День первой операции.
На маршрут отряда обрушилась бомбардировка.
А следом ворвались герои, пришедшие зачистить оставшихся, и безжалостно начали убивать её товарищей.
Это даже нельзя было назвать боем.
Односторонняя резня.
Высокие мечты о революции бессмысленно ломались перед подавляющей силой.
Оставалось только смириться со смертью или позорно бежать.
ХРУСТЬ.
И даже тогда Соль Хваран не собиралась применять силу сознательно.
Способность вырвалась сама.
Инстинктивно.
Когда жизни возникла угроза, тело просто выпустило то, что она так долго удерживала.
«Это всё из-за тебя».
После того как она потеряла рассудок и применила силу, к пришедшей в себя девушке подошёл мужчина.
Дождь с неба не мог смыть с его тела всю кровь.
Посреди этой густой трагедии он даже не пытался скрыть ненависть.
«Все умерли из-за тебя. Потому что ты скрывала эту силу…»
Она не могла объяснить.
Если кто-нибудь узнает, откуда у неё такая способность, может разрушиться единственное место, где она наконец почувствовала покой.
«Если бы… это был я…»
И всё же на мгновение показалось:
может, именно этот человек поймёт.
«Если бы эта сила была у меня, я…»
Но от его крика…
От боли, звучавшей в каждом слове, сердце сжалось.
Соль Хваран так и не смогла произнести ни одного оправдания.
Просто отвернулась.
Погибшие товарищи уже не вернутся.
А единственный выживший будет вспоминать этот день всю жизнь.
— Скажите честно.
Случайно ли теперь она снова встретила человека, от которого всё это время отворачивалась?
Или так решила судьба?
— Вы… ненавидите меня?
Как бы то ни было, раз встреча произошла, убегать больше нельзя.
Если те дни действительно были ей дороги…
Если он до сих пор не забыл собственные чувства…
Она обязана хотя бы принять накопившуюся в нём боль.
— …Да не особо.
Но вместо ожидаемого приговора прозвучал сухой ответ.
Соль Хваран совершенно его не ожидала.
Слишком большой была её вина, чтобы списать всё на неловкую попытку пожалеть.
— Не особо?..
— Тогда я, конечно, чувствовал себя преданным.
Да.
Она была уверена, что прощения не заслуживает.
Но мужчина, опиравшийся на перила, смотрел на неё без той ненависти, которую она столько лет связывала с тем днём.
— С самого начала у тебя была сила, способная тягаться с офицерами. А ты тусовалась с рядовыми и не использовала её, пока сама не оказалась на грани смерти. Потом тебе открыли дорогу наверх — и ты первым делом вытащила именно меня в своё подразделение…
— Э-это…
— Зачем держала рядом, и без объяснений понятно. Хотела как-то извиниться, но понятия не имела, как подступиться. Вот и прикрепила меня максимально близко, чтобы хотя бы шанс появился.
— …Уф.
Соль Хваран сжалась, словно удар попал точно в цель.
Брэд, будто и это ожидал, тихо усмехнулся и снова посмотрел на море.
— Ты всегда такая. Как бы ни строила из себя сильную и невозмутимую начальницу, врождённую социальную беспомощность не спрячешь.
— Со… социальную…
— А я не прав?
Критика звучала почти откровенно издевательски.
Но на его губах была слабая улыбка.
Ностальгия.
Он тоже помнил дни, проведённые с товарищами.
— …Нет. Вы правы.
Она думала: раз те дни были ему дороги не меньше, он должен был ещё сильнее ненавидеть её за предательство.
— И всё же.
Но он уже понял другое.
Время затягивает раны.
Шрамы остаются, но боль становится тише.
Нельзя вечно мучиться одним воспоминанием.
Особенно если оно далеко не единственная рана, которую оставила жизнь.
— После этого я всё равно долго был рядом. Давно понял, что ты скрывала силу не просто так.
Чтобы и ненависть, и извинение дошли до другого человека как следует, нужно понимать, сколько ран уже носит его сердце.
А потому, наблюдая за ней, Брэд неизбежно пришёл к одной мысли.
Причина, заставившая Соль Хваран подавлять силу даже пока дорогие товарищи погибали один за другим, не могла быть пустяком.
Он сам, ослеплённый минутным чувством предательства, не попытался понять её.
И тогда нанёс поверх старого шрама ещё одну рану, которую нельзя стереть.
«Он понимает меня…»
В отличие от неё, потерявшей память о нём.
Он всё ещё помнил прожитое рядом время и нёс его дальше.
Тоску по давним товарищам.
Вину.
Горькую привязанность к ушедшим дням.
«Тогда, может, сейчас…»
Если теперь он мог смотреть на всё это спокойнее…
Может, она наконец сможет сказать то, чего не сумела сказать тогда?
— И я знаю, что злодейкой ты стала не потому, что хотела.
Соль Хваран застыла раньше, чем открыла рот.
Для человека, прожившего жизнь злодейки, такую фразу нельзя было пропустить мимо.
— Что?..
— Ли Юнсоль. Скажу прямо.
Он посмотрел ей в глаза.
— Я… думаю, что тебе не подходит быть злодейкой.
Спокойный вывод из всего, что он видел тогда и сейчас.
Но для Соль Хваран эти слова прозвучали оскорблением.
— Не вам это оценивать.
Неудивительно.
Человек, которого она только что посчитала понимающим, вдруг отрицал её нынешнюю идентичность.
— Верно. Я и со своей жизнью не справляюсь. Не мне вмешиваться в чужую.
Он не удивился реакции.
Пусть внутри она мягче, чем хочет казаться.
Пусть когда-то ненавидела врождённую силу и скрывала её.
Она всё равно гордилась тем, что стала офицером Уробороса, и как его исполнитель совершила множество злодеяний.
Злодейка Соль Хваран.
Объективно её можно было назвать злом.
— Поэтому хотя бы расскажи.
Но начало этого пути едва ли было злом.
Слишком многое в её поведении говорило об обратном.
— Если ты всё ещё хоть немного чувствуешь вину передо мной и остальными… расскажи, почему с такой половинчатой решимостью вообще пошла по пути злодея.
Раньше он упустил момент спросить.
Но сейчас, когда они говорили не как офицер и рядовой, а как два человека, это стало возможно.
— …Вы не знаете?
— Знаю, что вступила ради мести. Не знаю, кому ты мстишь.
Его взгляд ушёл к морю.
К горизонту.
Затем глаза медленно закрылись, погружая его во тьму.
Что он там ищет?
Что пытается увидеть?
— Но ты сама злодейка и должна знать: если человек предаёт общество без настоящей причины, конец почти всегда один — сожаление.
Соль Хваран не знала его мыслей.
Но одно понимала точно.
Пусть он был лишь рядовым, он тоже принадлежал к тому же миру.
Сила не имеет значения, когда речь идёт о зле.
Он видел то же, что и она.
Жил в той же эпохе.
Ему не было причины не понять.
— …Я не думаю, что причина у тебя жалкая. Раз ты держишься за неё даже после падения организации, она наверняка серьёзна.
Соль Хваран сжала ткань на груди и постепенно подавила колебание.
«Можно ли рассказать?»
История, которой она не делилась ни с кем.
Ни в старой организации.
Ни в нынешней.
Это её дело.
Ей самой его заканчивать.
Возможно, правильнее снова промолчать.
Возможно…
— В эту эпоху детей без родителей много.
Но этот мужчина видел её неуклюжесть и слабость, о которых не знал никто.
И понимал их.
— Злодеи уничтожают города, а государство может заботиться лишь об ограниченном числе сирот… Остаются дети, которых не берут даже самые плохие учреждения.
Слова сами начали складываться в рассказ.
В историю рождения одной из худших злодеек.
— Я была слишком маленькой и почти ничего не помню. Но люди, которые меня подобрали, скорее всего, были торговцами людьми.
— …Из таких мест девять из десяти детей попадают на органы. Ты ещё удивительно выжила.
— Лучше бы попала туда. То, что я увидела после продажи… было настолько ужасным, что рядом с этим почти всё, что я видела за годы злодейской жизни, кажется ничем.
История маленького ребёнка, который не мог сопротивляться.
Мог только плакать, надеяться на жалость и просить о помощи.
Обычная трагедия для этого времени.
— Да. Это было страшно. А когда я наконец сбежала из того учреждения… за мной пришли герои.
— …Что?
Вот этого он не ожидал.
До этого спокойно слушал, а теперь резко повернулся с широко раскрытыми глазами.
Получалось, что толчком, создавшим злодейку, которая потом потрясла мир…
Стала не заурядная преступная группировка.
А люди, называвшие себя защитниками справедливости.
— Но тогда мне было всё равно, правы они или нет. Мне было страшно.
Как ребёнку определить добро и зло?
Ей было страшно.
Больно.
Она хотела убежать.
Пусть герои называли себя справедливостью и говорили, что карают зло, для ничего не понимающей девочки врагами были именно они.
— …Я думала только о том, что должна от них убежать.
С самого начала выбора не существовало.
Вступление в организацию.
Повышение до офицера.
Всё происходило естественно, почти бессознательно, вне её настоящего решения.
Жизнь одной из худших злодеек мира постоянно определяли окружающие обстоятельства.
— Но мир оказался жесток даже в этом. Он не позволил мне вечно просто плыть по течению.
Да.
Это тоже осталось в прошлом.
И сейчас она вовсе не собиралась рассказывать слезливую историю, чтобы вызвать жалость.
Пусть начало исказила среда, цель, которая родилась потом, принадлежала уже ей самой.
— …Ты нашла их?
— Да. Уже когда действовала как офицер.
Остатки силы, которая дала ей эту чудовищную способность.
Следы.
Фрагменты.
Они всё ещё встречались по всей Пангее.
И в скрытых от глаз местах то же самое продолжало происходить до сих пор.
— Сначала я пыталась не обращать внимания. Всё это всё равно было частью общества, которое мы собирались разрушить.
Если континент изменится, исчезнут и подобные вещи.
Пусть сила была подарена ненавистными людьми, если с её помощью можно привести к цели — достаточно и этого.
Так она думала.
— Но… мы проиграли.
Высокий идеал рассыпался после единственного поражения.
— А они до сих пор продолжают творить это, прикрываясь именем справедливости.
Словно насмехаясь над её поражением, остатки той системы множились и расползались по миру.
Что ей оставалось?
Сломаться после неудачи?
Или поднять растоптанную гордость, воспользоваться последними остатками собственного влияния и собрать хотя бы лоскутную силу?
— …Увидев такое, я уже не могу просто остановиться. Слишком поздно.
На самом деле выбор снова был пустым словом.
Всю жизнь Соль Хваран почти не знала, что такое выбирать.
Даже стерев существование и освободившись от старой организации…
Прожитые годы всё равно толкали её по этой дороге.