— Едва не попался...
Слившись с толпой, Рой наблюдал, как отряд дозорных из Дисциплинарного Комитета ворвался в зону, где только что произошла драка.
Если бы его поймали, один только штраф съел бы всю его месячную зарплату, не говоря уже о том, что его бросили бы на гауптвахту как минимум на полмесяца.
— Никакой колы на полмесяца... это слишком ужасно.
Что же касалось Смокера, который всё еще был заперт там вместе с Хиной, то Рой совершенно не собирался о нем беспокоиться. В любом случае, учитывая, что этот дымовой маньяк каждый день таскал на своей форме столько дорогущих сигар, он вряд ли страдал от нехватки денег.
А что насчет отсидки на гауптвахте...
— Им следовало бы запереть этого парня на подольше. Иначе он гарантированно придет снова трепать мне нервы.
«Справедливость... Как бы грандиозно и праведно они это ни называли, в конце концов, это просто роль цепных псов для Небесных Драконов и Мирового Правительства. Кому вообще есть дело до этой чуши?»
Размышляя об этом, Рой пересек площадь Орис и вошел в главную башню Штаб-квартиры Морского Дозора — «Тенсюкаку».
Конечно, Рой не питал настоящей неприязни к Смокеру — даже несмотря на то, что изначально подошел к нему лишь ради того, чтобы получить способность его Дьявольского Плода.
За время их обучения в Дозоре он искренне стал считать Смокера своим другом.
И то, что говорил Смокер, было правдой. Тот старый случай, когда они гнались за пиратской командой через всё море, чтобы вернуть деньги на лекарства для матери одной маленькой девочки... это действительно произошло.
Но, как и сказал Рой... это не имело ничего общего с той самой «Справедливостью», которой вечно кичился Морской Дозор.
— Отец той девочки умер молодым, мать болела годами, а сама она была слепой. Она скопила эти деньги, полагаясь на милостыню деревни и каждый день занимаясь шитьем... и у этих пиратских подонков хватило совести ее ограбить? Кто бы мог просто стоять в стороне и смотреть на это?
Рой не считал себя каким-то великим праведником. Но как попаданец, он всё еще обладал базовой человеческой совестью и моральными принципами, сформированными до его прибытия в этот мир.
И не было никаких сомнений в том, что то, что он считал базовой совестью, в этом мире уже являлось огромной редкостью.
Именно из-за того инцидента Смокер признал его, увидев в нем настоящего друга и признав его «Справедливость».
Но на самом деле отношение Роя к Морскому Дозору было именно таким, как он только что думал.
Он служил в Дозоре уже много лет и знал, что в его рядах нет недостатка в искренне добрых и справедливых солдатах. Но это не меняло того факта, что сама организация Морского Дозора была частью «Мирового Правительства» — а этот высший правящий орган на деле являлся самой коррумпированной частью этого мира.
Рой не собирался быть собакой на службе у Небесных Драконов, поэтому, естественно, не питал никакой веры в так называемую Справедливость Морского Дозора.
Конечно, то же самое касалось и пиратов. Рой не отрицал, что в морях, вероятно, встречались по-настоящему героические личности. Но фактом оставалось то, что подавляющее большинство людей, отправившихся в плавание в эту так называемую «Великую Эру Пиратов», были чистокровными подонками и мразями.
Дозорные, пираты... Рою не нравились ни те, ни другие, и он никогда не планировал по-настоящему примыкать ни к одной из сторон.
Его взгляд на Морской Дозор был прост: это была просто «компания», где он мог залечь на дно, спрятаться и спокойно собирать способности Дьявольских Плодов.
А Конвойная Служба была тем самым «ключевым отделом», который он ни за что не покинет, пока остается дозорным.
— Но в одном этот парень Смокер был прав... свобода передвижения действительно важна.
— Я знаю местонахождение множества фруктовиков в этих морях, но сейчас я скован правилами Штаб-квартиры и не имею никаких шансов заполучить их способности.
При этой мысли лицо Роя помрачнело.
Эта проблема, как и его острая нехватка белли, могла быть решена только уходом из Морского Дозора или переводом из Конвойной Службы. Но он не мог покинуть Конвойную Службу...
— Какая головная боль... — вздохнул Рой.
— Ха-ха-ха-ха! Ты говоришь, что что-то вызывает у тебя головную боль? Какая редкость!
В этот момент до ушей Роя донесся раскатистый смех.
Сам того не замечая, он уже подошел к нужному кабинету. Дверь кабинета была закрыта, но смех явно доносился изнутри.
— Старик, ты опять подслушиваешь своей Волей Наблюдения? — обреченно спросил Рой, толкая дверь.
Кабинет был обставлен спартански — письменный стол с черным чаем и шампурами с данго, стул, и огромные стопки газет с листовками о розыске.
За столом сидел старик с телом, сплошь состоящим из плотных, узловатых мышц, и жизнерадостно жевал свои данго. Поверх простой рубашки на нем был накинут классический плащ Морского Дозора, а бесчисленные шрамы на его теле и медали на груди красноречиво говорили о битвах не на жизнь, а на смерть, через которые он прошел.
— Ха-ха-ха-ха! В этом месте можно сдохнуть со скуки! Если бы у меня не было сплетен, как бы я еще коротал время?! — усмехнулся он в ответ на слова Роя.
— Использование Воли Наблюдения для подслушивания в Штаб-квартире строго запрещено!
Рой закатил глаза, но знал, что говорить это сидящему перед ним старику абсолютно бесполезно.
Это был его прямой начальник, человек, возглавлявший Конвойную Службу Морского Дозора: вице-адмирал Вирот.
Имя вице-адмирала не фигурировало в историях, которые знал Рой, но его стаж был огромен. Он был ветераном того же поколения, что и Главнокомандующий Сэнгоку, и Герой Дозора Гарп.
Поскольку его боевая мощь с возрастом снизилась, его перевели в Конвойную Службу на «почетную пенсию», и теперь он просто ждал официального выхода в отставку. А привычка старика использовать свою Волю Наблюдения, чтобы подслушивать сплетни, была широко известным «хобби» почти для каждого в Штабе.
— Ну, рассказывай. Что там доставляет тебе такие хлопоты?! — старик с любопытством посмотрел на Роя.
Услышав это, выражение лица Роя не изменилось. Он уж точно не собирался выкладывать ему свои истинные мысли. Он просто упомянул стычку со Смокером.
— Этот парень упрям как осел. Я уже порекомендовал ему лейтенанта Тасиги... — пожаловался он.
— Понятно.
Вице-адмирал Вирот, казалось, не сомневался в его словах. Он просто пододвинул к Рою шампур с данго, продолжая жевать свой собственный.
— Хотя, не думаю, что Смокер так уж не прав. Ты сильный малый. Оставаясь здесь, ты зарываешь свой талант в землю.
— У меня есть своя собственная Справедливость! — заявил Рой с абсолютно серьезным лицом.
В Морском Дозоре эта фраза была по сути эквивалентом «Таков мой путь ниндзя!» одного рыжеволосого джинчурики.
Так что, как только он это произнес, вице-адмирал Вирот, естественно, перестал пытаться его переубедить.
— Как прошла миссия? — спросил он будничным тоном.
— Как обычно. Я уже распорядился отправить пленника в камеры.
Рой достал свой журнал и сделал краткий доклад о миссии.
— Хорошо. Я доложу о твоих заслугах, — Вирот кивнул, а затем его тон изменился, когда он придвинул по столу какой-то документ. — Кстати говоря, я только что получил временную миссию. Тебе интересно?
— А?
Рой инстинктивно взял бумагу, но нахмурился.
— Старик, я только что вернулся в Штаб! Мои ребята даже присесть еще не успели!
— Знаю, знаю. Ты всегда устраиваешь победный банкет и даешь своим парням несколько выходных после миссии. Именно поэтому я и спрашиваю тебя, не так ли? — небрежно ответил вице-адмирал Вирот. — Это задание связано с королевством, входящим в Мировое Правительство, так что награда за заслуги здесь высока. Через два месяца в Штаб-квартире начнется «Всеобщий Смотр Морского Дозора». Если к тому времени ты сможешь получить звание старшего офицера, то сможешь принять в нем участие.
— Всеобщий Смотр Морского Дозора? — Рой нахмурился.
Всеобщий Смотр Морского Дозора. Крупное событие, которое Дозор проводил раз в несколько лет.
В нем могли принять участие все офицеры в звании от майора и выше в возрасте до 50 лет. По сути, это был «Великий Турнир» Морского Дозора.
Тот, кто занимал высокое место, получал дополнительное повышение. Тройка лучших могла быть напрямую повышена до звания «Коммодора», став старшим офицером за один прыжок.
Еще более известным, чем Смотр, был «Мировой Военный Призыв», который случался всего несколько раз с момента основания Морского Дозора.
Но опять же... Рою всё это было неинтересно.
Повышение — это, конечно, хорошо, но как только его повысят, его, скорее всего, переведут из Конвойной Службы. А это никуда не годилось.
Однако следующие слова вице-адмирала Вирота заставили его сердце замереть.
— Парень, после этого Всеобщего Смотра... я, наверное, уйду в отставку.
Слова старика, произнесенные с громким хрустом откусываемого данго, поразили Роя как гром среди ясного неба.
— В отставку?!
— Именно так. У меня недавно родился внук. Идеальное время, чтобы уйти на покой и заняться его тренировками, попытаться вырастить из него хорошего дозорного в будущем, — Вирот усмехнулся. — А эта Конвойная Служба... я занимал этот пост много лет. И в этом подразделении именно у тебя больше всего потенциала.
Его посыл был предельно прост. Он уходит, а... специфическая природа Конвойной Службы означала, что большинство амбициозных и сильных дозорных не желали иметь с ней ничего общего.
— Если ты сможешь занять хорошее место на Всеобщем Смотре, я лично подам прошение Сэнгоку, чтобы тебе позволили остаться здесь... в качестве Командира Конвойной Службы. Что скажешь?
— ...
Что он скажет?
Он скажет, что это абсолютно идеально!
Волнение, захлестнувшее сердце Роя, невозможно было описать словами. Стать Командиром Конвойной Службы сулило ему колоссальные преимущества.
Даже если само подразделение не пользовалось уважением, оно оставалось критически важной частью инфраструктуры Морского Дозора. Командование Конвойной Службой означало чрезвычайно высокую степень свободы и статуса, а также...
— Командир Конвойной Службы также несет ответственность за личное конвоирование могущественных преступников в Импел Даун... и даже имеет полномочия посещать Импел Даун с инспекциями.
Вот где была зарыта собака.
Для Роя эта великая подводная тюрьма, где содержалось бесчисленное множество сильных преступников, была настоящей сокровищницей!
Поэтому...
— Старик, давай сюда эту миссию! — решительно произнес он, и в его голосе звенела непоколебимая убежденность. — Просто небольшая переработка? Ради Справедливости... это мой прямой долг, сэр!