Банк…
На общем языке — bank. Обычно туда кладут деньги или берут кредиты, но Соль Хваран как-то говорила, что в её культуре это слово звучит так же, как название «гинкго», которое часто сажают вдоль улиц.
Интересно, здесь поблизости растут гинкго?
— И-Три нужны деньги, чтобы купить сладости. А в банке много денег. Значит, если ограбить банк, И-Три сможет добыть деньги!
Увы, речь шла совсем не о деревьях.
Эта девчонка всерьёз собиралась ограбить банк и теперь пыталась втянуть в это меня — случайного прохожего, которого встретила на улице.
Постигла жестокую правду капитализма и решила ради сладостей отнять чужое.
Какая же коварная и злобная будущая злодейка.
— Если хочешь сладкого, так и скажи.
Но она всё-таки младшеклассница. Тут можно сделать скидку.
Лучше уж купить ей что-нибудь, чем впутываться в неприятности.
— Ням-ням.
Она держала печенье обеими руками и понемногу грызла его, словно белка.
Сосредоточенная на сладком вкусе, И-Три выглядела довольно мило.
Да. Раз всё дело было в сладостях, этого должно хватить.
— Ну а теперь скажи ещё раз. Что ты хотела, чтобы я сделал?
— Вместе ограбить банк!
— …Да блин.
— Чем больше сладостей, тем лучше!
Чёрт. Похоже, я всё-таки ошибся.
Человеческим желаниям нет конца — поэтому люди и повторяют одни и те же ошибки.
— И-Три понимает, чего вы боитесь. Но всё в порядке: И-Три не достигла возраста уголовной ответственности. Даже если И-Три убьёт политика, И-Три не посадят в тюрьму!
— …Откуда ты вообще про это узнала?
Если она, едва поступив в начальную школу, уже разобралась в капитализме, мозги у неё, наверное, были не хуже Неллиных.
Только направление развития оказалось прямо противоположным.
И всё это ещё с разговорами о возрасте уголовной ответственности.
Наверное, большие начальники придумали такие законы, считая детей чистыми и ничего не понимающими. Но чистота — это, по сути, просто состояние человека, которого жизнь ещё ни разу как следует не приложила.
Людям приходится получать наказание и страдать, чтобы понять, за какие поступки им прилетит. А повторяя этот опыт, они постепенно учатся относиться к вещам серьёзно.
Если же в тот самый момент, когда наказание необходимо, никого даже не заставляют отвечать за содеянное и просто отпускают домой, неужели ребёнок признает свою вину?
«О, так мне и за это ничего не будет!» — и повторит то же самое.
— Слушай, мелкая. Ты кое-чего не знаешь.
Но, как сказала сама девочка, общество было капиталистическим, а несовершеннолетние тоже существовали внутри капиталистической системы.
— Даже ребёнку, которого нельзя привлечь по уголовке, могут предъявить гражданский иск.
— …Чего?
И-Три уставилась на меня круглыми глазами.
Похоже, про возраст уголовной ответственности она слышала, а вот разницы между уголовным и гражданским правом не понимала.
— Г-гражданский?
— Именно. Судимости тебе не будет, но ущерб возмещать всё равно придётся. Так что, если не хочешь доставить неприятности родителям, лучше не лезь в такие дела.
— У И-Три нет мамы!
Эй, ну зачем ты сразу выставляешь меня последней сволочью?
— И ещё И-Три не знает таких сложных слов, как «гражданский иск»! Не говорите плохих слов!
— После рассуждений о капитализме такое уже не прокатит.
Да и если выбирать, что тут «плохое слово», то скорее уж твоё «не достигла возраста уголовной ответственности».
— Эй, тихо! И-Три уже избрала вас! Если вы молча пойдёте с И-Три, кровопролития не будет!
— Да что с тобой такое, почему ребёнок настолько буйный… Уо?!
Я уже собирался просто перестать обращать на неё внимание и отправить восвояси, когда девчонка вцепилась в меня.
И в следующий миг меня, ещё секунду назад сидевшего на стуле, протащило вперёд и выволокло на улицу.
Что за… Откуда у неё столько силы?
Нет, скорее даже не сила…
Тело у неё тяжёлое?
— Хм?
Но заметил странность не только я.
И-Три посмотрела на ладонь, которой тянула меня за рукав, потом снова подняла глаза и удивлённо распахнула их.
— Это ощущение в ладони… И-Три чувствует!
— …Что?
— Так и есть! И-Три чувствует к вам судьбу!
Да что ты вообще несёшь?
Ей мало истерик под прикрытием детского возраста, теперь ещё и чушь какая-то началась?
— Отец мой.
Я всё ещё пытался отбиться от девчонки, когда за спиной раздался знакомый голос.
Я сразу обернулся.
Рыжеволосая девочка стояла неподалёку и смотрела на нас, держа по стакану в каждой руке. Босс благополучно вернулась из уборной.
— По дороге я прошлась по улице и взяла нам напитки с собой. Но ребёнок рядом с тобой…
— Я и сам не знаю, откуда она взялась.
За то, что босс подумала обо мне и купила ещё один кофе, я был благодарен, но сейчас куда сильнее хотелось отцепить от себя эту паршивку.
Чёрт, чем её вообще кормили, если она такая тяжёлая? Ещё немного усилий — и она мне руку оторвёт.
— О, это Моа!
Даже не отпуская меня, мелкая радостно замахала боссу.
Босс, похоже, тоже её узнала и слегка улыбнулась.
— …Вы знакомы?
— Мы учимся в одном классе. Она весьма непосредственна и свободолюбива, поэтому Нелле, которая стала старостой класса, уже не раз пришлось из-за неё понервничать.
А, вот как. Нелла ещё и староста.
И босса учит, и капризы этой мелкой терпит… Похоже, ребёнку вообще живётся непросто.
— Однако, И-Три, что именно ты сейчас делаешь с моим отцом?
— Отцом? Этот человек — папа Моа?
От неожиданности мелкая склонила голову набок и несколько раз перевела взгляд с меня на босса.
Да. Манер у неё нет, но ведь капитализм и уголовную ответственность она уже осознала — значит, глупой её не назовёшь.
Она наверняка сразу поймёт, что ставит подругу в неловкое положение.
— О-о! Тогда всё ещё лучше. Моа, одолжи И-Три своего папу ненадолго!
Не думал, что ты ещё и до торговли людьми дойдёшь.
— Тебе… моего отца?
Босс слегка расширила глаза.
Похоже, такого она совершенно не ожидала.
Даже трансцендентное существо умудрилось растеряться из-за этой мелкой.
— И-Три чувствует судьбу в папе Моа.
Но следующая фраза оказалась ещё хуже.
— И-Три уверена! В прошлой жизни И-Три и этот мужчина были единым целым!
Какого хрена, откуда ещё взялась прошлая жизнь?
Какое бы богатое у ребёнка ни было воображение, для синдрома восьмиклассника ей явно рановато.
— Доченька, ты только не пойми неправильно…
— У И-Три отличное чутьё. И-Три уверена! Папа Моа — предназначенный И-Три человек! Поэтому давайте! Станем с И-Три единым целым! А потом пойдём грабить банк!
Да помолчи ты хоть секунду.
Чёрт, вокруг полно людей — даже стукнуть её нельзя. И что мне теперь делать?
ХРУСТЬ.
Раздался звук сминаемой бумаги.
В тот же миг воздух словно резко похолодел, а рука И-Три, тянувшая меня к себе, ослабла.
— …А?
Сбитая с толку И-Три медленно повернула голову.
Перед ней был смятый чьей-то хваткой бумажный стаканчик, из которого вытекала тёмная жидкость.
— И-Три.
Да.
Босс.
Она смотрела на И-Три и только что раздавила стаканчик в руке.
— Посмотри на меня, И-Три.
Босс поставила смятый стакан на стол, вытерла влагу платком и направилась к ней.
Улыбка на лице оставалась, но ничего дружелюбного в атмосфере уже не было.
Цок. Цок.
В каждом шаге ощущались жёсткость, холод и настолько тяжёлое давление, что его невозможно было ожидать от семилетней девочки.
— Э… э-э?
Ребёнок, разумеется, такого не выдержал.
Босс подошла вплотную к застывшей И-Три, прищурилась и протянула руку к её лицу.
— Я всё ещё плохо знакома с правилами человеческого общества, однако уже усвоила, что между людьми существуют границы, которые необходимо соблюдать. И сейчас ты почти переступила ту границу, которую соблюдала даже я.
— И-Три не понимает, о чём вы.
— Не отводи взгляд. Смотри на меня.
ХРУСТ!
Голос был тихим, а движение — совсем нет.
Босс грубо развернула голову И-Три так, что даже хрустнули шейные суставы, и снова заставила девочку посмотреть прямо на неё.
— И-Три.
Прищуренные глаза медленно раскрылись.
— Мне тоже ведом гнев.
А улыбка окончательно исчезла.
— И-и-и!
И-Три взвизгнула и вырвалась из руки босса.
Правда, далеко уйти не смогла: ноги подкосились, и она плюхнулась на землю.
— И-И-Три тоже знает, что такое страх… Хватит так шутить…
Уэ-э-э, уэ-э-э…
Не выдержав испуга, она разревелась.
Босс посмотрела на неё сверху, тихо вздохнула и подняла смятый стакан со стола.
— Не бойся, И-Три. Пока ты не трогаешь моего отца, я тоже не причиню тебе вреда.
Вся недавняя тяжесть исчезла, и босс погладила девочку по голове.
И-Три, получив от неё сок, ещё немного посопела, потом хихикнула и быстро вытерла слёзы.
— Хе-хе. Моа всё-таки добрая.
Только что рыдала навзрыд — и тут же перестала.
То ли у неё настроение скачет как бешеное, то ли она и до этого настолько доверяла боссу.
…Наверное, всё-таки второе.
Босс всегда была очень милосердна к тем, кого не считала врагами.
— Однако почему ты здесь?
— И-Три самостоятельно осматривает город ради изучения общества. Пока доктор не вызовет… М-м?!
Стоило боссу спросить, как И-Три сосредоточилась на чём-то над головой.
Две торчащие вверх «антенны»… то есть две пряди волос вдруг поднялись ещё выше, словно не замечая гравитации.
Без статического электричества такого не бывает.
Что это? Дар? Она ведь ещё и десяти не достигла — уже пробудилась?
— Доктор зовёт И-Три.
Похоже, она поймала какой-то сигнал.
И-Три широко развела руки, а потом зашагала в сторону, противоположную той, где стояла босс.
— И-Три удаляется! Моа увидит И-Три в школе!
— Хорошо. До встречи, И-Три.
После всей этой суматохи исчезла она почти мгновенно.
И вскоре в толпе остались только мы с боссом.
— …Отец мой.
Стоило И-Три скрыться, как голос босса вновь потяжелел.
Не меньше, чем когда она только что запугивала девчонку.
— Д-да. Слушаю.
— Наклони голову.
— В-вот так?
— Ниже.
— Вот та-а-ак… Уо?!
Я осторожно подчинился — и в тот же миг босс резко схватила меня за ворот.
Силы у неё было немного, но я уже наклонился, а движение оказалось совершенно неожиданным, так что меня сразу потянуло вниз.
Особенно когда я увидел её лицо, скрытое тенью.
— Брэд. Сегодня ты должен смотреть сюда.
Она произнесла моё имя почти вплотную.
Обычно при посторонних босс упорно называла меня «отцом», но сейчас обратилась по имени.
Неужели настолько разозлилась?
— И сегодня не ты тратишь время ради меня. Это я трачу его ради тебя.
— Д-да. Точно. Так и было.
— Тогда ты собираешься пренебречь решением своего господина и попусту тратить это время?
А. Ну да.
Конечно, ей было на что злиться.
Пусть я ничего и не планировал, но она отошла всего на пару минут — и вернулась к картине, где человек, который должен был уделять внимание ей, возится с другой девочкой.
Надо было нормально разобраться и отправить И-Три восвояси, а вместо этого боссу пришлось самой вмешиваться.
— П-простите!
Я зажмурился, готовясь принять наказание.
— Вот уж не думала, что ты умудришься испортить момент именно тогда, когда я наконец нашла подходящую вещь.
Но вместо ожидаемого наказания хватка на вороте постепенно ослабла.
Я озадаченно открыл глаза и увидел вполне довольное лицо босса.
— Ну как? Подарок тебе нравится?
— …Что?
Я проследил за её рукой и обнаружил на шее что-то новое.
Полосатый галстук.
Так вот зачем она тянула меня за ворот: хотела надеть его.
— Ты постоянно трудишься ради меня. Когда я услышала, что из-за бесконечной работы у тебя не нашлось даже одного увлечения, мне стало неловко.
Я снова посмотрел на босса.
Она стояла, заведя руки за спину, и осторожно глядела на меня снизу вверх.
Выглядела немного неуверенно.
От прежней угрожающей атмосферы не осталось и следа.
— Но я всё равно сомневаюсь. Мне никогда не доводилось выбирать подобные вещи…
С виду…
С виду передо мной была лишь девочка, смущённая тем, что не уверена в собственном подарке.
— Нет. Всё хорошо.
А для меня этот подарок был чем-то невероятно радостным.
— Мне очень… нравится.
Не драгоценность, не почётная медаль.
Просто вещь, которую она купила на деньги, накопленные из карманных, что я давал ей ради нашей игры в отца и дочь.
Но ведь этот подарок преподнесла та, кому я служу.
— …Я рада.
Босс облегчённо выдохнула и улыбнулась.
Я молча смотрел на неё и мысленно благодарил.
И вновь давал себе обещание стать человеком, который не посрамит этот галстук.