Опыт общения с противоположным полом…
Не то чтобы у меня его совсем не было, но сейчас я старался о таком не думать.
Если потребуется ради прикрытия — другое дело, но и тогда партнёршу придётся выбирать крайне осторожно, чтобы не раскрыть свою личность.
— Они супруги. Мама и папа оказались в одном месте, значит, они супруги!
Да. Поэтому я и представить не мог — и уж тем более не хотел, — что всё сложится вот так.
— И-Три, я ведь тебе вообще не отец.
— Действительно, папу Моа нельзя назвать папой И-Три.
Судя по всему, И-Три и сама это прекрасно понимала, и оттого происходящее казалось мне ещё хуже.
Она знала, что это невозможно, и всё равно упрямо пыталась продавить своё.
— Но И-Три знает! С папой Моа И-Три связывают узы крепче семейных! И-Три и папа Моа связаны судьбой!
Вот я и спрашиваю: что это вообще за судьба такая?
Понятие, которое толком не могли объяснить ни сама И-Три, ни люди, имевшие к нему отношение.
Разумеется, я тоже не понимал её поведения, но куда неприятнее было то, что подобная одержимость время от времени порождала весьма серьёзные недоразумения.
— И сейчас И-Три отчётливо это чувствует. И-Три точно уже становилась с папой одним целым! Поэтому И-Три и сейчас хочет стать с папой одним целым.
— Ты, мелкая, часом не…
— Ничего такого она не имеет в виду, так что не усложняй, пожалуйста.
Да мне, в общем-то, плевать, что именно обо мне думает этот проклятый извращенец.
Но для героини, переполненной чувством справедливости, такие слова наверняка были совершенно неприемлемы.
Вон и Кана уже смотрит на меня с презрением…
Тук!
…Нет. Я думал, что она посмотрит именно так.
А на деле рука Каны опустилась не на меня, а на И-Три.
— Дэээн! Больно!
— А я и ударила, чтобы было больно, негодница. Как бы ты ни любила дядю, нельзя так упрямиться и говорить вещи, которые ставят людей в неловкое положение.
— И-Три не упрямится! Папа Моа точно для И-Три…
— Цыц! Не будешь слушаться маму — получишь ещё, ясно?
— Ик!
И-Три содрогнулась и съёжилась.
Со стороны казалось, будто Кана просто подыгрывает её игре, но сама И-Три сникла так, словно её и правда отчитала родная мать.
Совсем не похоже на её обычные попытки настоять на своём.
— М-мама…
И всё же она явно не хотела так просто сдаваться. И-Три осторожно подняла взгляд на Кану и пробормотала:
— Мама не любит папу?
— Что?
— Если мама не ненавидит папу Моа, то незачем останавливать И-Три! Если И-Три и папа Моа связаны судьбой, то и с мамой он естественным образом будет связан!
Поднятая рука Каны замерла.
И-Три осторожно повторила вопрос, словно пыталась её убедить:
— Мама… не любит папу?
—…
Она заколебалась?
Через мгновение Кана медленно повернулась ко мне.
За тёмными очками я увидел опасно дрогнувший взгляд.
Значит, слова И-Три всё-таки задели в ней что-то важное.
—…Не сейчас.
Ответ прозвучал совсем тихо.
И-Три недоумённо склонила голову.
— Не сейчас…?
— Когда вырастешь, поймёшь.
С этими словами Кана погладила её по месту, куда только что стукнула.
И-Три притихла. Кана едва заметно улыбнулась, а затем уже серьёзно посмотрела на меня.
— Я ведь говорила? Всё, что не успела сказать, я скажу после того, как одолею того человека.
Словно считала, что я и так догадываюсь о её чувствах.
И более того — будто хотела, чтобы я понял, с каким чувством она только что ответила И-Три.
—…Конечно, для этого мне ещё нужно вернуться живой.
На этом разговор закончился.
Едва Кана двинулась с места, как на свободную площадку у пункта помощи въехала ещё одна машина и остановилась прямо перед ней.
На борту красовалась эмблема Ассоциации. Видимо, за Каной приехали после того, как вопрос с сайдкиком был решён.
— Тогда…
— Только не перенапрягайся.
Я окликнул её прежде, чем она села в машину.
Последнее напутствие.
Моя собственная попытка поддержать её.
— В мире много людей, которые тебя ждут.
И это были не просто слова из вежливости.
Прошло три года с исчезновения Джастиса и Джека Хорса, но нынешняя эпоха всё ещё искала надежду, способную заменить этих двух героев.
Конечно, для злодея вроде меня Кана тоже была врагом, но сейчас…
Хотя бы в эту минуту я совершенно искренне хотел, чтобы она вернулась живой.
Вру-у-ум!
Но, может, она просто не нашла подходящего ответа.
Кана молча села в машину, держа И-Три на руках, и та без промедления выехала на дорогу и умчалась прочь.
В итоге осталось лишь неопределённое обещание будущей встречи.
А мне — только пожелать ей удачи.
Да. На этом наша встреча и должна была закончиться.
— Вау.
…Твою мать.
Этот ублюдок и трёх минут не способен побыть серьёзным.
— Кто бы мог подумать, что наш дружище успел закрутить что-то этакое с мировой звездой.
—…Заткнись.
— Да ладно тебе, друг. Если бы речь шла о моих ученицах, которые моложе тебя больше чем на двадцать лет, я бы ещё понял, а любовь к девушке всего на десять лет младше вполне могу уважать!
— Ничего у нас нет. Закрой рот.
— Конечно, когда эта барышня ходила в начальную школу, наш друг уже был взрослым мужчиной. Но сейчас вы оба юридически совершеннолетние, так что никаких проблем! Ну, если смотреть на вкус, он мо-ожет показаться чуточку опасным, но уважение — важнейшая ценность современного общества! Я даже запретную любовь вполне способен понять!
Твою мать.
И этот извращенец ещё смеет читать кому-то лекции о вкусах, переходящих все границы.
***
Объявление о грядущем нападении на район B.
В преддверии этой угрозы все герои Пангеи не могли не испытывать напряжения.
Если отправиться туда — почти наверняка погибнешь.
Но если не отправиться, множество людей лишатся и жизней, и домов…
Пока героев разрывал этот выбор, участие Спиритас уже было подтверждено, и для широкой публики она становилась огромной надеждой.
Она наверняка приведёт их к победе. Более того, докажет, что эта эпоха не проиграет злу.
Но Спиритас прекрасно чувствовала ожидания людей и всё же не могла обрести такую же уверенность в себе.
Какой бы сильной она ни была, её сила в конечном счёте была позаимствована у других.
И её пределы всё равно не выходили за пределы обычного человека. Поэтому ожидания всего мира казались ей чрезмерными — и невыносимо тяжёлыми.
«Только не перенапрягайся».
Как же много значило для неё то, что нашёлся человек, способный понять это состояние.
Не просто ждать от неё победы, но ещё и беспокоиться…
Он наверняка даже не представлял, сколько мужества ей придали несколько искренних слов.
«В мире много людей, которые тебя ждут».
И всё же Кана не смогла ответить.
Даже поблагодарить. Даже уверенно сказать, что обязательно вернётся. Горло сжало слишком сильно.
Но сейчас, когда скоростной поезд уже мчал её вперёд, она жалела хотя бы о том, что не задала один-единственный вопрос.
«А вы тоже среди тех, кто меня ждёт?»
Хотя бы такой маленький источник утешения.
— И-Три не нравится.
Резкий голос выдернул её из мыслей.
Кана пришла в себя, отвела взгляд от окна и посмотрела на сидевшую рядом девочку с надутым лицом.
Тук-тук, тук-тук.
В такт покачиванию скоростного поезда из стороны в сторону дрожали два усика… то есть детали, имитировавшие пряди волос искусственного человека.
—…И-Три?
— И-Три не нравится этот мужчина!
С криком И-Три прижалась к Кане.
Обняв её, Кана посмотрела на человека, сидевшего напротив в отдельном купе.
Мас Эктор.
Сотрудник Ассоциации, назначенный сопровождать Кану, и секретарь Серас — бывшей героини S-ранга, ныне одной из руководителей Ассоциации.
Формально его вполне можно было считать союзником, но И-Три, прижавшаяся к Кане, смотрела на него откровенно враждебно.
— И-Три, так нельзя говорить о сотруднике Ассоциации. Это невежливо.
— Но учитель Фауст сказал: люди с прищуренными глазами что-то скрывают!
Прищуренными… Да, глаза у Маса и правда были узкими, но лицо при этом выглядело вполне дружелюбно.
И уж тем более странно подозревать сотрудника самой Ассоциации.
— И-Три уверена. Этот человек — приспешник зла! Он точно плохой человек!
— Ну ты…
Кана понятия не имела, как реагировать на столь яростную неприязнь.
Но когда она, испытывая неловкость, посмотрела на Маса, то заметила, что тот весь дрожит.
—…Господин Мас?
Д-д-д-д-д-д…
Мас молча улыбался и дрожал всем телом.
После аварии он не мог говорить, но даже с учётом того, как трудно ему было объясниться, такая дрожь казалась чрезмерной.
«Если подумать, при первой встрече он тоже так реагировал».
Когда Кана тогда приезжала искать героев для обороны района B и по ошибке назвала чужое имя, Мас задрожал так, будто обращались именно к нему.
Но сейчас отмахнуться от его реакции было сложнее.
Ребёнок, проявлявший к нему враждебность, был не человеком, а роботом.
Существом, способным почувствовать то, чего не замечала Кана.
— И-Три, ты тоже чувствуешь от него сверхэнергию?
Ведь саму Кану И-Три с первого взгляда распознала как «преемницу Небесного Демона».
Может быть, и сейчас он напоминал ей кого-то из базы данных.
И если этим человеком окажется тот, чьим именем Кана однажды случайно назвала Маса…
— Не чувствует.
И-Три угрюмо ответила, мгновенно разрушив все подозрения.
Этого действительно было достаточно.
— Но глаза всё равно прищуренные! А прищуренные глаза всегда у тайных злодеев!
Тук!
— Дээн!
Получив по металлической голове, И-Три тут же схватилась за неё обеими руками.
Но Кана не остановилась и растянула ей пальцами обе щёки.
— А-блю-у! Аугой иммиа, мама-а!
— Простите. Она ещё совсем несмышлёная.
[Всё в порядке.]
Мас ответил рукой, всё ещё слегка дрожавшей.
Наверное, он просто не привык к тому, что его подозревают.
Конечно. Разве приятно человеку, служащему Ассоциации, когда его принимают за злодея?
[Тогда будем считать, что назначение этой девочки вашим сайдкиком утверждено…]
Через некоторое время, когда Мас окончательно успокоился, он достал из сумки документы и протянул их Кане и И-Три.
[До района B нам ещё ехать всю ночь, так что лучше использовать это время и заполнить бумаги.]
— А, да. Документы?
Заявление на регистрацию героя.
Кана сама заполняла такое, когда становилась героиней, и для назначенных сайдкиками героев действовали те же правила.
И-Три была искусственным человеком, но гражданство Пангеи у неё имелось вполне официально.
Если она собиралась работать сайдкиком, соответствующие документы были обязательны.
[Большую часть сведений исследовательская группа Ассоциации уже внесла, так что ни вам, Спиритас, ни этой девочке почти ничего заполнять не придётся. Из того, что нужно указать лично, остаётся разве что геройское имя.]
Да. Для героя имя имело огромное значение.
Оно выражало индивидуальность и само существование человека, но если имя однажды закрепится в сознании публики, изменить его потом будет крайне трудно. Поэтому выбирать нужно осторожно.
Кана сама изначально хотела назваться «Спирит Стар», но из-за административной ошибки внезапно получила геройское имя, совпадавшее с названием крепкого алкоголя.
А поскольку ошибочное имя впервые прозвучало в прямом эфире на всю страну, переиграть уже ничего не удалось.
Именно поэтому ей хотелось, чтобы девочка, которой предстояло её поддерживать, подошла к выбору имени серьёзнее.
Но…
— Гипер Электра Супер Галакси И-Три Файер!
—…Эм.
— Если это нельзя, тогда Ультимейт Шутинг Небесный Демон MK-2! Летающий по небесам Шутинг Небесный Демон номер два! Круто!
Ну да.
Трудно ожидать хорошего вкуса в именах от ребёнка такого возраста.
[Спиритас, можете придумать имя сами.]
— Правда можно?
[В Ассоциации вас уже считают её опекуном.]
Вот уж не думала, что однажды стану опекуном краеугольного камня технологий будущего.
«Но имя… Не скажу, что сама особенно талантлива в этом».
Даже песни и хореографию для сцены Кана придумывала сама, но на это уходило немало времени, а результат потом ещё проверяли многие люди.
Так что и к новому имени следовало подойти осторожно.
— Мама? Почему вы так смотрите?
Пока Кана размышляла, не отводя от неё взгляда, И-Три начала нервно подрагивать.
Ой. Неужели она слишком её напугала?
— Да вот думаю, что у И-Три довольно необычная манера речи.
— Она не странная. И-Три — это И-Три!
— Я не об этом… Хм? Погоди.
Когда Кана попыталась отмахнуться, в голове внезапно вспыхнула мысль.
Такое иногда случалось, когда она сочиняла музыку для своих песен.
То, что обычно называют вдохновением.
«Манера речи… Если подумать о манере речи… А!»
Кана ухватилась за идею, хлопнула в ладоши и сказала И-Три:
— Нанодэсу. Как тебе Нанодэсу?
— Нано… дэсу?
И-Три повторила слово, широко распахнув глаза.
— И-Три — Нанодэсу!
Её радостный возглас явно означал согласие.