Их первая встреча была, мягко говоря, неудачной.
«У тебя очень напряжённое лицо».
Даже он, с виду добродушный человек, с первой же встречи заметил, какое мрачное впечатление она производила.
В те дни Кана и правда казалась застывшей.
Будто в ней собрали всё отрицательное, что только было в этом мире.
«Не обращайте внимания. Я просто такая».
«Наверное, не стоит заставлять тебя улыбаться, пока я даже не знаю обстоятельств. Для начала лучше просто познакомимся поближе…»
«Обо мне особо нечего рассказывать. Я оказалась здесь по совершенно обычной для нынешнего времени причине».
Разве сейчас мало детей, потерявших родителей и соседей?
Она просто одна из тех, кого обстоятельства случайно вынесли сюда.
И тогда Кана ни капли не считала себя удачливой.
«И сражаться со злодеями — не развлечение. Я пришла сюда, уже понимая, на что иду. Не нужно ради меня изображать бодрость».
«…Ты думаешь, герой всегда должен быть суровым и серьёзным?»
«Мы должны спасать людей. Разве это не естественно?»
Она хотела лишь одного — чтобы трагедия, которую ей однажды пришлось увидеть, не повторилась.
Раньше она думала о государственной службе, доступной и обычным людям: полиции или армии. Теперь объектом её стремления стали герои.
Как бы тяжело и жестоко ни было, она собиралась выдержать до конца.
В тот период Кана стремилась исключительно к этому.
«…Пожалуй, передачу тебе силы пока придётся отложить».
Но Маджеку её отношение совсем не понравилось.
«Что? Почему?..»
«Кана, посмотри сюда».
Он поднялся, принял позу и вдруг начал танцевать прямо перед ней.
Это был не обычный танец.
Движения казались расслабленными, почти текучими, но в каждом чувствовалась точность. Несовместимость этих качеств и создавала столь яркую индивидуальность, что взгляд сам цеплялся за него.
А больше всего поражали странные движения, вплетённые в танец.
«Э-э?..»
Он будто шагал вперёд, но тело при этом скользило назад.
Словно стоял на быстро движущейся дорожке.
Вот только под ногами был обычный неподвижный пол.
«К-как вы это делаете? Это дар?»
«Ха-ха! Никакой дар не нужен~ Освоишь технику — сможет любой».
Кана смотрела на него в полном недоумении.
А Маджек рассмеялся от души.
Без тени притворства.
«Ну как? Наконец-то дяденька стал тебе хоть немного интересен?»
Девочка, которая всё это время видела только собственную миссию, впервые посмотрела на «Маджека Коулсона» как на отдельного человека.
Разве звезде, привыкшей жить вниманием людей, могло это не понравиться?
***
«Трус не способен открыто показать любовь. Любовь — привилегия смелых».
«Это ещё что?»
«Фраза человека, которым я восхищаюсь. Ганди. Знаешь такого?»
Махатма Ганди.
Один из величайших сторонников мира в истории до Великого катаклизма и человек, которого Маджек Коулсон уважал больше всех.
«…Не странно ли герою, который дерётся со злодеями, восхищаться сторонником ненасилия?»
«Отказываться от любого насилия ради мира — идеализм из священных книг. Я уважаю не это, а его идею. Только человек, у которого есть внутренний запас, способен по-настоящему любить кого-то и делать этого человека счастливым».
«Ха-ха. Звучит так, будто бедным вообще жениться нельзя».
Даже серьёзные мысли Кана встречала цинично.
Но Маджек не обижался.
«Деньги — лишь одно из условий. Таким запасом может быть время. Сила. Или душевные силы».
Вести эту девочку, слишком рано увидевшую тёмную сторону мира, тоже было его обязанностью.
В конце концов, именно он выбрал её своей наследницей.
«А наша эпоха… полна людей, которым не хватает всего этого».
Да. Эта девочка всего лишь жертва времени.
Обычный ребёнок, который рос в неправильную сторону лишь потому, что среда не дала ей ничего другого.
Даже её трагическая история стала настолько обыденной, что она привыкла не плакать от собственного горя.
«Кана, сейчас очень много людей страдают. И если просто победить злодея, мир от этого не изменится. Более того, если мы будем только и делать, что сражаться со злодеями, публика увидит в нас кровожадных маньяков, помешанных на войне».
Стоит людям встретиться и поговорить — и то легко вспыхивает конфликт.
Можно ли требовать от тех, кто наблюдает кровавую драку издалека, чтобы они видели в ней исключительно чистую справедливость?
«И… по крайней мере те злодеи, которых встречал я, почти всегда выбирали этот путь, пытаясь восполнить то, чего им самим не хватало».
Люди верят прежде всего в то, что могут увидеть.
В мире, полном таких людей, недоверие само помогает рождаться злу. Значит, пытаться завоевать доверие общества не может быть ошибкой.
Танцевать и петь ради внимания людей, говорить шутливо и легко — это тоже можно назвать справедливостью.
«Поэтому вы и выступаете на сцене?»
«Если это хоть немного помогает людям почувствовать, что в этом суровом мире стоит жить, я буду выступать сколько потребуется».
Даже если вместо звезды придётся стать шутом — его работа не изменится.
Человек, способный так следовать собственному убеждению, для любого выглядел бы героем.
«Всё-таки…»
И именно поэтому его уроки, как ни странно, давили на Кану слишком сильно.
«Я всё-таки не думаю, что смогу стать такой, как вы».
До этого она считала: быть героем — значит сражаться со злодеями.
Даже сейчас это убеждение до конца не исчезло. Она понимала его слова умом, но сердцем их не чувствовала.
Имеет ли такая, как она, право получить силу этого сияющего человека?
Имеет ли право выйти после него перед публикой?
«Ты думаешь, что недостойна унаследовать мою силу?»
Даже её отрицание Маджек встретил совершенно спокойно.
Не потому что считал его пустяком — скорее он с самого начала ожидал именно такой реакции.
«Тогда давай посмотрим на это наоборот».
То, что она ещё не готова, вовсе не причина отступать.
Это всего лишь ещё одна причина, по которой он должен её направить.
«Если ты, настолько не уверенная в себе, войдёшь в мой мир, вырастешь и однажды поднимешься на то же место, где стою я… Значит, всё, что я делал до сих пор, было не зря».
А чтобы направить её, не нужны тысячи слов.
«Смотри внимательно. Сейчас я выйду на сцену».
Объяснить идею — только начало.
А дальше лучше показать всё своими глазами. Для людей, которые судят мир по увиденному, нет более понятного урока.
«И запомни это. Герой… в те мгновения, когда люди смотрят на него снизу вверх, должен давать им мужество жить дальше в этом тяжёлом мире».
После этих слов мужчина вышел на сцену, а девочка осталась наблюдать из-за кулис.
Свет со всех сторон сошёлся на одном человеке, и толпа взорвалась восторгом.
Эта жара накрыла её подобно водовороту. Одного ощущения было достаточно, чтобы внутри всё закипело.
Так путь, по которому она двигалась по инерции, привёл её сюда.
Никому не нужный человек последовал за восхищением.
И пусть пока лишь понарошку, вступил на ту же дорогу.
***
…Но.
— Джек Хорс тоже был жалким человеком.
Ирония заключалась в том, что человека, породившего это восхищение, теперь отрицала его напарница, проведшая рядом с ним куда больше времени, чем Кана.
— Его любили многие, но и он в итоге ничего не добился. Когда-то его называли легендой, а теперь никто даже имени его не произносит.
Она отрицала его жизнь потому, что ненавидела?
Нет.
Наоборот, она тоже им восхищалась.
Просто это восхищение было настолько велико, что мир, в котором его больше не существовало, стал ей отвратителен.
— Люди вспоминают его лишь как кусок приятной ностальгии. Никто не понимает, что он видел, от чего страдал и что пытался сделать, верно?
Выходит, даже он ушёл, так ничего и не добившись как герой.
— …Ха.
На отчаянную исповедь старшей Спиритас ответила коротким смешком.
— Возраст берёт своё? Очень уж долго вы говорите.
Спиритас, распластанная на земле, медленно поднялась.
С неё посыпались камешки.
Вся кожа была покрыта синяками, но взгляд по-прежнему не отрывался от противницы.
— Но… теперь я примерно поняла, почему вы всё это устроили.
Она сказала, что была героем больше чем в тридцать раз дольше Каны?
Значит, успела увидеть много такого, чего Кана ещё не знала.
Сражалась с чудовищными злодеями. Отчаивалась, глядя на людей, которых не смогла спасти. Разочаровывалась в реальности, где даже после всего этого нужно выходить на сцену и гоняться за популярностью, иначе тебя просто никто не заметит…
«Справедливость… если говорить начистоту, довольно трусливое понятие».
Получается, эта женщина прошла по дороге, похожей на ту, по которой шла Кана.
Переоценила свои возможности, вышла в поле, снова и снова колебалась.
Постепенно училась идти на компромиссы — и в конце концов отчаялась настолько, что отвергла саму реальность.
— Люди намного сильнее вас тоже ушли, не сумев добиться того, чего вы хотели. Я могу понять, почему человек, который ими восхищался, от этого сломался.
Она всегда находилась рядом и видела их путь.
Наверняка именно поэтому в конце концов решилась на сегодняшнее.
— Тогда…
— Но понять причину — не значит принять результат.
Подробностей Кана не знала.
Она понимала лишь, что Фам-Фаталь прошла похожий путь и пришла к нынешней бойне.
Но даже этого хватало, чтобы понять одну вещь.
Выходить на поле с такими чувствами действительно мучительно.
— Какими бы ни были причины, такое никогда нельзя простить.
— …Малышка.
— Мир существует не только для вас. И страдаете не только вы. Вы столько прожили — неужели не поняли даже этого? Мир вам не мама, которая обязана терпеть любую вашу истерику.
Кана вытерла губы рукой в белой перчатке.
Кровь окрасила ткань.
Но во взгляде уже была жёсткая решимость.
Никаких прежних колебаний.
ВР-Р-Р-Р!
Вдруг сверху донёсся тяжёлый гул.
Будто над лесом бешено вращалась гигантская палка.
Фам-Фаталь подняла голову.
На высоте больше ста метров висел вертолёт.
Из открытого борта высовывались оператор с камерой и женщина с микрофоном.
— Да, дорогие зрители! С вами репортёр Мариль, канал KDC! Получив сведения о происшествии на месте проведения конкурса героинь, мы немедленно прибыли сюда на вертолёте и сейчас передаём происходящее в прямом эфире…
Конечно.
После такого масштабного происшествия журналисты, одержимые срочными новостями, обязательно рванут сюда первыми.
Фам-Фаталь это только радовало.
Она хотела одного: чтобы сегодняшний миг навсегда отпечатался в памяти публики.
Появление тех, кто разнесёт новость дальше, означало лишь, что цель стала ближе.
— Вам, смотрю, приятно?
Спиритас с отвращением посмотрела на довольное лицо.
Фам-Фаталь ответила спокойно.
— Разумеется. Я всё это и устроила, потому что хочу, чтобы этот момент запомнили все.
— А вы не допускаете, что запомнят его совсем не так, как вы рассчитываете?
Фам-Фаталь нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
— Раз они снимают нас, а не замок, значит, у них появилась для этого «свобода».
Спиритас указала большим пальцем назад.
На замок за лесом.
— Внутри остались не только ваши союзники.
Действительно. В замке находилось множество профессиональных героев.
Даже если предателей, усилившихся препаратом, было больше сотни, всего сверхлюдей на банкете собралось больше тысячи.
— Я примерно этого и ожидала.
Но даже это укладывалось в расчёты Фам-Фаталь.
План пошёл не по первоначальному сценарию лишь потому, что Спиритас решила сначала сразиться с ней один на один, а не заниматься спасением людей. Для Фам-Фаталь такой выбор, наоборот, оказался удобен.
— Даже если внутри всё подавили, сколько из них, по-твоему, смогут прийти сюда?
Препарат «Хелл Скаут» позволял ей проявлять силу уровня S-ранга.
А с её даром, рассчитанным на массовый бой, да ещё в подходящей местности она могла противостоять даже нескольким героям S-ранга.
Но S-ранговых героев во всей Пангее не набиралось и двадцати.
При двадцати шести районах редко случалось, чтобы в одном месте одновременно находилось больше одного.
Практически никто не мог победить её здесь.
Если только новичок перед ней не покажет силу, превосходящую ожидания.
— Да. Всё, что люди, которых ты пыталась спасти, могут сделать сейчас, — смотреть, как ты умираешь, и кричать слова поддержки. Ты правда думаешь, что это хоть что-то значит?
Громкие крики и восторженная поддержка героя на сцене…
В этой драке они не давали никакой физической помощи.
Напротив, такая поддержка лишь подпитывала самоуверенность и понемногу искажала чувство справедливости.
— Значит.
Но Спиритас сразу отвергла её вывод.
— Вы решили, что всё прожитое вами было бессмысленно, и поэтому дошли до этого… Но тот человек так не думал.
Неужели действительно бессмысленно пытаться оправдать ожидания множества людей?
В эпоху, настолько суровую, что даже истории вроде её собственной считают обычным делом?
— Потому что без этого такой мир давно мог бы просто рухнуть.
Неужели неправильно отвечать на их ожидания и отдавать ради этого всё?
— Все ставили на это жизнь. Ради этого становились сильнее.
Нет.
Не может быть.
И даже если кто-то назовёт это ошибкой, её ответ уже не изменится.
Потому что именно ей сейчас предстояло доказать, что верно, а что нет.
— Поэтому приготовьтесь. Сейчас вы проиграете герою, который носит одежду для маленьких девочек, тратит силы на песни и танцы…
Взгляд публики, который Фам-Фаталь называла жалким, сам по себе показывал: работа Каны не была напрасной.
Если ситуация в замке разрешилась даже без её присутствия, значит, с её плеч просто сняли один груз.
— …и при этом настолько силён, что даже в смертельной битве может позволить себе оставаться таким.
Колебания исчезли.
Внутри вспыхнул боевой азарт.
Теперь у неё было достаточно причин сжечь себя дотла и ни разу не оглянуться назад.