Теперь Анатоми понял всё.
И почему способность Брэда была не регенерацией, а скорее «восстановлением».
И почему тогда происходила не обычная регенерация, а нечто, возникшее из попытки пойти против судьбы под названием «смерть».
И почему Моа заинтересовалась им: столкновение двух сил сходной природы породило будущее, которого она не могла увидеть.
— Подождите. Тогда он тоже умеет искажать судьбу, как вы?
— Не до такой степени. Его сила в лучшем случае уменьшенная версия моей. Он способен управлять не судьбой мира, а лишь собственной. К примеру, если в него летит камень, он может сделать так, чтобы тот не попал. И наоборот: если камень бросит он сам, то в пределах досягаемости сможет вызвать результат, при котором попадание произойдёт.
—…Что за читерство такое?
— Пределы всё равно очевидны. Он не сможет вызвать результат, превосходящий его собственные возможности, и не создаст нечто из ничего. Поэтому влиять сможет лишь на то, что уже существует вокруг. И главное: он может избегать отдельных событий, но не способен отменить саму среду. Например, он не сумеет просто избежать катастрофы, которая без разбора затрагивает огромное число людей.
И всё же возможностей оставалось более чем достаточно.
Предвидение, касающееся самого себя.
Создание того, что люди назвали бы намеренной удачей.
Даже полное возвращение из смерти и превращение в своего рода бессмертного.
— Но всё это имеет смысл лишь тогда, когда у него есть время накопить силу.
Да. Как ни подробно Моа описывала потенциал Брэда, его нынешняя сила оставалась ничтожной.
Раз она могла объяснить способность настолько конкретно, потенциал явно существовал.
— Нужно копить силу… То есть как у вас, босс?
— Да. Если я не пользуюсь способностью, это тело растёт и сила понемногу возвращается. Так же и он должен некоторое время не использовать свою способность, чтобы накопить её. А сейчас Брэд…
Моа на секунду замолчала.
Она опустила голову, и улыбка на губах постепенно стала горькой.
Ещё мгновение назад она ясно улыбалась, вспоминая чудо прошлого. Теперь же на её лице проступило чувство, которого от сверхсущества трудно было ожидать, — боль.
—…Брэд сам этого не осознаёт, но постоянно расходует собственную силу. Потому что с самого начала идёт по неправильной судьбе.
Слишком человеческое чувство.
Такое, которое невозможно было ожидать от существа вроде неё.
— Но скоро он и это поймёт. Сам пока не осознаёт, однако его сила тоже основана на управлении судьбой. Рано или поздно он неизбежно туда доберётся.
Анатоми догадался, что Моа имеет в виду: этот момент уже близко.
Он напряжённо сглотнул.
—…Куда?
— У этого места нет единого установленного названия. Но если подобрать слово из вашей культуры, вы назвали бы его так.
Её взгляд снова поднялся к луне.
А затем словно устремился куда-то неизмеримо дальше.
В место, где способны закрепить своё присутствие лишь существа, превзошедшие тело и разум и получившие возможность вмешиваться непосредственно в судьбу.
— Хроники Акаши.
Туда, где хранятся записи и знания всей Вселенной.
***
— Что, опять гость?
Когда сознание наконец прояснилось, ощущение невесомости постепенно исчезло, а в ушах прозвучал незнакомый голос.
Разгорячённый предыдущей битвой разум успокоился.
Открыв глаза, я увидел место, настолько светлое, что оно было полной противоположностью прежней тьме.
—…Где это я?
Нет, дело было даже не просто в яркости.
Свет шёл отовсюду.
Не от одного источника, а от бесчисленных сияющих точек на чёрном фоне.
Каждая напоминала звезду, будто я стоял посреди космоса.
Но ещё сильнее взгляд притягивали гигантские книжные стеллажи, окружавшие меня со всех сторон.
— Игнорировать собеседника и глазеть по сторонам — довольно невежливо, юноша.
Стоило мне подумать о странной библиотеке, как голос прозвучал снова.
Я естественно посмотрел вперёд.
Между стеллажами сидел человек.
— Вы… кто?
Хотя человек ли?
На нём были смокинг и федора.
Он сидел в старомодном кресле и всем видом напоминал типичного английского джентльмена.
— А кем я выгляжу в твоих глазах?
Но лица у него не было.
Тело словно состояло из спрессованных чёрных линий…
Они непрерывно двигались, будто циркулировали внутри, и зрелище было не только странным, но даже завораживающим.
—…Джентльменом?
Я всё-таки ответил, и он коснулся галстука.
— Тогда по твоим представлениям я и есть существо, подобающее джентльмену.
—…«По моим представлениям»? Это ещё что значит?
— Не понял?
Что тут вообще понимать? Сам вопрос звучал нелепо.
Обычно представляются сами.
А этот тип словно просил меня определить за него, кто он такой.
— Если непонятно… Хорошо, приведу пример.
Он остался сидеть и сменил тему.
— Как думаешь, мир для дальтоника выглядит так же, как для человека с обычным цветовым зрением?
—…Что?
— Просто ответь. Иногда, пока обмениваешься вопросами и ответами, сам приходишь к пониманию.
Он закинул ногу на ногу и стал ждать.
Вопрос был непонятным, но, чтобы разобраться в ситуации, стоило хотя бы поддержать разговор.
— Конечно по-разному. Если человек не различает цвета…
— И всё же стороннему наблюдателю кажется, что оба смотрят на одно и то же. Хотя мир, который видит каждый из них, совершенно различен.
Очевидная мысль.
Но смысл его слов я понял довольно быстро.
—…То есть каждый человек видит мир по-своему?
— Рад, что ты быстро понимаешь. Именно так. Разумное существо формирует собственные представления из среды, прожитых лет и врождённых особенностей.
Довольный ответом, подозрительный джентльмен поправил федору.
— Даже живя в одном мире, разные существа неизбежно воспринимают его по-разному. Вы называете всё вокруг словами и делитесь оценками, но истинная оценка вещи ближе не к имени, а к личному представлению о ней. Здесь эта особенность проявляется ещё сильнее — поэтому в твоих глазах я выгляжу джентльменом.
Понятно.
Выходит, и его облик, и всё остальное в этом месте зависит от того, через какой опыт прошёл наблюдатель.
Разговор звучал философски, но одновременно давал понять: это место совершенно не похоже на мир, откуда я пришёл.
— Как ты уже догадался, это место находится неизмеримо далеко от планеты, на которой ты живёшь. Сюда допускаются лишь существа, превзошедшие тело и разум… Поэтому независимо от причины и пути, приведшего сюда, каждый вошедший интерпретирует это пространство через собственные представления.
— Значит… мне вы кажетесь джентльменом, а кто-то другой увидел бы вас иначе?
— Для кого-то я могу выглядеть чудовищем. Для другого — ангелом или демоном.
Ангел или демон…
Слишком религиозно, но такая метафора не казалась совсем уж неуместной.
Ещё минуту назад я дрался, а потом внезапно оказался здесь. Да и сам я служил существу, которое человек вполне мог назвать «богом».
— Так кто вы?
Но внешний облик всё равно не мог быть полным ответом.
Меня внезапно занесло неизвестно куда, и путаницы в голове хватало.
— Чётко установленного имени у меня нет…
К счастью, он был готов отвечать на вопросы.
— Но раз имя тебе нужно… Зови меня Лапласом.
— Лаплас?
— Для человека из твоего мира это имя подходит мне лучше всего.
Лаплас.
Так назвался подозрительный библиотекарь в неизвестном пространстве.
Где-то я это уже слышал… Лаплезия? Цветок такой был?
— Что ж, я примерно ответил на твои вопросы. Теперь моя очередь.
Он распрямил ноги, медленно поднялся из кресла и пошёл ко мне.
Цок. Цок.
Каблуки отчётливо стучали, будто он намеренно подчёркивал своё присутствие.
— Джинджер Брэд… Существо, стёршее даже собственное имя.
Когда расстояние сократилось, я невольно напрягся.
О том, что моё настоящее имя было стёрто, знали только я и босс — та, что собственноручно удалила его из этого мира.
Если этот знает, причина может быть лишь одна.
Он тоже, как босс, — нечто космическое, стоящее выше человека.
— По какой причине ты пришёл сюда?
Но, несмотря на масштаб, никакой враждебности от него не ощущалось.
Лаплас по-прежнему держался как вежливый джентльмен, и моё напряжение постепенно ослабло.
— «Пришёл»? Я сюда?
— Да. Твоя врождённая способность открыла тебе путь. Перед тем как оказаться здесь, разве ты не желал чего-то всем сердцем?
Значит, я не пришёл сюда ногами. Это место откликнулось на что-то, что сделал я сам.
Но перед этим я только дрался насмерть.
И в конце получил удар такой силы, что действительно должен был умереть…
Нет. Не «должен был». Я действительно умер.
Как бы крепко я ни цеплялся за жизнь, последний удар превосходил всё, что моё тело могло пережить.
Если сознание всё ещё существует, значит, физическая смерть не уничтожила сам дар.
—…Сила.
В любом случае происходящее было невозможным по обычным меркам.
Я понятия не имел, где нахожусь, но если собеседник настроен дружелюбно, возможно, здесь есть шанс что-то получить.
— Мне нужна сила.
— Сила, значит.
Да. Сейчас я хотел только этого.
Хотя бы немного восполнить то, чего мне так отчаянно не хватало.
— Любой ценой?
Он не стал отрицать мои слова.
Наоборот, отреагировал так естественно, словно заранее ожидал именно такого ответа.
Словно действительно мог дать мне то, чего я хочу.
— Ха. Только не говорите, что теперь предложите мне контракт с дьяволом.
— Успокойся. Я ни при каких обстоятельствах не стану твоим врагом. Более того, раз уж ты посетил это пространство, я могу помочь в пределах полномочий, которые мне здесь предоставлены.
—…Очень любезно.
— Ты получил право войти сюда. Разве не естественно оказать тебе положенное содействие?
С этими словами Лаплас направился к одному из книжных шкафов.
— Но будь осторожен. Я дам лишь минимальную помощь. Как ею воспользоваться и какую цену заплатить — решать тебе.
Он осмотрел полку, вытащил одну книгу и вернулся ко мне.
— Что это?
— Твоя судьба.
—…Что?
— Книга, в которой записано всё: прошлое, через которое ты прошёл, происходящее с тобой сейчас и всё твоё будущее.
Вмешаться в судьбу одного человека.
Такой шанс пришёл ко мне, когда я сильнее всего желал силы.
Цена пока оставалась неизвестной…
И, возможно, ради неё придётся отказаться от очень многого.