даже подивился. Из тех, кто в червоточине осматривал место, он встретил на арене всех, кроме Цинь Чжана и Со Ляньчэна. Цинь Чжан бился с Ту Метянем, потому с ним Чжао Хай и не сошёлся. Судя по нынешнему раскладу, если Со Ляньчэн войдёт в шестёрку сильнейших, он тоже вполне может сойтись с Чжао Хаем.
Чжао Хай, разумеется, не церемонился. И Шуйхань хоть и пустил в ход все средства, всё же был побеждён. К счастью, И Шуйхань не стал биться с Чжао Хаем насмерть, и Чжао Хай не стал его убивать.
Люди мира культивации тоже заметили: стоит не переходить с Чжао Хаем границ — и он не станет убивать. Это заставило их изрядно остерегаться, прежде чем вступать в бой.
Сила Чжао Хая говорила сама за себя. Если бы мир культивации приказал своим участникам биться с Чжао Хаем насмерть, в итоге их, весьма вероятно, уничтожил бы сам Чжао Хай.
Для мира культивации это не сулило ничего доброго. Ведь на состязания приезжают только гении. Потерять одного — уже огромный урон.
И что ещё важнее — это повлияло бы на вознёсшихся.
Если бы мир культивации принялся принуждать вознёсшихся биться с Чжао Хаем насмерть, те сочли бы, что мир культивации не ставит их ни во что, не дорожит их жизнями.
А надо заметить, что мир культивации — не Цзичжэньцзе.
В Цзичжэньцзе вознёсшиеся не держали в руках большой власти и занимали невысокое положение. А в мире культивации многие вознёсшиеся стояли у власти, и положение их было выше, чем в Цзичжэньцзе.
Если бы это дело получило огласку, миру культивации это тоже не принесло бы ничего хорошего. Потому, сражаясь с Чжао Хаем, они хоть и выкладывались до конца, но уже не бились насмерть, как Цзян Тяньлэй.
Ту Метянь тоже одолел своего противника.
Но на сей раз было видно, что победа далась ему немалым трудом. И кроме пяти уже явленных магических инструментов он больше ничего не достал — лишь пустил в ход несколько талисманных бумажек.
Чжао Хай знал: эти люди приберегают тёмные иньские грозы, чтобы расправиться с ним. Чжао Хай тоже насторожился. Он не верил, что у Ту Метяня в запасе только тёмные иньские грозы. Ту Метянь и без того не из тех, с кем легко сладить, и наверняка припас не один козырь.
К тому же Чжао Хай знал: соперничество в Мире демонов ничуть не мягче, чем в мире культивации, — пожалуй, ещё беспощаднее.
Ведь в Мире демонов не так много ресурсов. Оставшихся не хватило бы всем тамошним демоническим практикам. К тому же обитатели Мира демонов от природы свирепы, и голый закон джунглей они возвели в абсолют.
Потому Ту Метянь тем более приберёг козыри против него.
Кто такой Чжао Хай сейчас? Он исподволь уже сделался первым новичком Великого мира культивации.
Такое положение лишь сильнее разжигает зависть. Стоит кому-то его одолеть — и тот в одночасье прославится, взойдёт наверх.
Ту Метянь и прежде был в Мире демонов весьма знаменит, но и соперников у него хватало. Проиграй он Чжао Хаю — и его репутация пошатнётся.
Потому Ту Метянь и жаждал прикончить Чжао Хая, в одну ночь прославиться и стать героем всего Мира демонов. Тогда и ресурсов для совершенствования он получит больше.
«Стоящий выше» — а убить «высшего», взойти наверх по его трупу — кратчайший путь.
И Чжао Хай в глазах этих новичков, очевидно, и был «высшим». Стоит наступить на его труп — и получишь всё, чего желаешь.
Именно зная это, Чжао Хай ни на миг не позволял себе недооценивать Ту Метяня.
Ту Метянь даже в самые тяжёлые минуты боя с людьми мира культивации не пустил в ход тёмные иньские грозы — он берёг их для Чжао Хая. А если у Ту Метяня в рукаве не одна только тёмная иньская гроза, то Чжао Хаю придётся ещё труднее.
Определилась шестёрка сильнейших, прошла новая жеребьёвка — и определилась тройка сильнейших.
Этой тройкой стали: Чжао Хай, Ту Метянь и Со Ляньчэн.
И на сей раз трое сильнейших не разыгрывали первенство на выбывание — победителя определяла система очков.
Система очков была на деле проста.
Чжао Хай должен был по разу сразиться с Ту Метянем и Со Ляньчэном. Победа — одно очко, поражение — ноль. У кого в итоге очков больше, тот и первый. Со Ляньчэн и Ту Метянь — по тем же правилам.
Иными словами, они должны были провести три боя. Один мог проиграть оба — и остаться без очков; один — выиграть оба и набрать два; один — выиграть один и проиграть другой, набрав одно.
Разумеется, все трое могли набрать по одному очку. Но вероятность такого исхода ничтожна. Ведь в подобных боях всё решает сила.
Если бы Чжао Хай и впрямь проиграл Со Ляньчэну, но одолел Ту Метяня, это доказало бы, что Со Ляньчэн сильнее Чжао Хая. А тогда Ту Метянь, проигравший Чжао Хаю, и подавно не одолел бы Со Ляньчэна.
Если бы все трое и впрямь пришли к ничьей, назначили бы дополнительный тур — и так до победителя. Но все понимали: второго тура не будет. Одного достаточно, чтобы всё решилось.
После жеребьёвки первым на арену вышел Чжао Хай.
Его первый бой был с Со Ляньчэном.
Увидев результат жеребьёвки, Чжао Хай не удивился. Он двинулся — и оказался на арене.
Со Ляньчэн тоже появился на арене.
Меч его по-прежнему висел за спиной. Прежде он сражался только с людьми мира культивации и не являл своей истинной силы. Можно сказать, он без препятствий прошёл в тройку сильнейших.
Но Со Ляньчэн от этого не радовался.
Он давно хотел сойтись с Чжао Хаем, но встретился с ним лишь в самом конце. Это его немало удручало.
Оба встали на арене. Чжао Хай взглянул на Со Ляньчэна и слегка улыбнулся:
— Со Ляньчэн, хе-хе. Я давно хотел с тобой сойтись. Не думал, что придётся ждать до самого конца.
Услышав это, Со Ляньчэн на миг опешил. Затем расхохотался:
— Это как раз мои слова! Я тоже давно хотел с тобой сойтись.
— Сила твоя велика. Но я — культиватор меча. Для культиватора меча любой, кто встал на пути, — враг, и мы обнажаем свой меч, сколь бы силён враг ни был.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Прошу!
Со Ляньчэн взмахнул рукой — и золотой меч за его спиной взмыл в воздух. Вспыхнуло золотое сияние, и меч, подобно молнии, устремился к Чжао Хаю.
Скорость этого удара была необычайной, и нёс он в себе несокрушимый натиск. Можно сказать, этот удар стал вершиной мастерства Со Ляньчэна. Он в полной мере раскрыл особенности золотого меча.
Чжао Хай взмахнул рукой — и перед ним возник магический круг стократного наложения. Затем круг обратился в огромный щит, преградивший путь золотому мечу.
Но золотой меч обладал металлической природой — острейшей из всех.
Раздался звук «пу» — и золотой меч пронзил щит Чжао Хая насквозь. Не сбавляя хода, он устремился к горлу Чжао Хая.
(Конец главы)