Любовь…
Какая ещё любовь?
Даже если это говорила моя госпожа, я не мог сразу принять такие слова всерьёз.
—…Разумеется, между нами может существовать разница.
И она сама признала: мои сомнения не совсем ошибочны.
— Как бы я ни пыталась понять вас, наши основы слишком различны. Чувство, которое я сама определяю как любовь, с твоей точки зрения может восприниматься иначе.
Да.
Эмоции трансцендентного существа и человека не обязаны совпадать.
Какими бы близкими ни казались наши отношения, пропасть между нами могла быть намного глубже и темнее, чем я представлял. Я знал это лучше многих, потому что долго находился рядом.
— Но одно могу утверждать наверняка.
И всё же она продолжила:
— Ты совершил то, чего не сумела предвидеть даже я — та, кого ты сам ставишь превыше всего.
Во мне, обычном человеке,
который ненавидит собственную слабость и отчаялся что-либо изменить, она увидела нечто особенное.
— В тот день произошло чудо, которого не смогла предсказать даже я, способная видеть будущее.
Тогда она ещё не была настолько ослаблена.
Но проиграла тотальную битву и уже смирилась даже с собственной смертью.
И всё же в тот момент появился один жалкий человек.
Случайный результат его отчаянной борьбы она сейчас назвала «чудом».
— Неужели желание увидеть это чудо снова кажется тебе неправильным?
Во тьме, где невозможно различить даже шаг вперёд,
тот слабый свет, должно быть, казался особенно ярким.
— Неужели неправильно хотеть исполнить твоё желание ради шанса снова увидеть это чудо?
Даже если ради этого придётся расходовать собственное существование.
Она верила: это приведёт её к чувству, похожему на благоговение, и одновременно к тому, чего желает она сама.
—…Я тоже.
Для меня такая доброта была слишком большой.
Как бы ни вышло в итоге, тогда я не совершал ничего великого — просто бился как мог.
— Если могу спасти… я хочу спасти.
Но если её чувство искреннее,
если эта благосклонность не ложь, принять её — не обязательно неправильно.
Если этого хочет она и этого хочу я, позволить себе опереться на её великодушие можно считать хотя бы небольшой наградой за то, что я сделал.
— Тогда…
— И всё равно простите.
Но не сейчас.
Я подавил импульс и в конце концов отверг протянутую ею руку.
—…Брэд.
— Я понимаю, что вы чувствуете ко мне.
Да.
До сих пор я судил её только человеческой меркой.
Она искренне выделяла меня среди прочих, а я всё равно возводил стену между госпожой и вассалом и держался на расстоянии.
Но даже понимая это, я не мог сейчас воспользоваться её предложением.
Потому что идеал, который я связывал с ней, был слишком велик.
— Но так нельзя. Вы не должны использовать силу ради этого. Вы…
—…Брэд.
— Вы не должны становиться существом только для меня.
Ангол Моа.
Богиня разрушения, по неизвестной причине сошедшая в этот мир ради гибели человечества, но не знающая точной границы и поэтому пытающаяся понять людей.
Она утверждает, что и сама всего лишь ничтожное существо во Вселенной.
Но для людей вроде меня она всё равно остаётся чем-то невероятно далёким.
— Если вы действительно хотите добра для меня, смотреть нужно не на меня. Если когда-нибудь придётся использовать эту силу, используйте её не ради меня, а ради мира, в котором я живу.
Сила такого существа не должна принадлежать одному человеку.
Не одному — всем.
Я не должен желать от неё большего или меньшего.
Я жду дня, когда её существование станет не чьей-то дорогой, а «светом», освещающим дорогу всем.
— Поэтому больше никогда такого не говорите.
Если я действительно верю, что такой день наступит, нынешнее искушение обязан преодолеть.
—…Тебя действительно это устраивает?
Даже если мир неравен.
Даже если сколько ни желай, рука никогда не получит силу воплотить идеал.
— Брэд. Насколько я знаю… ты находился рядом с ней больше десяти лет.
Даже если всё это время молча наблюдал за её дорогой, хотя мог неоднократно попытаться остановить.
Даже если пришлось ждать конца, который с самого начала был обречён стать трагедией.
— Все эти годы ты понимал, с какими чувствами она жила. И всё же не сумел остановить. Разве не поэтому тебе сейчас настолько больно?
До обещанного дня я должен оставаться её опорой — её отцом.
Я поклялся не становиться человеком, который требует от неё исполнения собственных желаний.
— Если ты упустишь её, возможно, скоро сломаешься.
Но одно всё-таки…
— Мне нужна… уверенность.
Раз уж я могу немного опереться на доброту госпожи, почему бы не спросить хотя бы это?
— Уверенность? В чём?
— Что то, что я собираюсь сделать потом, не будет бессмысленным.
Я слишком хорошо знал, насколько глупо и высокомерно верить, будто этим слабым телом можно чего-то добиться.
Жизнь объясняла это снова и снова.
— Скажите только… есть ли в том, что я сделаю, хоть какой-то смысл.
Я не просил многого.
Мне хотелось услышать уверенность, которой нет даже у меня самого, из уст госпожи, которая искренне желает мне добра.
—…
Возможно, вопрос был чрезмерным.
Но она больше не уговаривала меня пользоваться её силой.
Просто ответила.
Как я и просил — серьёзно рассказала всё, что ожидало меня на выбранном пути.
— Этого ответа достаточно?
В её словах не было всемогущей гарантии.
Но даже понимая это, я почувствовал спокойствие, которого до этого не было.
—…Да.
Похоже, сейчас мне действительно нужен был только один ответ от того, кому я верю.
— Господин Брэд.
Внезапный голос заставил нас обоих повернуть головы.
Из окна медленно перелилась чёрная тень.
Узнав её, я увидел, как сформировалась верхняя половина тела мальчика.
— Я выяснил, где находится Соль Хваран.
Будто подтверждая, что я не ошибся,
Шэдоу сразу назвал информацию, которой я так хотел.
***
Ровно сутки.
Не для полного сокрытия информации — но вполне достаточно, чтобы подготовить нужную версию событий.
Если не пытаться скрыть всё сплошной ложью… если к большей части истины добавить несколько правдоподобных искажений, люди легко поверят.
Ведь Вангард действительно случайно встретил Соль Хваран и обезвредил её.
Искажать приходилось лишь одно: утверждать, что её тело исчезло без следа после смерти.
Да и смерть всё равно должна была наступить после завершения его работы, так что Маккой не видел проблемы.
Если потребуют вещественные доказательства — достаточно отправить экспертам её белую маску мясника, кольцевой меч и другие вещи как следы боя. Они сами подтвердят принадлежность и укрепят его версию.
Затем на официальной площадке он выведет перед публикой героя, которого лично поддержал, и использует успех как первый камень для возвращения утраченной славы и влияния…
План постепенно становился реальностью благодаря тем немногим полномочиям, которые у него ещё оставались как у одного из руководителей Ассоциации.
Проблем хватало, но и остальным руководителям он уже намекнул, поэтому всё должно было решиться.
Они тоже служили справедливости, но, как и он, не всегда действовали чистыми руками.
Кроме одного человека.
— Вы сказали, Соль Хваран взял Анбрейкабл Вангард?
Серас Эссенберг.
Одна из младших руководителей Ассоциации, избранная после Великой войны три года назад, и бывшая героиня S-ранга.
Когда она была героем, по статусу уступала разве что Джастису и Джеку Хорсу. Теперь, когда обоих нет на действующей вершине, её вполне можно считать сильнейшей среди героев.
— Да. Один из героев, которых я поддерживал.
Почему она внезапно связалась с ним?
Вероятно, её насторожило то, что именно он объявил о смерти Соль Хваран. Но Маккой не испытывал особого напряжения.
Пусть она и бывший S-ранг, работа героя весьма далека от политики.
В руководство Ассоциации её взяли прежде всего ради популярности, чтобы улучшить образ самой Ассоциации, а не ради политических или властных талантов.
Наоборот, если она проявит такие таланты, положение остальных руководителей станет только опаснее.
Поэтому её влияние давно старались урезать, и серьёзно навредить ему она не сможет.
— Я проверила: несколько месяцев назад он прошёл повышение до A-ранга. Заметных публичных заслуг почти не было, но он получил дополнительные баллы благодаря рекомендации одного из руководителей…
— Просто повезло. Я лишь стараюсь давать молодым возможности. Не ожидал, что он так быстро покажет выдающийся результат.
Маккой продолжал листать документы в подземной лаборатории, одной рукой держась за пульсирующий висок.
—…Немного странно. После повышения до A-ранга он почти не занимался публичностью, а лишь тренировался в удалённых местах.
— Он застенчив. Публичных заслуг мало, но потенциал не уступает S-рангу. Думаю, после злодейки, которую он только что победил, сомневаться в этом трудно.
— Да. Вы прислали доказательства, так что сам факт я не оспариваю. В образцах действительно обнаружены свойства, совпадающие с её кровью и волосами…
Серас принимала объяснение, но голос оставался недовольным.
Она тоже участвовала в войне три года назад. Ей трудно поверить, что злодейка, считавшаяся тогда катастрофой, могла быть так легко подавлена неизвестным героем.
Вероятно, именно поэтому она и звонит: раздражена тем, что безымянный A-ранг победил противника, к которому даже она сама не осмелилась бы относиться легкомысленно.
— Но я выяснила ещё кое-что. Всего два дня назад, во время подавления беспорядков в районе D, он получил тяжёлые ранения.
Она явно провела тщательную проверку.
Но и это знание ограничивалось публичными сведениями.
— Его дар становится сильнее по мере накала боя. Чем сильнее противник, тем больше силы он способен проявить. Можно сказать, способность особенно хороша для перелома ситуации.
— Перелома?
— Именно. Сейчас ему нужно восстановление, поэтому встретиться пока трудно. Но скоро он появится официально, и тогда все поймут, почему я его рекомендовал.
Пока подозрения не превратились в уверенность, она не полезет расследовать его напрямую.
К тому времени Маккой уже закончит нужную работу.
Почувствовав, что выигрывает время, он вытер холодный пот со лба и улыбнулся.
— Пока понятно.
— Подробный отчёт и разбор последствий я представлю позднее.
— Хорошо. Тогда…
Они уже собирались закончить разговор.
Маккой почти нажал кнопку отбоя.
—…Господин Маккой.
Но Серас снова его окликнула.
— Что-то ещё?
— Я слышала, вы сейчас восстанавливаетесь на курорте…
— А-а. Возраст, знаешь ли.
Так вот что говорят снаружи.
Официально он считался руководителем лишь на бумаге. Под прикрытием этой роли сложился образ праздного чиновника, но Маккой давно перестал переживать: позже репутацию можно перевернуть.
— И даже во время отдыха вам приходится заниматься таким крупным делом. Нелегко.
— Ха-ха, ничего особенного. Я всего лишь сижу здесь, принимаю звонки и разбираю бумаги.
— А, да. Разумеется.
Серас снова ответила тем же странно сухим тоном.
За шорохом документов из трубки послышалось: «Мас, приведите в порядок материалы, которые я только что отправила».
После этого звонок закончился почти без прощания.
Судя по словам, она обращалась к своему секретарю…
ХРЯСЬ!
Но Маккой не успел задуматься.
Смартфон выпал из руки и разбился о пол.
Он даже не смог сразу наклониться за ним.
Головная боль, преследовавшая ещё до разговора, становилась всё сильнее.
— Что… это такое?
Просто возраст и усталость?..
Нет.
Он слишком хорошо знал обычные головные боли.
«НЕМЕДЛЕННО ПОЙМАТЬ!»
Раньше при них никогда не возникало галлюцинаций.
«Эта девочка — единственный успешный результат! Ты знаешь, сколько мы вложили, чтобы её создать?! Немедленно поймать… Я сказал, поймать её!»
— Что это… Что?
Успешный результат?
Его проект ведь провалился и разрушил карьеру.
Почему тогда всплывает воспоминание, где именно он кричит такие слова?