Нападение на район B.
Событие, завершившееся многочисленными жертвами и огромным материальным ущербом, повергло общество в самое глубокое отчаяние со времён Великой войны трёхлетней давности.
Даже после ликвидации последствий доверие к правительству неизбежно пошатнулось уже из-за самого факта, что вторжение вообще допустили.
Если бы не удалось подтвердить смерть зачинщицы, успокоить общество так быстро наверняка не получилось бы.
— Погибло множество людей.
Восстановление города заняло около трёх месяцев.
Лишь после этого обстановка в районе B наконец начала стабилизироваться, и в самом его центре Ассоциация устроила масштабную церемонию памяти.
Похороны невинных жертв и героев, погибших, оказавшись втянутыми в эту катастрофу.
— Они уже не вернутся. Но останутся в сердцах живых и будут снова и снова напоминать нам об этом дне. Эти воспоминания принесут боль и страдание, однако мы не забудем их. Нет. Мы не имеем права забывать.
Главной фигурой церемонии стала героиня S-ранга Спиритас.
Её фирменное розовое платье, обычно служившее символом, сегодня сменил чёрный траурный костюм.
Девушка, обычно представавшая перед публикой ярким, словно звезда, воплощением надежды, сейчас выглядела непривычно строгой и торжественной.
Но именно этот контраст и позволял каждому присутствующему почувствовать тяжесть происходящего и хотя бы косвенно представить трагедию, разыгравшуюся тогда на поле боя.
— И всё же нельзя сказать, что эта битва была напрасной.
В её голосе по-прежнему звучала сила.
Хотя она наблюдала ту трагедию едва ли не ближе всех, сейчас говорила так, словно старалась поддержать людей, которые смотрели на неё снизу вверх.
— Да, мы понесли большие потери. Но эта битва без всяких сомнений закончилась нашей победой. Гигантес, Кронос… и другие злодеи, которых называли великим злом, больше никогда не протянут к вам руки. Силы, собиравшиеся вокруг них, рассеяны и уже не смогут так легко выйти из тени на свет.
Эта война оставила на земле незаживающий шрам, но силы, державшиеся на этих людях, больше не смогут появиться открыто.
И сама победа станет надеждой для тех, кому предстоит жить дальше.
— Злодейка Соль Хваран… После ожесточённого боя от её тела не осталось даже узнаваемых останков, а герой, сражавшийся с ней, впоследствии умер от полученных ран. Но теперь можно сказать наверняка: опасность появления на этом континенте новой силы, которая собралась бы вокруг неё, исчезла навсегда.
Спиритас продолжала говорить с закрытыми глазами, словно вспоминая её лицо. Затем открыла их и перевела взгляд на огромный мемориал перед собой.
— Анбрейкабл Вангард. Мы не должны забывать это имя.
Имя одного из благородных героев, погибших на этой земле.
И не только его. Все имена, высеченные на этом памятнике… И тех героев, которые унаследуют их волю и продолжат защищать этот континент.
Спиритас ещё раз посмотрела на имена, затем подняла кулак и обратилась к огромной толпе позади неё.
— Не теряйте надежду. Зло однажды вернётся, но мы готовы с ним сражаться. Мы не падём. Справедливость… всегда будет рядом с вами.
За строгой и торжественной декларацией последовали тихие аплодисменты.
Да, вся эта величественная сцена была возможна благодаря заранее подготовленным Ассоциацией площадке и тексту. Но без убеждений самой Спиритас она всё равно не произвела бы такого впечатления.
Да. В недалёком будущем она наверняка вырастет в надежду, способную повести за собой этот мир.
Если бы только не знать того, что скрывалось за кулисами всей этой истории…
Тогда, возможно, рост такой младшей коллеги можно было бы просто искренне приветствовать.
Тук-тук.
Пока Серас смотрела телевизор с неприятным осадком, неожиданно раздался стук в дверь.
Она выключила экран пультом и повернулась к двери кабинета.
— Да, входите.
Дверь со скрипом открылась, и внутрь вошёл мужчина в деловом костюме, с располагающей к себе внешностью. Мас Эктор, личный секретарь Серас.
В руках у него были документы, о которых она просила.
— …Спасибо. Знаю, просьба была непростой.
[Не стоит благодарности.]
Передав документы, Мас написал фразу в блокноте и показал ей.
Серас слабо улыбнулась и начала просматривать бумаги, но Мас постучал пальцами по столу и показал новую запись.
[Как вы себя чувствуете?]
Он беспокоился о её здоровье.
Серас горько усмехнулась и немного подняла левую руку.
При их последней встрече она была полностью обмотана бинтами.
— Не настолько плохо, чтобы беспокоиться. Руководителю почти не приходится работать телом, так что сосредоточиться на восстановлении несложно.
После той битвы травмы были серьёзными, поэтому его беспокойство вполне понятно.
Серас уже три года как отошла от передовой, а противник оказался таким, что пришлось всерьёз готовиться к смерти.
Не начнись после боя оползень из-за обрушения грунта, всё без преувеличения могло закончиться резнёй до смерти одной из сторон.
«Значит, вопрос о последствиях передали из Ассоциации в Комитет по чрезвычайным ситуациям и в итоге решили ради безопасности провести дополнительные работы и полностью всё захоронить».
Документы в её руках описывали именно принятое решение.
Пока она восстанавливалась, власти занялись последствиями обрушения в заброшенном городе района E.
Место находилось в горах, поэтому объяснение оползнем никого особенно не удивило. Причиной официально признали «естественное» разрушение старых подземных сооружений.
А теперь ради безопасности было решено засыпать всё новым слоем грунта и окончательно похоронить под землёй.
Нигде в документах не упоминались ни Адамант Маккой, ни связанные с ним злодеи.
Хотя тщательное расследование могло бы что-то обнаружить, такой вариант будто намеренно исключили заранее.
[Мне самому съездить туда и проверить?]
Всё это пока лишь засыпали землёй. Если вложить время и средства в раскопки, под ней ещё можно было найти следы.
Очевидно, именно это Мас имел в виду, показывая записку.
— …Нет. Не нужно.
Но Серас остановила его без малейших колебаний.
Три месяца восстановления дали достаточно времени всё обдумать.
И она уже решила больше не лезть в то, что случилось под землёй.
«Не только другие руководители Ассоциации, но и высшие чиновники правительства, скорее всего, примерно понимают, что там произошло. Если при этом они решили всё захоронить, то наверняка крайне чувствительно отнесутся и к любым попыткам приблизиться к этому месту».
Если начать расследование в обход такого надзора, внимание к ней станет чрезмерным.
Её и без того считали бельмом на глазу в Ассоциации. Если игнорировать взгляды окружающих и действовать самовольно, можно лишиться даже тех полномочий, что ещё остались.
Пусть под землёй скрывается нечто куда опаснее и страшнее, чем она предполагает.
— Сейчас ещё не время. Ещё не время…
Раз Ассоциация хочет всё скрыть, сама она пока ничего не может сделать.
Справедливость в ней не исчезла, но ирония состояла в том, что силы раскрыть гнилую сторону тех, кто называл себя её последователями, у неё ещё не было.
— …Мас.
Поэтому до тех пор, пока такая сила не появится, придётся терпеть.
И снова заставив себя терпеть, Серас почти беспомощно посмотрела на единственного секретаря, которому могла доверять и на которого могла опереться.
— Я знаю, что не имею права просить, но…
Она уже собиралась спросить, сможет ли он пройти вместе с ней этот трудный путь до конца.
Но вопрос так и не прозвучал: перед ней уже появилась ещё одна записка.
[Если вы покажете мне, чем заканчивается ваш путь, я с радостью пойду вместе.]
Больше там ничего не было.
Серас удивлённо подняла голову и хотела что-то сказать, но Мас уже стоял в дверях.
Щёлк.
Дверь закрылась, снова отделив кабинет от коридора.
Мас какое-то время смотрел на неё, затем развернулся и пошёл дальше по зданию.
Его путь закончился в редко посещаемой складской зоне.
— Маэстро.
Едва он ступил внутрь, в густой тьме склада, словно давно ожидая его, зашевелилась тень.
Неуловимая Шэдоу. Женщина, которую можно было назвать его бывшей подчинённой и боевой соратницей.
— Выпьете со мной?
В её чёрной ладони, искажавшей пространство так, что оно поглощало даже свет, шуршал чёрный пакет.
***
До создания Уробороса
невежественному трансцендентному существу, спустившемуся из космоса, служили всего два злодея.
Двое существ, рождённых злом и не имевших места ни в одном уголке этого мира.
— Держите.
Теперь они устроились выпить на крыше здания Ассоциации, в самом центре Пангеи.
Внизу лежали комплексы, построенные вокруг Ассоциации, жилые кварталы, охватывающие их кольцом, и размытые очертания районов на изгибающемся горизонте.
Маэстро смотрел на бутылку в руке.
Жидкость была не просто мутной — она казалась почти белой, совсем не похожей на обычное спиртное.
— Вы не знаете, что это?
Шэдоу, несмотря на утомлённый вид, улыбнулась.
— Называется макколли. Говорят, его делают из риса… Хм. Наверное, для крыши не самый подходящий напиток?
— …
— Если макколли не хотите, дам другое. Я как раз стащила одну новинку. Пиво с мятным шоколадом…
Маэстро молча протянул руку и забрал макколли.
Он открыл бутылку и сделал глоток. Шэдоу тихо рассмеялась и поднесла банку пива ко рту.
— Сколько лет прошло с тех пор, как мы вот так выпивали? Лет двадцать?
— …
— Хотя, наверное, и вспомнить нечего. Ни вы, ни я особо не любили спиртное.
Да и сейчас они пили скорее ради самого настроения.
Пиво во рту ещё немного покалывало пузырьками, но вкуса она не чувствовала вовсе.
Её тело слишком долго находилось ближе всего к пространственным искажениям, и большинство ощущений, полагающихся человеку, давно стёрлось.
В лучшем случае остались человеческие очертания и разум.
— …Маэстро, помните?
Даже то, что сохранилось, нельзя было назвать нормальным. Но воспоминания о пережитом всплывали удивительно ясно.
Когда никто её не искал, Шэдоу часто оставалась одна и перебирала прошлое.
— То время, ещё до того, как мы создали организацию.
На крыше сидели только двое.
Ответа не последовало, но Шэдоу давно привыкла к его молчаливости и снова поднесла пиво к губам.