— Вы весьма… невоспитанный человек.
Когда метель немного утихла, прозвучал тихий голос.
Я медленно опустил руки, которыми прикрывал лицо, и увидел вокруг белую комнату, со всех сторон отрезанную ледяными стенами.
Барьер, созданный её даром — «Абсолютным нулём».
Внутри толстых промёрзших стен стояла полная тишина. Слышен был только её голос.
Они отсекли не только удары снаружи, но даже звук… Чёрт, всё такая же жуткая способность.
Отнимать тепло у материи и создавать твёрдое тело где угодно.
— Похоже, вы спровоцировали меня, чтобы спасти её… Надеюсь, вы понимаете, на что пошли?
В изолированном пространстве Соль Хваран спокойно подняла меч.
Из-под маски мясника смотрели холодные глаза.
Я встретился с ними и сразу подумал: всё. Пиздец. Сейчас умру.
— …Ты, кажется, что-то неправильно поняла. Я пришёл не спасать её.
Но дрожь во всём теле не была причиной отступать.
— Мне нужна не она. Мне нужна ты.
Да, Кана тоже важна.
Но сейчас разобраться с этой женщиной важнее.
С лекарственными героями она, похоже, связана не была. И всё равно меня не могло не тревожить, зачем именно она сюда пришла.
Я был членом Уробороса.
И даже после гибели организации этот факт не изменился.
— Вам есть дело ко мне…
А что насчёт неё?
— Вы говорите так, словно довольно хорошо меня знаете. Мы где-то встречались?
— Кто знает. Может, и встречались.
Разумеется, далеко не каждый человек в Уроборосе был предан организации до мозга костей.
Для кого-то она служила лишь инструментом. Кто-то, наоборот, цеплялся за неё изо всех сил только потому, что больше идти было некуда.
Соль Хваран уважала организацию и её философию.
Но это было тогда, когда Уроборос ещё существовал.
— Скажем так: я знаю о тебе довольно много. Например, что ты всегда спишь в обнимку с плюшевым кроликом…
Я бросил пробную провокацию, пытаясь понять её нынешнее отношение.
ТРЕСК!
От ног Соль Хваран тут же начали разрастаться ледяные иглы.
Ха. Всё как раньше. Эта провокация по-прежнему работает.
При всей холодной внешности она всегда была ужасно стеснительной.
Даже если оставить в стороне тот факт, что в моём возрасте всё ещё не могла заснуть без плюшевого кролика.
ШУХ!
Но за годы в организации я видел её силу бесчисленное количество раз.
«Абсолютный ноль» отнимал тепло у материи.
Она могла мгновенно замораживать даже газ и создавать тонкий лёд буквально где угодно. При соприкосновении такой холод прекрасно обездвиживал врагов.
Зато область её дара распространялась от неё самой или от мест, куда уже дошёл холод. Даже внутри диапазона точно выбрать конкретную движущуюся цель было трудно.
То есть против врага, который постоянно перемещается, способность была неидеальна.
СКР-Р-Р!
Я использовал скользкий лёд под ногами и уходил от выстреливающих шипов.
Атаки из пола тоже можно было заметить заранее.
Проводниками дара она использовала меч и ноги. Если следить за движением, легко понять, откуда пойдёт следующая атака и куда будет приложена сила.
ТРЕСК.
Хотя холод в помещении продолжал усиливаться.
Температура уже упала на несколько десятков градусов ниже нуля.
Регенерация пока залечивала обморожение, но лишь замедляла неизбежное. Иней всё глубже въедался в тело, постепенно отнимая свободу движений.
ГУ-У-УМ!
Одновременно со всех сторон летели ледяные копья.
Белые кристаллы возникали прямо в воздухе и свирепо устремлялись ко мне.
Я изгибался и снова уходил от удара за ударом.
Похоже, постоянные промахи наконец начали раздражать Соль Хваран.
Она взмахнула мечом к полу.
Ш-Ш-Ш!
Из земли выросли бесчисленные снежные кристаллы.
Они поднялись волной, словно лавина, и накрыли меня.
Вот оно.
Мой шанс.
ШУХ!
Я сам бросился навстречу волне, перехватил кукри обратным хватом и рванул к Соль Хваран.
Как только войду в поток, тепло из тела исчезнет мгновенно.
Но до этого я успею один раз.
Хотя бы один удар должен достать её.
ДЗЯНЬ!
Все надежды оказались напрасными.
Кукри ударил по её маске — и вместо плоти раздался звон металла.
Маска была защищена льдом.
По ней побежала трещина, и через неё глаза Соль Хваран стали видны ещё отчётливее.
Они дрогнули.
Она удивилась.
Наверняка не ожидала, что какой-то ничтожный регенератор, полагающийся только на способность не сдохнуть, сумеет вообще её достать.
— Жаль. Будь я хотя бы C-рангом, голову бы тебе снёс.
ТРЕСК!
Ледяные пики тут же пробили мне живот.
Холод мгновенно пошёл по телу.
Нижняя половина полностью перестала слушаться.
Не замороженными намеренно оставались только грудь и голова. Видимо, она хотела, чтобы лёгкие и горло работали — тогда со мной ещё можно разговаривать.
СВИСТ!
Меч взмахнул.
Бумажный пакет на моей голове разрезало, и лицо оказалось открыто.
Впрочем, вокруг всё равно стояли ледяные стены.
Теперь уже неважно, что она меня увидит.
— …Как и думала.
Соль Хваран поправила свою треснувшую маску и внимательно осмотрела моё лицо.
— Я вас не знаю.
— …
— Странно. Вы умеете задевать меня за живое так, будто действительно хорошо знаете…
Да.
Конечно, не помнишь.
Я всё-таки надеялся: а вдруг лицо осталось у неё в памяти?
— Неудивительно. В Уроборосе я был всего лишь рядовым.
Но я и к этому был готов.
Привык проглатывать такую горечь.
— …Рядовым?
— Ага. И служил как раз под твоим началом. Не слишком ли жестоко? Столько времени тебе прислуживал верный подчинённый, а офицер даже лица его не запомнила.
— …
Соль Хваран молча смотрела на меня.
В глазах ещё оставалось смятение, но холодное спокойствие постепенно возвращалось.
— Почему?
Во всяком случае…
Она меня не помнила, но признала: я тоже принадлежал Уроборосу.
— Почему человек из Уробороса встал на сторону героев?
Я фыркнул.
— Я не вставал на их сторону. Просто внедрился.
— Это я понимаю. После распада организации я сама живу среди общества под прикрытием.
Иногда изображать гражданского. Иногда сотрудничать с героями.
Растворяться среди них незаметно — обычная работа ещё со времён организации.
— Но всё это остаётся лишь прикрытием. Вам не было нужды вмешиваться и лично спасать их.
Вот что её действительно интересовало.
Почему я помешал казни?
Почему человек, называющий себя злодеем, остановил другого злодея, который собирался убить будущую угрозу?
— На всякий случай спрошу…
Я не хотел слышать этот вопрос.
Пусть организация исчезла, я надеялся…
что хотя бы её прежняя философия ещё осталась внутри.
— Вы привязались к этой героине?
Одной фразы хватило, чтобы понять, насколько напрасна была надежда.
— Не неси хуйню.
Я стиснул зубы.
Совсем никакой привязанности?
Если бы сказал так, соврал бы.
Есть выражение, что даже ненависть — тоже связь. А за жизнь злодея мне и раньше пару раз случалось уважать героев.
— Думаешь, я полез сюда из-за какой-то привязанности?
Но ни разу.
Ни разу эта привязанность не заставляла меня забыть, что я должен делать, или предать сторону, к которой принадлежал.
Защитить босса и вокруг неё заново построить организацию.
Ради этой цели любую человеческую симпатию я мог выбросить как мусор.
— Она моя добыча.
Нет.
Я даже эту привязанность использую.
Сделаю её приправой, которая позволит Кане вырасти именно так, как нужно мне.
— Я берегу её до того дня, когда она станет сильнейшей, чтобы потом самому её свалить. Не тебе — человеку, который уже бросил даже убеждения нашей организации!
Почва для моего плана только начала появляться, а эта женщина уже решила всё испортить.
И это при том, что когда-то стояла куда выше меня.
— Свалить её? Вы, кого я обездвижила после столь короткого обмена?
— Даже если не смогу — всё равно обязан пытаться! Мы всегда так делали!
Уроборос вообще-то был тайным обществом, а не бандой мясников или террористов.
Мы собрались, чтобы свергнуть правительство, стоящее над этим проклятым континентом.
Порочная общественная система. Слепое поклонение идолам. Тёмные стороны общества, которые предпочитают прикрыть и забыть…
Уроборос объединил тех, кто ненавидел такое общество, пострадал от него и разочаровался в самом человеческом виде.
Но если просто выплеснуть эту ненависть наружу, круг зла повторится снова.
— Если стать очередным банальным злом, никто даже слушать не станет. Поэтому мы и вкладывали всё в то, чтобы ломать надежду, разве нет?
Чем сильнее становился противник, тем больше мы должны были радоваться.
Тем больше людей цеплялось за него.
И тем громче можно было разбить их надежду.
Разнести в щепки надежду, взлетающую к небесам, распространить страх и отчаяние, а затем сказать тем, кто потерял опору:
Смотрите.
То, что вы называли правильным, сломалось вот так просто.
Именно потому, что вы поклонялись этой ложной справедливости, родились такие, как мы.
— Если ты всё ещё следуешь этой идее, ты не должна была направлять меч на неё.
Именно эта «эстетика» позволяла Уроборосу держаться вместе.
Поэтому его люди и становились настолько сильными.
Поэтому могли позволить себе спокойствие сильнейших.
— А если ты дошла до такого… значит, на деле и ты была только этим. Вся твоя прежняя невозмутимость держалась лишь на том, что за спиной стояла организация.
Неужели волю, которая казалась столь тяжёлой, можно было выбросить только потому, что организация исчезла?
И это делает человек намного сильнее меня?
— Ты ослабла, Соль Хваран.
Нет.
Не может быть.
Если даже после ухода она всё ещё стремится к той цели, ради которой, по её словам, выбрала зло…
— Думаешь, в таком состоянии сумеешь осуществить свою «месть»?
ХРУСТ.
Да.
Скрип зубов под её маской доказал: она не забыла.
Именно поэтому не убила меня на месте.
Даже такой рядовой, как я, всё ещё хранил верность тому человеку. Не могло быть, чтобы та, кто служила намного ближе, совсем потеряла прежнюю себя.
— …Вы тоже.
Наконец Соль Хваран успокоила ярость и медленно отвернулась.
— Вы тоже, как и я, находились под защитой того человека.
Она оставила фразу, смысл которой мог понять лишь тот, чья жизнь была затронута «силой того человека».
ШУР-Р.
Соль Хваран взмахнула мечом.
Ледяные стены вокруг начали рассыпаться.
Осколки подхватил холодный ветер, и помещение превратилось в снежную бурю.
Белизна снова заполнила всё поле зрения.
Сознание поплыло.
Холод, сковывавший тело, постепенно ослабевал.
И потом…
— Дяденька! Дяденька!
Когда я пришёл в себя, передо мной была уже не Соль Хваран, а Кана.
Она держала меня и яростно трясла.
— Очнитесь! Дяденька!
Значит, та всё-таки ушла, ничего больше не сделав.
От одного этого понимания силы окончательно покинули тело, и сознание стало проваливаться.
Наверное, холод, всё ещё остававшийся внутри, продолжал съедать запас сил.
Но даже пока тело разрушалось и я терял сознание, её лицо никак не исчезало из головы.
«Ли Юнсоль… Что, чёрт возьми, ты делаешь?»
Вопрос, который я не мог произнести вслух.
Я повторял его только про себя — и уносил с собой в темноту.